Роньшин Валерий

фотографияУвлекаюсь пешей ходьбой; творчеством занимаюсь давно, пишу как для взрослых, так и для детей. Автор нескольких книг.


Новелла "Когда ты придёшь, я встречу тебя с радостью"

синопсис

Герой получает приглашение на карнавал. Оказывается, что карнавал устраивает Смерть. А сама Смерть оказывается миловидной девушкой. Герой и девушка гуляют по осеннему парку, общаются, катаются на «чёртовом колесе»… Потом девушка Смерть отпускает героя «пожить ещё немного».

отрывок

Однажды осенним вечером я сидел дома и писал рассказ о любви. Просто о любви. О любви и ни о чём больше.

         В моем рассказе молодой человек встретил девушку. Узкими переулочками приморского городка они вышли к морю и побрели вдоль кромки прибоя…

         Пустынно. Сумрачно. Безлюдно.

         Потому что уже – ноябрь. Зима. А лето наступит не скоро.

         Банал, короче.

         Но мне нравилось. Правда, я не знал, как закончить рассказ. Поэтому я выключил комп и, включив телик, попал на передачу, где ведущий ток-шоу задавал вопросы людям, перенёсшим клиническую смерть.

         – Мы ходили на день рождения, – с волнением рассказывала девушка. – Потом решили искупаться...

         – Это была речка? –  спросил ведущий.

         – Нет, озеро. И меня шутя столкнули в воду. И вдруг я оказалась в кромешной тьме. А потом я увидела яркий-преяркий свет, и от этого света шло ощущение огромнейшего счастья. Это был рай…

         – Это ты сейчас так думаешь – «рай»?

         – Нет, нет, у меня тогда было такое чувство, что рай. Я была вся охвачена счастьем. Вообще,  умереть – это так классно!

         – Но ты вернулась, не так ли?

         – Да, я вернулась. Потому что  женский голос сказал мне: «Ещё не время». А я сказала: «Но я не знаю, как мне вернуться». А голос сказал: «До свидания». И  я очнулась в больнице.

         Со своего места поднялась полная негритянка.

         – Я не верю, что можно умереть и вернуться назад, – торопливо заговорила она. – Я думаю, что смерть – это смерть. Оттуда не возвращаются...

         Я выключил телевизор и,  снова сев за компьютер, дописал концовку рассказа.

         У героини оказалось весьма редкое заболевание, из-за которого она раз в год, чаще всего весной, внезапно падала в обморок. Приступ мог начаться в самое неподходящее время и в самом неподходящем месте. Однажды приступ начался в бассейне….

Рассказ заканчивался так:

         «В бассейне было много людей, но никто не заметил, как она утонула».

         Поставив в рассказе точку, я проверил почту. В ящике лежало письма с прикреплённой открыткой. На открытке был изображён красивый старинный дом с высокими колоннами, вокруг дома раскинулся парк... Очень миленькая открыточка. И письмо тоже было очень миленьким:

                                Приглашаю Вас на осенний карнавал.

                                                                                                   С.                                                                                                                                                                                                                                                                                                

         И всё...

         Ни время не указано, ни место...  «Любопытно», – подумал я и отправился в гости к своему давнему другу, господину Шульцу.

         Господин Шульц пил чай.

         – Пётр Ильич, – сказал я, – представляете, получил по «мылу» загадочную открытку: «Приглашаю вас на осенний карнавал». И подпись «С». Может быть вы разгадаете эту загадку? У вас ведь такой большой жизненный опыт.

         –  Да, опыта мне не занимать, – подтвердил господин Шульц. – «С» – это скорее всего Смерть. Она приглашает вас на свой осенний карнавал. Вы ведь любите осень?

         – Да. Люблю.

         – Ну вот. Те, кто любит осень, как правило, осенью и умирают.

         Я растерялся:

         – Но, господин Шульц...

         – Да, да, мой дорогой. А вы что же – вечно собирались жить?

