Сергей Банцер

Серг523По образованию физик, пишу с 2011 года. Кроме литературы занимался музыкой, мой компакт “Оркестр Дальней Гавани” можно послушать на моём сайте www.webslivki.com


Остросюжетная мелодрама “Неположенное счастье”

отрывок

Глава 33

Скелетон Кост

1

Солнечный луч пробился сквозь прореху в сизых тучах и, пройдя через ряды колючей проволоки, осветил затхлый угол тюремного дворика для прогулок, где стоял Волковой. Прислонившись спиной к высокому бетонному забору, он подставил лицо под тёплый луч и закрыл глаза.

Хотя на октябрьское солнце можно смотреть, не закрывая глаз, достаточно немного прищуриться и всё. Это тебе не безжалостный раскалённый добела диск в небе Намибии, когда, начинают болеть даже защищённые очками глаза. Впрочем, может, они болят не от солнца, а от вида ядовито-оранжевых гигантских дюн, наползающих прямо на океанский берег, а, может, от мельчайшего песка, который подобно дыму струится с гребней этих дюн.

2

…Бывший командир их лётного отряда майор Баранов не ошибся. Загорелый пилот “Сессны-340”, отправляющейся на сафари “Скелетон Кост”, действительно оказался отставным капитаном ВВС СССР Замазановым, летавшем в Афгане первым пилотом на таком же, как и у Волкового, транспортнике АН-12.  

С трудом узнав в исхудавшем Волковом своего боевого сослуживца и, как выяснилось, коллегу по бывшей работе в “Куртис Аэрофлай”, Замазанов, обрадовался:

– Шурик, ты какими судьбами здесь? Решил развлечься на сафари? Что-то ты не похож на туриста… Знаешь, на кого ты сейчас похож? На человека, который… от кого-то убегает. Причём, серьёзно убегает.

– Может быть ты и прав, Витя, – Волковой пожал плечами.   

– Не поладил с Куртисом, да?

– Можно сказать и так, – ответил Волковой, – не поладил.

− Ну, садись, сейчас полетим.  Вот сюда, в кресло справа от меня садись, я сейчас, − сказал Замазанов и направился к стоящей поодаль стройной негритянке в ярком цветастом платье, которая держала на руках белую девочку. Обняв женщину, он поцеловал её и ребёнка, потом помахал им рукой и пошёл к самолёту.

Лёгкий самолёт разбежался по взлётной полосе и, взмыв в небо, взял курс на юг. После набора высоты Замазанов повернулся к Волковому и сказал:

–  А знаешь, ведь я пока понял, что мне нужно, то тоже, как и ты, садился на грунтовку ночью в саванне, возил оружие бандитам и получал от Куртиса в три раза больше долларов, чем сейчас. Ты не поверишь, но я здесь женился, Шурик, – Замазанов счастливо улыбнулся. – Мы венчались в католическом храме, специально ездили с Женькой в Бенгеле.

– Она, что русская? − удивился Волковой.

– Местная, – Замазанов махнул рукой. – Да ты её видел, Женька провожает меня всегда вместе с нашей дочкой. Девчонка белая родилась, − Замазанов опять улыбнулся. − Вообще-то она Джейни, но я называю её Женькой. Знаешь, Шурик, я, кажется, впервые в жизни счастлив.

– И тебе не бывает скучно?

– Скучно? Нет, Шурик… Нет, – Замазанов решительно помотал головой. – Когда я не в рейсе, мы с Женькой всегда гуляем перед сном по берегу залива. Она собирает на земле святляков и вставляет их себе в волосы. И я точно знаю, что она это делает для меня.

− И ты… ты не хотел бы обратно… в Россию?

− В Россию? − Замазанов стал вдруг серьёзным и сжал штурвал так, что побелели косточки на кистях рук. − Как тебе сказать, Шурик… Понимаешь, наша… родина, Россия… Это великая страна. А великие страны… их не так много, наверное, вообще только одна… Может, две.  Понимаешь, эта великая страна иногда… она требует, чтобы мужчины, ну… некоторые мужчины, исполняли перед ней свой долг. А быть другой наша родина… она не может. Или великой, или никакой. Просто тогда она исчезнет с карты мира. И, знаешь, мне кажется… вот сейчас кажется, что я уже отдал свой долг. Там, когда мы летали через Гиндукуш с двухсотым грузом в отсеке за спиной. Поэтому нет… Нет, Шурик. Я не скучаю и не хочу на родину.

Замазанов некоторое время молчал, а потом спросил:

− А ты, Шурик, хотел бы?

− Мне нужно в Россию, Витя. Хотя и я, вроде, все долги тоже отдал. Но, понимаешь… по делам нужно.

Через два часа полёта вдоль пустынного побережья Атлантики “Сессна-340” пересекла границу Анголы и полетела над Намибией. Где-то далеко внизу под правым крылом самолёта виднелась белая пенная полоска прибоя и подступающие прямо к воде красные пески Намиб. Ещё через полчаса Замазанов посадил самолёт на грунтовую полосу прямо на берегу океана.

