Ороев Александр

АЛ ОРОкончил литинститут им. А.М. Горького в 1986 г.  Публикации в журналах «День и ночь», «Литературная Вена», «Письма из России» и др. Гран-при конкурса имени Рудого Панька (Херсон)

___________________________________________________________________

Рассказ «Вся правда о «Битве латышей с пермяками»

Владимир Махнач: Полибиева схема власти

1 мая 2014 г. в 12:42

(Одна из любимейших статей моего покойного друга Владимира Махнача. Как актуальна!)

Различные формы власти, конечно, известны не с античных времен. Они существуют уже много тысяч лет. Республики, видимо, такие же древние образования, как и монархии. Правда, длительное время их не изучали, а изучать начали эллины. Они вообще любили изучать. Их этническое миросозерцание, их этнический стереотип включал в себя познание мира. Их религия была ориентирована на познание мира. И поэтому первый, кто систематизировал вопрос о власти, охарактеризовал форму власти, были, конечно, эллины. Это естественно. Они создатели полиса, они жили в условиях полиса, кстати оттуда произошло и слово политика. И эллин Аристотель назвал человека животным политическим. Аристотель — первый, кто написал трактат о политике, точнее трактат, до нас дошедший. Вероятно, даже это не его систематизация.

В своем трактате он разработал три основных вида власти: монархия, которая есть власть одного, аристократия, которая дословно есть власть лучших, и политии — власти полноправных граждан. Все это весьма искуссно описано в его трактате «Политика». Там одних монархий у него шесть и, что очень интересно, каждая форма власти имеет свою особую разновидность, которую он именует «искажением». Для монархии искажение — это тирания, власть одного себялюбца, власть монарха, руководствующегося собственными интересами своего полиса, своего общества.

Искажением аристократии является олигархия, собственно власть богатых. Но мы употребляем термин олигархия расширительно, имея в виду власть замкнутой шайки, не аристократического сословия лучших, а эгоистической шайки.

Для политии Аристотель полагал искажением демократию, то есть власть, не ограниченную цензом, власть всего населения. С этими терминами тоже произошла некоторая эволюция, уже античная. Вместо «полития» в аристотелевом смысле говорили «демократия» — отнюдь не в ругательном смысле этого слова, поскольку подразумевалась именно ограниченная демократия, власть граждан. А вместо аристотелевой демократии в негативном значении укрепился термин «охлократия», то есть власть толпы (охлос — толпа). Однако суть не изменилась.

Три формы и три искажения. И человечество прожило века с теми же тремя видами и с теми же тремя искажениями, которые принимали разный облик — исторический, культурный, — имели разные национальные черты. Попытки найти четвертую форму власти были всегда неубедительными. Можно напомнить, что в 60-е годы появилась теория так наз. партократии, якобы четвертой формы власти, созданной именно социалистическими системами, но эта теория не выдерживала самой поверхностной критики. На практике такая партократия оказывалась симбиозом различных форм искажений. Чаще всего это контаминация охлократии и олигархии. Но партократия может порождать и тиранию, как свое собственное орудие, по крайней мере исходно. Хотя тиран, как и подобает тирану, действует в парадигме тирании и в конце концов подминает под себя партийную структуру. Но это современная, в общем, политология ХХ века, что для нас сейчас не важно. Важно, что четвертого вида власти, видимо, не существует. Человек за шесть с половиной тысяч лет своего исторического существования ее не выработал. Зато эти три варьировал много раз.

Аристотель давал оценки. Идеальной властью он считал монархию, правда, в особом, идеальном смысле этого слова, когда монархом является самый достойный член общества, уже в силу этого полагающий все свои силы только на благо социума.

Хуже была аристократия, еще хуже — полития. А вот оценка искажений у него прямо противоположная. Демократия, с его точки зрения, немногим отличается от политии. Олигархия значительно хуже аристократии, она от нее далеко ушла. А самое омерзительное искажение — это тирания. То есть лучшая форма власти порождает наихудшее искажение. В «Политике» описано, как одна форма власти переходит в другую. Как охлократия успешно порождает тиранию, очень легко, очень органично, что тоже можно многократно наблюдать в истории. Как образуются систетические системы, синтезные системы, объединяющие две какие-то формы, а иногда и три. В его времена была замечательно известна спартанская полития. Система власти, объединяющая все три элемента, не равноценна, и все-таки царская власть двух царей, двух царских родов давала Спарте элемент монархии, герусия — совет старейшин — элемент аристокартии, а демократия была представлена эфорами, блюстителями, которые обладали правами надзирать за царями и геронтами.

