Приемская Маргарита

IMG_3197Родилась в 1992 г. в г. Москве. Образование – высшее техническое. Увлекаюсь литературой с 12 лет. Своё творчество не могу отнести к какому-либо одному жанру. Меня всегда привлекала мысль писать так, чтобы любой читатель мог найти среди моих книг «свою». Поэтому в моём активе уже есть работы в таких жанрах как: исторический детектив, исторический любовный роман, приключенческая драма и психологический триллер, представленный на конкурс.

психологический триллер "Пока смерть не соединит нас"

отрывок

Ехать никуда не хотелось: на улице жара и духота, шпарит полуденное июньское солнце, но не тут-то было, пожалуйте на вызов: новый труп. Ехать не хотелось, но приходилось. Немного поблуждав среди одинаковых домов, он нашёл нужный корпус и, войдя в подъезд, тут же увидел искомую квартиру: её дверь была распахнута настежь. Переступив порог, он сразу ощутил неприветливость и тесноту полуказённого «социального» жилья. В маленькой кухонке толпились люди, вероятно, эксперты осматривали труп. Вадим решил пока не мешать, а сначала оценить общую картину жилища и вошёл в комнату.

Нехитрая обстановка и многочисленные вышитые крестиком картины тонули в полумраке, и Вадим не сразу обратил внимание на то, что на разобранном диване под тоненьким одеялом лежит девушка. Он протянул руку, чтобы тихонько её разбудить, но не решился нарушить покой её сна. Несколько минут сидел молча, надеясь, что она сама проснётся, но девушка, казалось, спала очень крепко. Безотчётно для себя он любовался ею: удивительно нежное создание, похожее на фарфоровую куклу, она была словно спрятана за своим сном от бед внешнего мира, и Вадим не мог осмелиться разрушить эту тонкую защиту и только смотрел на полное покоя личико.

  • О, Найдёнов, ты здесь?! Ты уже труп осматриваешь?! Ну, какие выводы? – как всегда без церемоний, провозгласил появившейся в дверях худой, белобрысый судмедэксперт Поля. У него было потрясающее имя – Ипполит Апполинариевич Ипподромов, и по совокупности букв «п» Ипполита Ипподромова все, поголовно, ещё со школы звали Полей.
  • Да я как раз жду твоих заключений! – удивился Вадим, – Где труп и в чём причина смерти? – глаза Поли медленно округлились.
  • Ты чего, Вадим?! Вот же труп! Девчонка, наверное, снотворного наглоталась, идиотка! Поди, несчастная любовь какая-нибудь!
  • Она? Она и есть труп? – Вадим склонился к лицу девушки и потрогал щёку. Она действительно оказалась неприятно прохладной. Вадим медленно сел обратно на стул. Почему-то это известие отозвалось в нём странной болью, и, отхлынув с первым изумлением, оставило внутри какую-то пустоту.

Он не понимал, что с ним происходит. Ему просто было плохо. Точнее, он не понимал, почему ему плохо. Он чувствовал нечто сродни тому, что он испытал, когда умерла мать. Но не может же он страдать из-за смерти совсем чужого человека?! Среди всей уголовной грязи, ничем не испорченный труп девушки, умершей во сне, был просто прекрасен, к тому же это было самоубийство, а значит, ничего расследовать не нужно и урона раскрываемости не будет. Но почему, почему так плохо?! Он не знал ответа на этот вопрос, но знал, что должен понять, что здесь произошло. Ему было нужно расследование. Ради этого расследования он даже соврал Поле, сказав, что умершая была его девушкой.

Вадим поставил машину в гараж и медленно брёл к дому по тёмным опустелым дворам. Шёл и прокручивал в голове события прошедшего дня. На столе стояла тарелка из-под пельменей и пустой стакан с остатками воды. Никаких лекарств, которыми она могла бы отравиться. Дверь была заперта, окна, по словам свидетелей, несмотря на жару, тоже были закрыты. Загадка запертой комнаты в лучших традициях Конан-Дойля! Если это убийство, то это какое-то очень замысловатое убийство: преступник неведомым образом проник в квартиру, отравил хозяйку, уничтожил или даже не оставил следов своего пребывания и таким же неведомым образом скрылся.

Из квартиры убитой Вадим прихватил её дневник. «Маше, в День Рождения, 29 февраля 2008 г.» – было выведено на форзаце красивыми, с загогулинами, буквами. Удивительно, но записи в блокноте были сделаны тем же почерком, только без завитушек.

Каждая строчка этой исповеди одиночества больно царапала сердце. Она дарила подарки сама себе. Она разговаривала с дневником, потому что больше говорить было не с кем. Она включала телевизор, чтобы в квартире не было тихо. И она мечтала. Мечтала о семье, о доме, о том, что не будет одна. Жизнь прошла мимо Марии Ничьих, и она это прекрасно знала, но она не собиралась умирать, она думала о будущем, да, без особых надежд, но думала, значит, не подозревала, что её жизнь может прерваться, и, стало быть, не могла сама её прервать.

Жизнь прошла мимо Марии Ничьих, но всё прочнее входила в жизнь Вадима Найдёнова. Он устраивал похороны, он смотрел её сериал и вышивал скатерть, он думал над загадкой её смерти, он думал о ней. С каждым днём все больше. Она снилась ему и это его пугало. Он гнал видения, но всё было бесполезно. Ни работа, ни алкоголь не помогали. Он нашёл её убийцу и думал, что всё кончено – но не тут-то было. Снова во сне его обнимали холодные руки и целовали твёрдые губы мёртвой возлюбленной. Он пил, но стало только хуже: видения перекочевали из сна в реальность.