Это и был их конечный пункт назначения − Скелетон Кост. Огромные оранжевые дюны, океанский прибой, вскипающий белой пеной над невидимыми рифами, и затянутый океанскими туманами “кассимбо” горизонт – это и был один из самых неприветливых и завораживающих на Земле пейзажей. “Бог сотворил эту землю во гневе”, – так говорят бушмены об этом  безлюдном побережье самой малонаселенной страны мира – Намибии.

Через час после приземления самолёта клубы сизого тумана, наползавшие на дюны со стороны океана, скрыли из вида солнечный диск, стало темно и сыро. Вышедшие из самолёта туристы, как зачарованные смотрели на проржавевший остов какого-то громадного траулера, завязшего в песках недалеко от кромки прибоя.

Здесь, на этом гиблом берегу, сбившись в стайку, притихшие от какого-то тревожного предчувствия, туристы прошатаются до позднего вечера. Они пройдут к заброшенной нефтяной вышке, на которой обосновалась колония бакланов, потом найдут в сером песке какие-то гигантские кости, а может быть даже череп неизвестного животного. Так же организовано они затем пойдут в дощатое строение, на котором двухметровыми буквами написано “Bar Double Kiss” и просидят там до самого вечера, потягивая виски и обмениваясь впечатлениями. А затем, когда огромное оранжевое светило опустится в океан, эти люди переночуют в лодже Скелетон Кост Кэмп под завывание ветра над песчаными дюнами. А завтра самолёт капитана Замазанова заберёт их обратно в Порту Алешандри.  

Но Волковому тогда было не по пути с этими людьми. С тех пор, как у него появился этот камень размером с крупную вишню, его путь стал непохож на пути других людей. Вот уже которую неделю он идёт по этому странному пути, ненадёжному, призрачному, как хребты этих оранжевых дюн, с вершин которых день и ночь струится песчаный дымок.

Жаль, но он теперь уже никогда не вернётся в свайный ресторанчик в Порту Алешандри, который каждый вечер океанский бриз наполнял запахом иода. В этом ресторанчике он когда-то заказал свой “Особый старательский” − коктейль, который всегда пьют мужчины-победители.

И никогда он уже не увидит утренней саванны, где на фоне сказочных силуэтов гигантских баобабов будет всходить пылающее солнце. И яркая закатная полоса над горизонтом Гвинейского залива уже никогда не заполнит призрачным оранжевым светом кабину его сгоревшего самолёта.  

Этого всего не будет потому, что Волковой прилетел в это идиотское место, Скелетон Кост, по одной простой причине − в шести километрах отсюда начинается трасса С34, которая идёт вдоль атлантического побережья Намибии до Волвис-бей. А оттуда уже рукой подать до Виндхука с его международным аэропортом Хосе Кутако, откуда можно будет, наконец, вырваться из цепких африканских объятий.  

          После шести вечера, как и везде в тропиках, солнце здесь вертикально ныряет за горизонт и наступают короткие сумерки. Волковой с Замазановым сидели за столиком в баре “Даббл кисс”, за дощатыми стенами которого уже начинал завывать ночной ветер, и неспеша потягивали пиво.

– Что-то сдаётся мне, Шурик, что ты не полетишь завтра со мной обратно, − вдруг задумчиво сказал Замазанов. − Я угадал?

Волковой молча пожал плечами и отхлебнул из бокала с логотипом фирмы “Виндхук Лагер”.

− Значит, угадал, − усмехнулся Замазанов. − Поэтому я хочу кое-что тебе сказать. Мой хозяин рассчитывает взять в лизинг второй самолёт. Спрос тут превышает предложение. Люди почему-то рвутся в это дурацкое место. Наверное, чтобы потом в компании рассказать, как кто-то нашёл тут в песке настоящий череп. Эти коровьи черепа и скелеты моему хозяину привозят из деревни под Намиби, а я закапываю их здесь в песок, пока туристы спят. Хозяин уже бы взял второй самолёт, но пилотов нет. Здесь вообще мало людей, умеющих что-то делать, совсем мало. Так вот, если когда-нибудь тебе надоест играть со своей судьбой в пятнашки, запиши мой скайп и электронную почту. Нас, афганцев, осталось уже не так много, я тебе помогу. А, может, прямо сейчас останешься?

– Нет, – Волковой покачал головой. – У меня ещё есть кое-какие дела на нашей бывшей родине. Ты говоришь − она великая? Да… И какая-то, что ли… несчастливая. Как будто это счастье ей не положено. Как будто это не её, а чьё-то чужое счастье.

− Неположенное счастье? − усмехнулся Замазанов. − Иногда мне казалось, что на нас всех, ну, кто прошёл Афган, стоит эта печать неположенного счастья. Хочешь, верь, хочешь не верь, но я почувствовал, как эта печать отвалилась от меня только тогда, когда женился на Женьке. Это мистика, Волковой, да. Джейни… Моя блэк мэджик вумен… моя чёрная волшебница…

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (93 голосов, средний бал: 4,44 из 5)

Загрузка...