         – Не вечно, конечно, но...

         – Ой, да бросьте, – перебил он. – Чуть раньше, чуть позже. Какая разница?

         – Вам легко философствовать, – с обидой произнёс я.  – А вот если бы...

         Он снова перебил:

         – Знаете, что?.. Возьмите-ка с собой фотоаппарат и  попросите у Смерти  разрешение её сфотографировать. А потом ослепите её вспышкой и – дёру!

         «Ну что за чушь!» – думал я, возвращаясь домой.

         Дома я опять включил телик.

         – «Если ты покинешь меня, – пела с экрана давным-давно умершая певица, – мои ресницы поднимутся из глубины твоего равнодушия, и когда-нибудь, через много-много лет, ты уколешься о мой последний взгляд».

         На улице зажглись фонари. Наступила ночь.

На дороге показался старинный чёрный автомобиль. Он ехал очень медленно. Подкатив к подъезду моего дома, машина остановилась.

          Не знаю почему, но я сразу понял, что это за мной, и, быстро одевшись, вышел на улицу.

         Дверца автомобиля бесшумно  отворилась. Я залез в салон. Машина тронулась с места.

         В салоне никого не было. Даже водителя. За окнами поплыли незнакомые улочки.

         Я задремал под мерное урчание мотора.

         Когда я проснулся, автомобиль стоял у красивого дома с высокими колоннами. Того самого,  с открытки...

         Двери, украшенные причудливой резьбой, распахнулись, открыв широкую лестницу с мраморными ступенями. По  ковровой дороже я поднялся в ярко освещённый зал. На балконе расположился оркестр. Стремительно взлетели руки дирижёра в белых перчатках – и зазвучала волшебная мелодия.

         Я неплохо разбирался в классической музыке, но эти дивные звуки были мне совершенно незнакомы.

         Закружились и понеслись в вихре танца пары... Кого здесь только не было: арлекины в красно-белых трико, гномы в колпаках с бубенчиками, эльфы с лёгкими стрекозиными крылышками, принцессы в кринолинах, рыцари, клоуны, русалки... У меня зарябило в глазах от обилия ярких и красочных костюмов.

         Ко мне подлетела девушка в белом кружевном платье и золотистой маске, закрывающей верхнюю часть лица.

         – Вы скучаете? – спросила она. – Вам грустно на нашем весёлом празднике?

         –  Нет, что вы, – принялся я  разуверять незнакомку. – Просто для меня это всё слишком непривычно: красивая музыка,  красивые костюмы... Там, где я живу…

         – Не будем о грустном,  – с улыбкой перебила меня девушка. – Давайте лучше танцевать. Слышите, мелодия уже заканчивается, сейчас зазвучит другая...

         Её пальцы легли на мои плечи. И мы закружились…

         – Снимите маску,  – попросил я. – Пожалуйста.

         – Сниму, если вы пообещаете не влюбляться в меня.

         – Обещаю.

         Девушка исполнила мою просьбу. И я увидел её глаза...

         И где моё обещание?.. И где я сам?..

         Я тотчас утонул в этих глазах, словно в омуте; нисколько не пожалев об этом...           – Послушайте, – донёсся откуда-то издалека голос девушки. – Что с вами?.. Вам плохо?..

         – Мне хорошо, – прошептал я.

         – Тогда пора в путь, время пришло, – произнесла девушка загадочную фразу. – Идёмте в парк. Там сейчас властвует осень. И в воздухе разлит сладостный аромат умирания.

         Дорожки парка были устланы жёлтой листвой. Мы неторопливо брели. Куда?..  Никуда... Просто так.

         Деревья расступились, и мы вышли к пруду. На воде тоже лежали жёлтые листья. Вода тихонько покачивала их.

         Вокруг пруда разместились аттракционы: комната смеха, тир, всевозможные карусели, «чёртово колесо»... Наверное, летом здесь бывает очень весело. Но сейчас стояла осень.

