Светлячок

Светлана КожевниковаОчень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (5 голосов, средний бал: 2,60 из 5)
Загрузка...

Кожевникова Светлана Алексеевна, журналист. Закончила Тюменский госуниверситет, журналистика.   Автор книги упражнений для развития чувства юмора и остроумия  «А теперь придумаем анекдот» (издано в Сургутском госуниверситете, под редакцией кандидата филологических наук В.А.Рогачева, ТюмГУ). Киносценарии и пьесы – «Олимпий и БЭВы»,  «Подтасовка» (опубликован в журнале «Сценарии и репертуар»),  «Практикум по смехотворению», «Душа в царапках»,  «Зарисовочки с натуралов», «-Докажи!  - Опровергни!», «Иди, борись!», «В интерзамуж через скайп» - на сайтах некоторых кинокомпаний. Сценарии мультфильмов --- «МуКозлики» (продан на комикс с правом автора предлагать сценарий на мультфильм), «Робот Буратино». Сказка «Детство Змейгорынчика» опубликована в журнале «Апельсинка», пьеса с этим названием номинирована в Международном конкурсе драмы 2014 г.

Curriculum Vitae Svetlana Alexeevna Kozhevnokova Graduated from the Philology Faculty of Tumen University majoring in Journalism. Her thesis was entitled “The cosmic means…”. She was employed as an editor at several newspapers. She is the head of the press-service of Tumen Inter-regional Organisation “AllRussian Electricity Trade Union”. Svetlana published a book – the collection of exercises to develop one’s wit and sense of humour called “Let’s make a joke” – at SurSU (edited by Dr. V.A. Rogachev). Cinema screenplays: “Practicum in laughing”, “Frame-up”, “Intermarriage via Skype” and others are quoted on the cinema production companies’ websites, not staged. Cartoons: “Robot Buratino”, “MusGoats”, and cartoons for adults. The “Frame-up” play was published in the “Screenplays and Repertoire” magazine. A new unpublished play is “Little Dragon Gorynich’s Childhood”.

________________________________________________________________

У МЕНЯ ВСЕ ПОЛУЧИТСЯ!

отрывок

 

С чего все началось? Пожалуй, с  семинара в универе. "Эволюционная методология и основы  эволюционной психиатрии" - так замудренно  назывался он. И вел его умница и насмешник крымский профессор Самохвалов. Он прослыл сразу личностью неодинарной, этот Виктор Павлович. Не каждый профессор поедет в глушь сибирскую  привносить в умы коллег и студентов свои гипотезы, открытия, да просто поделиться результатами работы последних лет.

В последнее время масса людей обращалась к психоаналитикам с одинаковой проблемой. Чувство постоянного сомнения  и эмоционального раздражения  приводило людей к тревожной, двусмысленной, запутанной жизни,  к привычке выискивать противоречия во всем. Народ пошел рядами и колоннами жаловаться на снижение активности, утрату вкуса к жизни. Молодняку служба-тружба не была скучна, ибо  затягивала пока в служебные игры, целеустремляла на карьеру,  на взаимоотношения с любовями. А людям постарше  было туго. И вот такой статистический пятидесятилетец заныл-застонал, завалил своею тягомотиной недешевых психоаналитиков. Неинтересно, мол, все, чем занимались много лет. И работа стала де нудной, и все, что можно, достигнуто, и отношения с родными и друзьями поблекли.

Ну, конечно, пошли обследования-собеседования.  На сленге коллег-психиатров нужно было "выявить у обследуемых редукцию энергетического потенциала". Чем и занялся  вполне половозрелый и пока еще психоустойчивый Юрий Брунов, ученик и коллега Самохвалова. И сие было делано - неоднократно, без особой надежды на понимание причин всеокисляющего и всепожирающего уныния. К тому же при контакте многие пациенты оказывались (или казались?)  живчиками и очччень даже, ну сверх - адекватными.

- А что вы хотите, батенька? - отечески наставлял Юра полувековушек. - Больше 20 лет занимаетесь нелюбимым делом. В борьбе с рутиной неудовлетворенность ваша достигает критического уровня... Оптимизм скукоживается... утрачивается в суете. Ну, отсюда и разочарование. Это естественно. И неизбежно.

Брунов категорически отказывался советовать что-либо нетрадиционное. Откровенно отбивался: «Что взять с  эксперта-диагноста? Только поговорить: нарастающее изменение личности... выявить смысловое поле... псевдозначение... научно-ложное утверждение... возможность макромутаций...".  И все эти пессимисты постепенно преуспевали вместе с ним  в терминологии, эволюционировали, -  но не туда, куда б хотелось.

