Ольга Павлова

chv_6160Ольга Павлова Переводчик и журналист, пишу с 2015 года. Journalist and interpreter, writing since 2015.      

Рассказ "Гришка"

Аннушка  работала больничным клоуном.    Раз в неделю она с другими волонтерами приезжала в больницу и развлекала тяжело больных детей, которые жили там месяцами.    Играла с ними, разучивала смешные стихи, и детишки, всей душой привязавшись к ней, с нетерпением ждали свою Нюшу, как она им представилась.

                Родители и врачи не всех детей  отпускали играть с клоунами: многим ребятам было запрещено волноваться, испытывать сильные, пусть даже радостные эмоции, потому что болезни могли дать осложнения.

             В ноябре больных, к счастью, было  совсем мало.    Вот и в этот раз в игровую комнату пришли всего пятеро.    Среди них, как всегда,  был Гришка – худенький и бледный мальчик лет десяти на вид.    Он не мог играть в подвижные игры, потому что вынужден был всегда таскать за собой железную стойку с капельницей, из которой по капельке струилась в его слабенький организм жизнь.    Гришка называл стойку «жирафом» и повязывал на нее свой желтый в клетку шарф, наверное, чтобы «жираф» не простудился.     Мальчишка всегда держался в стороне  и никогда не смеялся.      Старшая медсестра, горестно вздохнув, так и сказала Нюше однажды: «Вон тот играть с вами вряд ли будет, и не старайтесь его развеселить.     Семи пядей во лбу мальчишка, и было бы здорово, если бы он тоже радовался, но Гришенька как-то сам по себе.      Будет просто со стороны наблюдать».

                Потому Нюша и удивилась, когда мальчик в перерыве между играми подошел к ней и попросил выйти с ним ненадолго в коридор – «что-то важное узнать».

               Они вышли из игровой, прикрыв за собой дверь, и встали у окна.

           - Нюша, тебе не страшно?    - А чего мне бояться?    - Что ты однажды придешь, а меня не будет с детьми.    - Значит,  я пойду в твою палату искать тебя!    - И в палате меня тоже не будет.    - Тогда я пойду искать тебя к большому окну у столовой, где ты любишь стоять.    -  И у окна не будет.     И в другой игровой комнате не будет.     Ты не боишься, что однажды ты придешь, а меня насовсем нет?    - Значит, я буду знать, что тебя выписали…    - С жирафом, - Гришка кивнул на стойку с капельницей, – уже не выпишут.

               Гришка смотрел на Нюшу не мигая,  и она, не в силах выдержать взгляда этих ждущих только честного ответа глаз, попятилась  к окну, села на подоконник и, легонько притянув  мальчика к себе, осторожно обняла его.    - Гриш…

   В пустом прохладном коридоре они были одни, и свет остывающего, слабеющего ноябрьского солнца проникал в коридор лишь на пару метров.      Нюша представила: если бы вдруг здание больницы разрезали надвое, то в самой середине получившегося среза все люди увидели бы их – Нюшу, Гришку и жирафа, спасающихся от длинного коридора темноты в сужающемся солнечном луче.     И Нюша вдруг поняла: и солнце вот-вот  уйдет, и она вот-вот уйдет, и все люди уйдут, а Гришка останется.     Один на один с подкрадывающейся к его худеньким плечикам  страшной тьмой.            И тогда Нюша начала говорить твердо и громко, чтобы ее голос был слышен даже в самом дальнем и самом темном углу коридора:  

                 - Такой день, когда я приду, а тебя насовсем не будет, никогда не наступит!     Потому что ты будешь всегда!     Никто и никогда, послушай!     Никто и никогда не исчезает насовсем, пока…пока… пока он смеется в чьем-то сердце!

                Предательский комок в горле заставил  Нюшу всхлипнуть неожиданно громко, отчего Гришка вздрогнул и испуганно отпрянул от нее.      Девушка отвернулась, поспешно, по-детски - ладошками – вытерла слезы и посмотрела на него.

           - Ойёёоой!     Какая ты… – мальчик словно не мог подобрать слова.     - Какая ты!     Как…енот!

                 И тут Гришка засмеялся.     Зашелся никем раньше в больнице не слыханным первым  звонким хохотом.      Рука, которой он держался за жирафа, тряслась, а с ней трясся  и жираф, тонко звеня, словно вторя задорному смеху мальчика.

              Ничего не понимая, Нюша посмотрела на свое отражение в стекле окна.     Вытирая слезы, она размазала потекшую тушь одинаковыми полосками от глаз куда-то к ушам и действительно походила на отчаянного енота, только что выигравшего схватку с самым хищным зверем.

                 Открылась дверь игровой, и в проеме появилась старшая медсестра.     Наверное, она хотела что-то спросить, но не успела.      Она увидела смешную Нюшу-енота, увидела рядом с ней трясущихся от смеха Гришку и жирафа, и – «Гришка смеется!» -  сама залилась счастливым смехом.      В коридор высыпали все, кто был в комнате.     И смех светлым вихрем пронёсся по всем углам, подхватив и ошарашенную Нюшу.           А Гришка хохотал  от души и не мог ни о чем думать.  

                 Все, что ему хотелось,  - хохотать и хохотать дальше, так же легко, так же заразительно и громко, и ему было радостно, что с ним смеются и другие дети.     И ему теперь было совсем не страшно.     Потому что он смеялся  в сердце каждого, а они смеялись в его сердце.     А это значило, что никто из них  отныне никогда уже не исчезнет насовсем…

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (40 голосов, средний бал: 4,43 из 5)

Загрузка...