         А на деревянной летней эстраде стояла маленькая девочка. В розовеньком платьице и с розовеньким же бантом в кудрявых волосах. Увидев нас, девочка присела в реверансе.

         – Хотите, я покажу вам концерт? –  предложила она.

         И, не дожидаясь нашего согласия, девочка раздвинула воображаемый занавес и под воображаемую музыку начала танцевать и напевать:

         – Ля-ля-ля...  Ля-ля-ля... Ля-ля-ля...

         Когда она закончила, мы зааплодировали. Девочка раскланялась и, соскочив с эстрады, подбежала к нам. Она смотрела на мою спутницу во все глаза.

          – Ну как ты тут, милая? – спросила у неё девушка. – Привыкаешь?

         – Да, госпожа, – застенчиво ответила девочка.

         – По дому не скучаешь?

         – Нет, госпожа.

         – И ты больше не боишься смерти?

         – О, госпожа! – воскликнула девочка, и лицо её засияло от восторга.  – Смерть – это самое прекрасное, что есть на свете!

         По спине у меня пробежал холодок. Мне сразу стало как-то неуютно в этом осеннем парке.

         – Ой, дядя Валера! –  взглянув на меня, воскликнула девочка. – Здрасте!

                   В ту же секунду я узнал её. Это была дочка моей троюродной сестры. Ирочка.

         Она умерла несколько лет назад.

         – Здравствуй, Ира, – пробормотал я.

         – А как там поживает моя мамочка?

         Я взял девушку за руку.

         – Ради Бога, идёмте…

         И поспешно увлёк её в сторону «чёртова колеса».

         – До свидания, дядь Валер! – крикнула мне вслед Ирочка.

         И от этого «до свидания» у меня по спине вновь пробежал холодок.

         Рядом с «чёртовым колесом» сидел дряхлый старик. При нашем приближении он с трудом поднялся и, глядя на девушку, прошамкал беззубым ртом:

         – Здравствуйте, госпожа.

         – Здравствуй-здравствуй, – ответила девушка. – Ну, как тебе здесь?.. Обратно не хочется?

         – Нет, госпожа, не хочется. Умереть было так приятно.

         Девушка тронула ближайшую кабинку.

         – Покатай нас.

         Старик полез в покосившуюся будку; где-то что-то негромко загудело, и «чёртово колесо» медленно стронулось с места.

         Я подсадил девушку в кабинку, влез сам, и мы начали подниматься над осенним парком.

         – Вы не боитесь высоты? – спросила она.

         – Очень боюсь, – честно признался я. – А вы?

         – Я тоже.

         – А давайте возьмёмся за руки и закроем глаза, – предложил я.– Тогда нам будет не так страшно.

         – Давайте!

         Мы взялись за руки и закрыли глаза.  И я, как бы невзначай, обнял девушку за плечи. Она, тоже как бы невзначай, прижалась ко мне.

         Кабинка скрипела и покачивалась.

         Прошло несколько минут. Я открыл глаза. Девушка доверчиво прижималась ко мне с закрытыми глазами. По её лицу блуждала улыбка... Я взглянул вниз, ожидая увидеть парк, пруд, дом с колоннами.

         Ничего этого не было и в помине!

         До самого горизонта простиралась водная гладь. «Чёртово колесо» наполовину ушло под воду, и наша кабинка, перевалив самую высокую точку, теперь опускалась. Пустые кабинки, которые находились ниже нас, одна за другой скрывались в тёмной глубине. Ещё немного и мы тоже скроемся. А ещё через некоторое время – ведь колесо не останавливается, оно продолжает вертеться – наши уже захлебнувшиеся тела, сделав роковой полукруг, вынырнут с другой стороны, и всё повторится снова... снова... снова...