Поля не мог не переживать за друга и, когда видения довели Вадима до больницы, он решился предложить ему помощь знакомого психотерапевта. Вадим подскочил как ошпаренный: спрыгнул с койки, выдернул трубки капельницы и заорал:

  • Я справляюсь! Я со всем справляюсь и мозгоправ мне не нужен! Справиться с горем! Какие слова! Я что первый в мире человек, у которого кто-то умер?! И что он сделает, твой психиатр?! Скажет, что смириться надо?! Что время лечит?! Как будто без него не знаю! Но я не хочу мириться! Не хочу, чтобы время лечило. И пускай я схожу с ума, но я вижу её. И это лучше чем ничего. Я хочу её видеть! Что бы это ни было! Я этому рад! Рад! Рад!
  • Если хочешь поговорить с ней, сходи что ли на могилу. Или в церковь. Может это тебя успокоит? – только и мог посоветовать Поля.

Поговорить? С кем поговорить?! Как можно поговорить?! Разве что-нибудь измениться?! Когда до сумасшествия хочешь видеть человека, разве помогут два квадратных метра земли и деревянный крест?! А что поможет? Неужели ящик водки?! А что вообще должно произойти?..

Вадим не знал ответов, но всё-таки пошёл на кладбище. Он совершенно не представлял, что ему тут делать, что вообще делают, когда навещают могилу. Он только хотел найти её. Хотел быть с ней.

Он рванул из кобуры пистолет… щелчок предохранителя… дуло к виску… короткое движение указательного пальца… оглушительный взрыв выстрела… тёплая струйка крови стекает по щеке… свобода…  всё он свободен… больше никаких переживаний, видений, галлюцинаций… они теперь по одну сторону баррикад… блаженная пустота звенит в голове… и только какая-то странная тяжесть в руке… неестественная тяжесть…

Вадим обернулся и увидел, что на его руке, уцепившись за оружие, чуть не висит какая-то сухонькая старушенция, ростом ему по пояс, с морщинистым, залитым слезами лицом. Каким-то образом она успела схватить его за руку и отклонить пистолет настолько, что пуля едва царапнула его по виску.

Вадим вышел за кладбищенские ворота и сел в машину. Ему некуда было ехать. На работу? Слишком много людей. Домой? Чудовищно пусто. Он не выносил общества, его раздражало одиночество. Он ненавидел сочувствие и психовал, когда от него требовали стойкости. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что совершенно не знает, что на самом деле он чувствует, что действительно ему нужно. Он нигде не находил покоя. Ни в одиночку, ни с чужими, ни с родными, ни с Машей. Впрочем, пока он её не нашёл. Он думал, что найдёт её на кладбище, но её там не оказалось. Он не ощутил там её присутствия. Присутствия, которое преследовало его вот уже две недели в его собственной квартире, он не ощущал на её могиле. Видеть этот памятник смерти было для него невыносимо. Он ненавидел эту землю, этот холм, прячущий от него Машу, этот крест, доказывающий, что она мертва. Ненавидел свидетельства её смерти. Но эту досаду внезапно сменила новая идея: может быть, он найдёт Машу в её квартире?!

Вадим аккуратно отклеил бумажку на двери и вошёл в тёмный коридор. Несколько минут он стоял, устало облокотившись о стену, потом медленно прошёл в комнату, поздоровался с её фотографией, открыл шкаф, провёл рукой по немногочисленным вешалкам с вещами, посидел на диване…

Нет! Нет! Нет! Всё не то! Всё это могло бы иметь смысл, если бы эти вещи что-то для него значили. Но они ничего, ничего не значили! У него не было воспоминаний. Вещи ценны, когда с ними связаны воспоминания. Но их не было. Они ни сидели на этом диване, он не видел её в этих платьях, они не пили чай из этих чашек… не смотрели, не смеялись, не спорили, ни ругались, ни мирились… Ничего. Он здесь чужой.

Что ж, оставался только один способ её видеть. Он не волновался. Он знал, что он хочет и методично шёл к намеченному. Мужчина, который хочет видеть любимую женщину может горы свернуть: полезть в драку с чересчур бдительным папашей, прогоняющим неугодного жениха с дробовиком в руках, залезть по пожарной лестнице с цветами в зубах на десятый этаж, перелететь через океан, ради встречи на час… Вадим был готов перешагнуть через границу миров, подняться в рай и спуститься в ад, поспорить с самой природой и естественным ходом вещей, так что небольшое несоответствие его действий уголовному кодексу не могло сильно его волновать.

Железо легко резало мягкий грунт, Вадим выкидывал лопату за лопатой, не замедляясь, ни на секунду не останавливаясь. Но вот, наконец, лопата упёрлась в нечто твёрдое. Умопомрачительная волна восторга нахлынула на него. Наконец, он видит её, ту, которую он так любил, любил, когда к этому не имел решительно никакой возможности. Самая неразделённая любовь, самая недосягаемая мечта… она была здесь, во плоти и крови. Она была здесь, в его руках. Он сгрёб её в охапку и шепнул ей на ухо: «Теперь мы вместе, вместе, пока смерть не соединит нас».

  Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 2,00 из 5)
Загрузка...