И тут, как говорят,  осенило. Смехотерапия! Переоценка ценностей. Изменение внутреннего состояния. Сделать из прокисших пессимистов ну хотя бы желчных оптимистов. Научить творить... Творчество - это такая мобильная штука, оно  так затягивает. Сие  повыше любви будет - и не на один уровень.  Да, пора. Нужно  проверить, наконец, теорию практикой!  Давно уже лежала у Юры полуготовая диссертация с практикумом по смехотворению, ибо ждал на нее он только реакцию несварения общества. И то: кто ж такое переварит? Коллеги скажут, как минимум - не откусывай больше, чем сможешь прожевать. А пойдут ли нытики на подобные эксперименты? Может, и пойдут. Чего им терять? Да еще бы подбодрить процесс установкой, что риск придает жизни смысл и цену... Придумать-продумать эти риски...

Было, как в песне, 32 мартобря, то есть два часа ночи, когда Брунов, наконец, лег спать.

А через месяц...

Брунов в то время говорил сбивчиво, взахлеб, всем, кого мог заарканить своей на вид бредовой идеей:

— Это будет почище внедрения электродов в мозг… Ускорить работу мозга. Вырастить в голове отдел, ответственный за выработку специального гормона «довольства миром и собой»… Счастье и долголетие – что еще нужно человеку? Дальние миры –  это потом. А жить надо здесь и сейчас. Жизнь – она суперкороткая. И в первую очередь надо помочь тем, кто хочет, чтоб ему помогли. Ты читал про испытателя, который записывал ритмы растений, эту своеобразную музыку роста? Подключает к растущему огурцу ритмы дыни, и в итоге – огурец со вкусом дыни! И на животных экспериментировал, тоже результаты блестящие! Да каждый орган человека играет свою музыку, сообщает другим органам о здоровье. И если записать ритмы здоровых органов и «сообщить» аналогичным больным, мэби,  это поможет выздоровлению! А мы будем записывать биоритмику мозга оптимиста и внедрять ее пессимистам. Для начала воспитаем группу раскрепощенных доноров-юмористов. Кое-что я еще нечетко вижу, но у меня все получится.

Он часто повторял эту фразу – внушая уверенность себе и слушающим: «У меня все получится!»

Потом пошли споры  в деканате, в клинике. В спорах он оттачивал идею, рос – а вместе с тем росла-подрастала диссертация.

Юра  заинтриговал приятеля, моего брата Игоря, и они вместе сконструировали прибор – громоздкий «смехопеленгатор»,  четко фиксирующий изменения нервных импульсов у смеющегося человека. Как известно, минута смеха заменяет энное количество сметаны.  И удлиняет жизнь.  Наверное, вот он, момент истины, момент подзарядки организма?! Жаль, нельзя было проверить, выделялись ли при этом гормоны типа адреналина — пока некем и нечем. Игорь сидел ночами,  доэкспериментировался  почти что до развода с женой, но сумел воспроизвести такие импульсы  на компьютере. Инстинкт подсказывал, что они, Юра и Игорь, стояли на пороге открытия. Это они стояли, а я, как Игорева сестра,  состояла  — доверенным лицом, свидетелем и девочкой на побегушках.

И вот, всеми правдами и неправдами,  группа была  создана, — полуофициально, при институте, из  сотоварищей и сопластников по идее,   в основном, набранных из пессимистов-пациентов:  старшеклассников и студентов.  «Мы, так сказать,  комикадзе. У нас особое направление: нам здесь развивают комические чувства, учат юморить», —   так полуофициально, со слов Брунова, представлялись они любопытствующим. И повел Брунов вечерние лекции и практические занятия. За чуточную зарплату – дабы оплатить за комнату. Вообще-то он ( ), но об этом умолчим даже в скобках.

Был он неординарен по стилю общения. Брунов косил под патологического опоздуна: надо же дать возможность «двоечникам» выполнить домашнее задание. Кличку дали, естессссно, Брун. Иногда – Опоздун.

Даю зарисовку с натуры – ибо, признаюсь, неоднократно томилась в надежде — узреть, наконец, его крепкую бульдожистую фигуру, встретиться с властным насмешливым взглядом карих глаз. Вот он прискакал, наконец, «упоздав» наших двадцать минут. Впрыгнул в аудиторию,  прошелся важным гусем, вывернул карманы попугаистых штанов, сделал книксен. Невозмутимо посмотрел на  шокированных  учеников и студов. Так он всех встряхивал иногда, и называл это "немажгавая атака", зашепелявив слово (иногда он извинялся за такие издержки, остраненно называя их изысками и взбрыками). Заслушал провокационные выкрики, успел ответить, поощрительно поприветствовал ужимки. Коряво нацарапал новую тему, цитанув: «оцэ письмо дикого содержания, написанное куриным почерком» - мол, имею право в год Петуха не каллиграфировать.