         Так, день за днём, крутится «чёртово колесо»; стаи прожорливых рыб с нетерпением ожидают очередного пиршества... И очень скоро только два чисто обглоданных скелета будут беспечно кататься на этом колесе смерти, одиноко торчащем посреди безбрежного океана.

         Я так ясно себе всё это представил, что, содрогнувшись,  опять закрыл глаза.

         – Приехали, – раздался звонкий голос. – Эй, вы что, спите?!

         Я открыл глаза.

         Что за чудеса?.. Снова осенний парк. Старик сидит возле будки. А девушка уже стоит на дорожке, протянув руки к небу.

         В воздухе кружатся снежинки.

         – Смотрѝте, смотрѝте! – восторженно воскликнула девушка. – Это же первый снег! Он падает на жёлтые листья... Как красиво!.. – И она закружилась вместе со снежинками, будто тоже была снежинкой.

         Подлетев ко мне, девушка весело  поинтересовалась:

         – Вы что – и вправду уснули?

         Вместо ответа я поцеловал её. Сам не пойму, как это получилось. Она не ответила на мой поцелуй. Но улыбнулась. На сей раз грустно.

         – Почему вы так печально улыбаетесь? – спросил я.

         – Угадайте...

         Я невольно отступил на полшага.

         – Значит, вы... Значит, вас зовут...

         Она поспешно прикрыла мой рот ладошкой.

         – Стелла. Зовите меня Стеллой. Или Соней... Как вам больше нравится.

         Вспомнив совет господина Шульца, я горько усмехнулся.

         – Соня, – сказал я, – хотите я вас сфотографирую?

         – Ой, не надо, – мило сморщила она носик. – Я плохо выгляжу.

         –   Вы  выглядите превосходно. – Я достал фотоаппарат и отключил вспышку. – Улыбнитесь. Сейчас вылетит птичка.

         Она улыбнулась. Но птичка не вылетела.

         Мы побрели по дорожкам парка; вначале по одной, затем по другой... Под ногами шуршала опавшая листва. А на голову и плечи опускались снежинки.

         Вскоре мы подошли к выходу – маленькой железной дверце. За забором стоял чёрный  автомобиль.

          – Вам пора, – просто сказала Соня.

         –  Вы... прогоняете меня, – не поверил я.

         Она взъерошила мои волосы.

– Никто тебя не прогоняет, дурачок. Знаешь, есть такой рассказ: «Холодная осень». Там герой перед смертью говорит своей возлюбленной: «Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне...» Вот и я тебе говорю: «Поживи ещё немножко, порадуйся; приходить ко мне не надо, я сама к тебе приду».

Мы помолчали. Падал снег.

         – Можно, я тебя ещё раз поцелую? –  попросил я. – На прощание.

         Она кивнула.

         Потом я сел в машину. Машина поехала. На сей раз быстро.  Но всё же я успел проводить взглядом хрупкую фигурку в белом, медленно удаляющуюся в глубь парка.

…На следующий день я зашёл к господину Шульцу. Он всё так же пил чай, словно ни на минуту не прерывал это интересное занятие.

         – Ну что, Валерьян, были на карнавале у Смерти?

         – Да, Пётр Ильич, был.

         – И вернулись?

         – Как видите.

         – Чудеса-а-а... – констатировал господин Шульц.  – Как же это она вас отпустила?

         – А мы понравились друг другу.

         – Тем более не должна была отпускать… Какая она хоть из себя?

         Я показал фото.

         – Вот такая.

         – Симпатичная…  – заметил господин Шульц.

         Дома я вставил фотографию в рамку и повесил над столом. И теперь, когда я пишу свои рассказы, нет-нет, да и взгляну на заветный снимочек, с которого на меня, грустно улыбаясь, смотрит  она.

            ЛЮБИМАЯ, КОГДА ТЫ ПРИДЁШЬ, Я ВСТРЕЧУ ТЕБЯ С РАДОСТЬЮ.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (11 голосов, средний бал: 3,27 из 5)

Загрузка...