Таким образом, три вида власти в этой политической системе компенсировали друг друга. Надо сказать, что Стагирит был достаточно мудр для того, чтобы в общем создать впечатление, что ни одна из форм власти не идеальна, что сама по себе она ни хороша и ни плоха, а может быть различной. И в варианте искажения всегда отвратительна. Но идеи Стагирита разработал великий, а может быть и величайший греческий историк уже эпохи заката, уже римского времени — Полибий. Полибий, пережив падение Эллады, живя в Риме, будучи пламенным сторонником Рима и подчинения эллинских полисов имперской системе, вместе с тем человек любимый и уважаемый в Элладе как ревностный защитник эллинских интересов, человек, безусловно, честный, некоррумпированный ничем, даже своей симпатией к империи, именно он сделал следующий шаг, не потерявший нисколько важности до наших дней. Разве что только современному читателю очень легко обратиться к Аристотелю. Четвертый том собраний его творений, гигантский тираж, есть в каждой библиотеке. А вот с Полибием хуже. Академическое издание «Литературные памятники» больше двадцати лет обещало дать новый перевод, но нового Полибия мы так и не получили. В хороших библиотеках есть Мищенковский перевод 1912 года.

Так вот, Полибий пришел к очень интересному наблюдению. Самая совершенная форма — это та, которая объединит в себе все три элемента власти. То есть такое государство, чья политическая система будет включать в себя элементы монархии, аристократии и демократии. Для него это был Рим. Консульская власть или власть диктатора, если избирался диктатор, — монархический элемент, Сенат — аристократический. Римское народное собрание в комициях и в лице должностных лиц демократии, то есть плебейских эдилов и плебейских трибунов — это демократический элемент. Эта система, которая победила мир, которая стала гегемоном уже на глазах Полибия (кстати, он был современником и другом победителя Карфагена — Сципиона младшего).

Рим производил сильное впечатление. Полибия можно понять, но он не был только под обаянием Рима, он скорее был последователем Аристотеля. Можем ли мы принять полибиеву систему? Я бы назвал ее скорее полибиевой схемой. Надо сказать, что мы на две тысячи лет умнее. Мы две тысячи лет христиане и в силу этого знаем, как знают, кстати, и более молодые мусульмане, что идеального государства не только не бывает и никогда не было, а его не будет, оно невозможно. Идеальное государство недостижимо. Поэтому мы можем избавиться от утопических оценок. Но если государство полибиевой схемы не есть идеальное, то мы не лишены права признать его приличным, стабильным, уравновешенным, приспособленным для относительного благоденствия и совершенствования граждан. И вот в этом ключе можно позволить себе посмотреть историческую выборку. В самом деле, действительно ли наиболее удачны те государственные системы, которые приближались или соответствовали полибиевой схеме?

Что мы видим? О Риме сказано самим Полибием. В греческом мире полибиева схема реализовывалась не раз. Афины достигли вершин своего могущества, когда еще сохраняла свой вес аристократия, когда всегда аристократом был первый архонт, и тем не менее появился на короткое время монархический элемент в лице пожизненного стратега. Надо сказать, что к полибиевой схеме близки культуры арийского происхождения. Наиболее характерная, пожалуй, типическая персидская держава ахеменидов, сословное общество, как все ранние арийские общества, сохранившая на протяжении всей своей истории сословное представительство и имевшая развитую аристократию. Царская власть, аристократическое сословие артештеран и демократическое представительство демократического сословия вастриошан дают нам приближение к полибиевой схеме. Кстати, малоизвестное, даже недавно открытое историками хеттское государство, западноарийская держава в XVI-XII веках, тоже приближалось явно к полибиевой схеме, насколько мы можем судить. Это тоже государство монархическое, имевшее аристократию и сохранившее Народное собрание на протяжении всей своей истории. Предшественники греков — ахейцы Гомера, победители Трои, имели города-государства с царями во главе, с аристократами и Народным собранием, о чем можно судить по поэмам Гомера.

Локализовано ли это только среди индо-европейцев? Нет. Пожалуйста, весьма удачливая держава, явившаяся потрясателем Вселенной, победившая множество государств, завоевавшая и впервые разрушившая Вавилон, ассирийская держава — это монархия с развитой старой ассирийской, ашшурской аристократией и сохранившая элементы народовластия. Вот, пожалуйста, пример культуры семитического корня, которая приближалась к полибиевой схеме.

Можно в древности найти и еще державы, но дело в том, что за пределами античного круга государства древности достаточно плохо описаны. Хочется добавить, пожалуй, только одно: был великий народ в древности, который был лишен инстинктов государственного созидания. Кстати, поэтому был побежден римлянами. Этот доблестный народ были кельты. Они сохранили по сути дела племенной уровень на всем протяжении своей истории. Как были устроены предгосударства кельтов, не совсем государства даже в античном смысле этого слова? То же самое: племенной царь, а если объединялся союз племен, то мы видели верховного короля, возвышавшегося над племенными. Чрезвычайно развитая, устойчивая и уважаемая аристократия, которую нисколько при этом не разрушало наличие демократии. Ее, демократии, не могло даже не быть, потому что кельты были необычайно свободолюбивы, даже, пожалуй, в ущерб себе были свободолюбивы. У кельтов никогда не было внутреннего рабства. Таким образом и тут мы опять-таки видим общество, приближающееся к полибиевой схеме.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (6 голосов, средний бал: 2,50 из 5)

Загрузка...