Осенева Светлана

DSC00677Меня зовут Виктория Буяновская. Творчеством занимаюсь около пятнадцати лет. Увлекаюсь изобразительным искусством, разными видами спорта. Закончила журфак МГУ им. М.В. Ломоносова, работаю по специальности.

My name is Viktoria Buianovskaia. About fifteen years I am engaged in creative work. I am fond of  fine arts and  interested in different types of sports.  I am graduated from faculty of   journalism  of  Lomonosov Moscow State University.  I work as  a  journalist.


Когда умолкнет тишина

отрывок

Дни проходили за днями, а надежда на контрудар не оправдывалась. Ночные бомбежки вымотали и без того обессилевших от недоедания и тяжелого труда по возведению оборонительных сооружений людей. Гольденштейны не были исключением – всеми членами семьи овладело тихое отчаяние. Сашке было особенно жалко Софью Львовну, которая ко всем бедам так боялась взрывов, что рыдала все время, пока длились бомбежки.

Вообще Сашка заметила, что чувство жалости стало гораздо чаще возникать в ее душе. Ей было невероятно жалко маму, уставшую, старающуюся вселить в них надежду. Именно теперь Сашка почувствовала, как сильно ее любит. С болезненной остротой она чувствовала, как сильно любит Софью Львовну, и Вальку с Костиком, и строгую Нору. При этом Сашке почему-то было всех их невероятно жалко, так жалко, что от жалости к ним, иногда просыпаясь по ночам, она начинала тихо плакать.

Утешиться Сашка могла, разглядывая папины фотографии. Она знала, что он был сильный, жизнерадостный, честный и смелый. Сашка считала, что и ей нужно быть такой, чтобы поддержать своих родных. И она старалась быть сильной. Вскоре коробка с фотографиями заняла место под подушкой. Только и успевала Сашка во время налетов, схватить стоявший рядом с кроватью чемоданчик, торопливо нащупать под подушкой коробку из-под печенья и, зажав ее подмышкой, на слабых ногах бежать в прихожую, где хлопотали, собирая их, мама и Софья Львовна.

Но Сашка не только очень ослабела физически – ее утомленный от голода и недостатка сна разум уже не мог сосредоточиться на самых простых вещах. Во время ночных налетов, в спешке собираясь в бомбоубежище, она путала одежду, иногда принимаясь второпях натягивать на себя чулки Норы, или же надевала ботинки не на ту ногу. Однажды она опомнилась в тот момент, когда, уже натянув кофту поверх ночной рубашки, принялась заправлять широкий подол с оборками в штаны, при этом смутно осознавая, что делает что-то не то. Впрочем, Валька с Костиком в этом отношении от нее не отставали. Нередко уже в бомбоубежище Сашка замечала, что младший брат сидит, клюя носом, в свитере, надетом задом наперед, а у Костика, уснувшего на своем чемодане, пуговицы на рубашке застегнуты наперекосяк, кепку же он вообще забыл.

Впрочем, всем уже было глубоко безразлично, что на них надето и как. Все смертельно устали. Иногда, когда ночью раздавался вой сирены, Сашка мечтала только об одном – пусть ее оставят лежать в постели, она никуда не хочет идти! Ей уже не страшно, что в дом может попасть бомба. Пускай попадает, только бы ее оставили в покое! Она будет лежать, уткнувшись в подушку, и ждать окончания бомбежки или смерти.

Но ее не оставляли в покое. Безжалостная Нора стаскивала ее с кровати и принималась натягивать на нее одежду, несмотря на то, что Сашка от усталости просто-напросто начинала реветь в голос. Продолжая реветь, она хватала ненавистный чемоданчик, который, оттягивая руку, нещадно бил ее по ногам, потом изрядно помятую коробку из-под печенья с папиными фотографиями…

Странно, но хотя никто не напоминал ей об этом, она никогда не забывала эту свою коробку. Как бы она ни спешила, как бы ни была утомлена, она всегда вспоминала, что нужно взять свое главное сокровище - папины фотографии. Бывало, вспоминала уже в прихожей, прямо перед входной дверью. Тогда она бросала чемоданчик и бежала в комнату, не слушая хором раздавшихся вслед криков, хотя знала, что теперь, пока они будут в бомбоубежище, ее будут ругать все по очереди.

Но, в конце концов, усталость взяла свое, и случилось так, что Сашка вспомнила про коробочку, когда они уже спускались по подъездной лестнице.

Осознав это, она пришла в отчаяние. Уговаривать маму вернуться было бесполезно. Просить, чтобы подождали, а самой сбегать – тоже не разрешат. Однако оставить фотографии Сашка просто не могла! В небе уже раздавался отдаленный гул самолетов, где-то вдали громыхнуло. Решение пришло внезапно: Сашка идет последней, где лежит ключ от входной двери – она знает. Здесь, на темной лестнице, никто и не заметит, что она отстала, - Сашка сбегает за фотографиями и также незаметно вернется.

Раздумывать было некогда. Сашка, шедшая вслед за Валей, осторожно поставила чемоданчик на ступеньку. Им идти еще два с половиной этажа вниз, а ей – полтора наверх. Она успеет.

На цыпочках она помчалась по ступенькам. Уже после нескольких шагов в голове ее ужасно застучало, ноги затряслись и стали подгибаться. Сашка вцепилась в перила, помогая себе подниматься руками. «Быстрей! Быстрей!» – стучало у нее в голове.

Когда она, наконец, добралась до двери, сил у нее уже не осталось никаких, сердце судорожно скакало где-то в горле. Пытаясь отдышаться, трясущимися руками Сашка шарила по пыльному закоулку сбоку двери и никак не могла ухватить ключ. Наконец он оказался у нее в руке. Сашка уже вставила его в замочную скважину, как вдруг услышала:

- Саша!..

Мамин голос, эхом разлетевшийся по подъезду, был испуган. И снова, уже с отчаянием:

- Саша!

Сашка чуть не разрыдалась. Уже раскрывая дверь, она изо всех сил крикнула:

- Я сейчас, мам! - и вбежала в прихожую.

Отчаяние придало ей сил. Спотыкаясь о разбросанные вещи, она помчалась по длинному коридору к своей комнате, распахнула дверь, бросилась к кровати.

- Я сейчас, я быстро, - задыхаясь, шептала она, - мам, я сейчас…

Нащупав коробку, она бросилась назад, слыша, что рев самолетов раздается над самой головой. Тонко завыла бомба, раздался грохот совсем рядом, от которого пол закачался под ногами. Сашка вцепилась в притолоку, в недоумении прислушиваясь к нарастающему вою другой бомбы. «Как будто сейчас попадет в наш дом, - промелькнуло в голове. - Но ведь этого не случится…»

Раздался страшный грохот, от которого все вокруг содрогнулось и стало рушиться. Неведомая страшная сила легко подхватила Сашку и с размаху швырнула в стену. Последнее, что она успела увидеть в слабых предрассветных сумерках, это большой, в тяжелой золоченой раме портрет Наполеона в полный рост, висевший в спальне над маминой кроватью. Сорванный со стены той же неведомой силой, он в клубах пыли и осколков летел по комнате, чтобы, ударившись о стену, разлететься на куски, как все вокруг.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (4 голосов, средний бал: 3,75 из 5)

Загрузка...