Ольга Весенина

Ольга Шиленко ФОТООльга Весенина (Шиленко) Поэт, прозаик, критик-рецензент Родилась в Прииссыккулье. По образованию художник. Работала художественным редактором издательства «Казахстан», литературным консультантом в обществе «Ренессанс», главным редактором журналов «Простор», «Современное образование». Автор ряда сборников стихов: «Океан» (1987), «Жесты» (1989), «Фонарщик» (2003), «Всевидящее око» (2015) и др., книг рассказов и повестей «Возвращающий юность» (2004), «Бремя Третьего Рима» (2015) и др. Печ в Произведения печатались в журналах и газетах: «Простор», «Нева», «Юность», «Петербургская газета», «Книголюб», «Калейдоскоп К». Член Союза писателей Казахстана. Лауреат премии им. Булкышева, лауреат премии журнала «Простор», лауреат премии газеты «Горизонт» в номинации «Любимец публики».

Olga Vesenina (Shilenko) Poet, novelist, critic, reviewer Born in the Issyk-Kul region. I worked as art editor of publishing house "Kazakhstan", a literary consultant in society "Renaissance", the chief editor of the journals "Prostor". Author of several books of poetry: "Ocean" (1987), "Tin" (1989), "Lamplighter" (2003), "All-Seeing Eye" (2015) et al., Book of short stories and novels "Returning youth" (2004), "The burden of the Third Rome "(2015) and others. A member of the Writers' Union of Kazakhstan. Winner of the Prize. Bulkysheva, winner of the journal "Prostor", winner of the newspaper "Horizon" in the "favorite of the public."


Рассказ "Прогноз" 

Меня зовут Роксана Коновалова. Старомодное имя, а мне всего восемнадцать лет. Я известная в Америке художница, избалованная успехом и признанием, а мой возлюбленный – прославленный боксёр, с которым мы недавно поженились. Мужа зовут Рудольф. Мы любим друг друга. Всего только глоток любви из нашего бушующего океана чувств, а я уже в кабинете у врача. У нас будет ребёнок.

Доктор подводит меня к последнему аппарату. Это – аппарат прогностики.

Нежные синие лампочки, огромная камера. Робот считывает хромосомный набор моего будущего ребёнка, генетическую информацию его «Книги Жизни», которая уже написана на небесах.

Мне нечего волноваться. Экспресс-анализы показали, что я здорова. Умная машина умеет читать «Книгу Жизни». Всего только час тонкой работы, и киборг делает фильм о будущем моего ребёнка...

Вот он какой!.. Мне прокручивают кадры от его первых шагов до школьного возраста. Мой будущий мальчик красив и здоров. Правда, гипервозбудим. Слишком подвижен, весел, смышлён, но немтырь. До двух с половиной лет он молчит. Сенсорный алалик. Зато потом выдаёт сразу целые тирады: «Хватит хмуриться, не хочу курицу, хочу на улицу!» – говорит нам прелестный золотоволосый малыш и обворожительно хохочет.

Я люблю его! И муж мой, Рудольф без ума от малыша.

Жадно смотрю фильм. Я счастлива. Вот ему уже восемь лет. Он самый красивый мальчик в классе. Рисует мультфильмы. Но учится посредственно.

– Не всем же быть Ньютонами, – успокаивает меня муж. – Кстати, Ньютон тоже был двоечником!

– Очень ленивый мальчик! – говорит мне учительница сына во втором классе. – С ним надо заниматься индивидуально.

Я занимаюсь с ним индивидуально. У меня много сил и любви к своему чаду. Но иногда приходится биться головой о стол – настолько он ленив, рассеян и не любит учение. Мне очень трудно. Но я очень люблю своего очаровательного малыша. В глубине души я даже... жажду этих трудностей.

Пусть двоечник, забияка, живчик, но ведь многие великие личности в его возрасте были такими! Здоров, весел, а главное – невозможный очаровашка. Он ещё блеснёт, удивит нас!

– Вы согласны смотреть фильм дальше? Или прервёте беременность? – ледяным тоном ставит меня на место киборг. Тупая, холодная машина констатирует не очень удачный хромосомный набор. – Вы переболели гриппом на четвёртом месяце беременности. Хромосомная матрица – неблагоприятна! – гремит враждебный голос. Хотите смотреть дальше?