— Бодрый утрень! Придумали новые клички себе и сотоварищам?  Регистри-руйсь! Быстро, пока пишу на доске слова для упражнений, -  он вбросил журнал. - Кличка напротив номера. Кто там номер на грудь не приколол?! Доприкалываетесь у меня. Каламбур, господа. Напомню, вы должны были дома придумать пару веселых писем для комикадзев. Сдавайте мне. Я буду вашим почтовым ящиком. Переписка должна идти тихо, по-школярски, паралельно и не мешать занятию. Учитесь, как великий Цезарь, делать несколько дел одновременно.  Ну-с, домашнее задание пожалте! На прошлой лектуре мы взяли тему "Выборы". Попрошу  лозунги и кричалки на проверку.  По очереди!

 И пошло-поехало:

— Фикс-идея у меня, у меня! Голосуйте за меня, за меня!

— Сперва согласуй, потом голосуй!

— Давай, не стесняйсь! На трибуну поднимайсь! Ври про нефть, про платежи! Голой правду не кажи!

— Регистрируйся, ребята! Получай быстрей мандаты! Прекратите, вашу мать, так мандаты  раздавать!

Тут Брун постучал указкой по своей теряющей листву голове:

— Шшшшшш…шалить изволите. Мы ж договаривались - без мата. Поэтому прерываю, ко  взаимному неудовольствию. Сегодня у нас опять упражнения на создание острот для писучих авторов. Прежде чем осознанно пошучивать приемом "смешение стилей", уточним, как они подразделяются. Сейчас буду говорить такое, что скулы вам сведет от скуки, но терпите: ежели запомните - пригодится. Функциональные стили: публицистический, научный, официально-деловой, разговорый, язык худлитры.  Экспрессивные: торжественный, официальный, фамильярный, интимно-ласковый, шутливый (юмор), насмешливый (сатира). Ну, как? Ошалеваете?

— Обалдеваем, - раздалось в поддержку.

— Давайте возьмем слово и найдем ему как можно больше синонимов. Не возбраняется придумывать новые словеса. Какое слово берешь,  Книгогрыз?

— Гордое: мужчина.

— Открыли словари синонимов... Сколько книг имеем на группу? Кошмар. Ладно,  диктую, (записуйте!) словесный ряд: мужчина  - представитель, царь природы, потомок Адама, товарищ,  лицо, личность, особа, индивид, персона. Что добавишь от себя, Мот?

     — Самец, недомуж (типа ночующий жених).

     — Неплохо. Возьмем, к примеру, слово "оболваненный". Что получается? Зачти медленно, со вкусом.

— Оболваненный представитель,  оболваненный потомок, оболваненный самец, оболваненный представитель природы, оболваненный индивид, оболваненная особа ...

      — Ну, на ходу подметки рвешь. Метишь на мое место?!! Всем: "совокупить" сие письменно, до конца словесного ряда...

… Мы все обожали его. Скажу больше, он был мой первой любовью. Увы, безответной. Я скрывала это, как могла. Где же ты? Покажись, Брун! Ладно, пусть я тебе не нужна. Но живи, не закисай. Твори. И давай, наконец, пересечемся. Пусто без тебя — нам всем. Мы, твои грехомеры и греховеды, не забываем любимых препов. Все твои лекции и задания — Уставы для пессимистов, лепка каламбуров, изготовление сценариев, антирекламы и прочее-прочее, слепили-таки из нас нечто похожее на тебя. И из школьников, и из студов.

     Почему ты ушел? Это был твой выбор? Мы что, отработанный материал? Не оправдали твоих надежд? Или не получилось чего-то психотропном уровне?

      Мы не виним тебя. Увиноватить-то легко, а где взять похожего? Издавай свою смехотерапию, или практикум по смехотворению, или как там ты ее назовешь. Это не главное. Главное то, что мы уже готовы стать донорами, положить на это жизнь, заражать смехом, юморить и развивать остроумие у всех, на кого укажешь. А твое дело – закончить эксперимент. В нем что-то есть, мы верим тебе, и мы все этим прониклись.

     Это был наш с тобой  выбор. Давай поднимать тонус у народа, спасать планету от пессимизма – ну, хотя бы там, где живем. Откликнись, Брун. Мы везде тебя ищем, пишем во все инстанции — и сюда вот написали. А если на укольную строку в рассказике наткнешься, стерпи: это ж так, не наезд, а наскок. Напоминаем: ты ж говорил: «У меня все получится!»