Сид Янышев

Сид ЯнышевМне 43 года, окончил ташкентский Институт искусств (театральное отделение) и Университет мировых языков (русский язык и литература). Сейчас я – профессиональный журналист. Творчеством занимаюсь с юности, когда начал писать стихи и прозу, снимать короткометражные фильмы и петь в рок-группе. К сегодняшнему дню я автор публикаций в ряде местных и зарубежных изданий, член Центрально-азиатского ПЕН-клуба, победитель Международного литературного конкурса «Новеллазия».


Новелла "Возвращение"

отрывок

«Около 00:40 в Одессе произошел взрыв в бизнес-центре «Адмиральский» - у входной двери арендованного офиса политической партии «Самопомощь». Жертв и пострадавших нет…»

Прошло несколько недель, в течение которых мы с Аней встречались почти ежедневно – как правило, на том самом пляже, который она почему-то называла «Отрада», хотя это был «Дельфин». Встретившись и постояв немного на берегу, мы шли, как правило, в центр города, где часами бродили по разным малолюдным закоулкам и проходным дворам-колодцам. Я показывал Ане свою Одессу, она мне – свою. И, конечно же, разговаривали – обо всем на свете.

С одной стороны, в ней было много детского: она могла, словно чуду, обрадоваться копеечному ночнику в виде слоненка или обычному яблоку. А с другой стороны, девушка проявляла удивительные для 17-летнего возраста познания в литературе, живописи и даже философии, и я чувствовал себя с нею совершенно на равных. Более того, подчас она произносила некое имя ученого, которое я к стыду своему даже и не слышал. Но в подобных случаях я делал вид, что да, конечно, читал, знаю, разделяю…

Аня никак не могла привыкнуть говорить мне «ты», чего я усиленно добивался. Ну, как же, говорил я ей, мы же с тобой давно уже на «ты» - с первого дня знакомства. Но она почему-то этого совершенно не помнила.

И вообще, многое из того, что меня в общении с ней потрясало, для нее казалось вполне обычным. Например, чуть ли не в каждом ее суждении о происходящем в мире и ее жизни я узнавал самого себя. Порой, казалось, что мы почти одно целое. Она же считала, что ничего удивительного в этом нет: если мы вместе, и нам хорошо друг с другом, то иначе и быть не может. И вполне естественно, что мы очень часто читаем мысли друг друга. И неважно, кому первому та или иная мысль пришла в голову. Ну что в этом удивительного, говорила она, просто мы оба с тобой маги, самые обыкновенные.

При этом Аня иногда могла совершить неожиданный для меня, а порой и для себя, поступок. Скажем, сходить одна в какое-нибудь место, куда мы планировали пойти вдвоем, и объяснить это тем, что ей просто неожиданно захотелось там очутиться, а меня почему-то не оказалось рядом. Или вполне осознанно проехать в электричке свою станцию, а потом гадать, куда же она попала. Или пойти, на ночь глядя, на море – покормить чаек. «Иногда я совершаю поступки, которых сама от себя не ожидала и не планировала, - рассказывала она, - просто именно в эту минуту что-то захотелось сделать не так, как обычно, и я даже не предполагаю, к чему это может привести».

Подобные объяснения огорчали меня, но Аня всегда сразу же чувствовала смену моего настроения и затем все силы прикладывала к тому, чтобы «я вернулся». И я, конечно, тут же «возвращался».

Иногда я видел в ее глазах размышление: «Все-таки, это очень удивительно, что нас отделяет такое количество лет. Ведь ты мне в отцы годишься, но я не представляю тебя в этой роли… Кто же ты для меня - просто друг?» И тогда я просил ее поменьше думать о столь большой разнице в наших годах - разве это так важно? После этих слов она смотрела на меня с благодарностью. Хотя мысленно продолжала задаваться вопросом, кто мы по отношению друг к другу.

Как-то мы с Аней очутились в гулком зале огромного православного собора. Прихожан почти не было, служителей храма тоже не было видно, и никто не мог помешать нам стоять под куполом, лицом к лицу. Мне хотелось обнять ее, но я никак не мог на это решиться. И тогда я рассказал ей, что сам себе порой напоминаю 40-летнего графа Рязанова, который жил более двух веков назад. И однажды, истосковавшись по-настоящему, отправился на кораблях «Юнона» и «Авось» в поисках Нового Света. И нашел свою Кончиту, которой было всего 15 лет – немногим меньше, чем Ане теперь…

Я увидел, что эта история, которой она раньше не слышала, ей по душе. Хотя то, что между графом и Кончитой возникла любовь, я не сказал. То есть промолчал о том, что Аня для меня не просто друг. И тут вдруг она сама прижалась ко мне, одним только лицом, спрятав его у меня на груди.

Тогда я одной рукой обнял Аню за спину, а другой, запустив пальцы в водоросли каштаново-рыжих волос, повернул ее голову наверх. Я знал, что вот именно сейчас ее поцелую. Но в тот же миг увидел черные глаза, глядящие на меня одновременно с грустью и мольбой, и прочитал в них: «Нет, пожалуйста, не надо…»

Я прижал ее голову к своей груди, она тотчас крепко обняла меня за талию, и мы еще долго стояли так, обнявшись, не произнося ни слова. Два маятника – далекие и единые одновременно…

«О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! Глаза твои голубиные под кудрями твоими, волосы твои – как стадо коз, сходящих с горы Галаадской… Со мною иди с Ливана! Спеши с вершины Аманы, с вершины Сенира и Ермона, от логовищ львиных, от гор барсовых! ..

Губы твои алые и влажные, как сорванные на рассвете в хвойном и дымном лесу ягоды земляники, непокорно взлетевшие кверху, как будто меня вопрошают: «Где ты, любимый мой, где ты? Где рот твой - соленый, как капелька морской воды, стекающая с жемчужного панциря ракушки, выброшенной на пустынный берег Отрады?»

О, любимая, ладони твои бархатные, как тополиные ветви, в пух облаченные, сомкнитесь скорей вкруг сердца моего - измученного и одинокого. И будем мы вместе до самого предела земного бескрайнего…»

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (67 голосов, средний бал: 4,49 из 5)
Загрузка...