Я ненавижу киборга. Убить милое создание? Это ведь мой ребёнок! Я возмущена. Что такого страшного, что ребёнок неусидчив, с ленцой? Посмотрите, какая у него обаятельная улыбка!

Я смотрю фильм дальше. Вот ему уже десять лет. Двоечник. Но обаяшка. Занимается фотографией. Любит лыжи, коньки и сказку про Али Бабу и сорок разбойников. Мальчик как мальчик. Сорванец. Он висит на турнике вниз головой, ловко подтягивается до 20 раз. Любит жареную картошку, новые игрушки, диски, наборы для юного конструктора. Он ходит в ретрокинотеатр на фильм «Укрощение строптивого» девять (!) раз. Ему нравится актриса Орнелла Мути. Ретрозал далеко.

Однажды, после очередной серии, он совершает хищение чужого велосипеда и приезжает на нём. При этом он горячо заверяет нас, что велосипед валялся на свалке никому не нужный.

Мы верим ему, но неумолимый киборг поясняет, что мальчик лжёт, что мальчик незаметно крадёт деньги у нас!

– Вы хотите смотреть фильм дальше? Вы не передумали рожать? – холодно бросает мне аппарат.

– Он ведь ещё очень юн, а мир искушает его... – возражаю я.

На экране новые кадры. Сыну одиннадцать лет, младшему его брату – шесть. Надо сказать, что информация о втором ребёнке застаёт меня врасплох.

Младший сын похож на херувимчика. У него широкая переносица, он отлично учится, зачатки гениальности в рисовании, ни один взрослый не может сравниться с ним познаниями в географии и истории. Это сюрприз.

Но меня возвращают в ближайшее будущее моего первого ребёнка. Шалун задирает младшего, но по-своему любит его. У него появляются новые тайны от родителей. Нет, он больше не ворует, не курит, не стреляет из трубочки в птиц... Он заставляет... младшего... попрошайничать!

Дети суперобеспеченных, но строгих родителей ходят по городу и делают свой маленький бизнес. Старший инструктирует младшего.

– Видишь во-он ту тётеньку? Подойди и попроси у неё двадцать, всего двадцать юаней. Скажи, что мы потерялись и не можем доехать до дому.

Младший протестует, но авторитет брата сильнее. Бывает, прохожие возмущаются:

– Куда смотрит ваша мама?! Бессовестные! Попрошайки!

В доме всюду спрятаны заначки и устроены тайники, о которых мы не знаем. Дети позволяют себе лишние порции сладкого и кое-что ещё... Они гуляют по городу, подходят к «одноруким бандитам», посещают залы, где демонстрируют онирофильмы. Лёгкое восклицание удивления вырывается из моей груди. Я не верю. Я в шоке. Боже! Мои дети – профессиональные нищие?! Бедный мой младший...

– Сумма нашей услуги возрастёт в четыре раза, если вы пожелаете смотреть фильм дальше, – ледяным тоном опускает меня на землю киборг. – Мы также обязаны предупредить, что далее вас могут ждать потрясения, нежелательные для вашего здоровья и ваших будущих детей! Вы же видите, это генетический штрэк. Компания настоятельно рекомендует вам прервать беременность!

* * *

Фильм перестают прокручивать дальше. На экране застывает кадр с четырнадцатилетним очень красивым подростком.

Он стоит, скрестив руки на груди. Великолепное сложение. Руки и грудь слегка подкачаны. Дерзкий пронзительный взгляд больших синих глаз. Божественно правильные черты.

Я добавляю назначенную новую сумму за услугу. Это ведь мой сын! Он уже живёт, дышит. Природа позвала его из небытия. Он хочет жить! Он такой жизнерадостный и обаятельный. Какое вообще право мы имеем делать эти прогнозы?! Я его уже люблю. Мне всё равно, что будет дальше! Всё поправимо. Ведь во мне столько сил и любви! Теперь я знаю, что на каком-то этапе мы допустили ошибку в воспитании. Но...

– А нельзя ли просчитать и показать картину обстановки и морального климата нашей семьи? Я хочу знать, в чём наша ошибка! – восклицаю я.

– Вам обойдётся это в полтора миллиона! – ошарашивает меня киборг. – К тому же на это потребуется гораздо больше времени. Ведь генетические матрицы вашего мужа и вас изучить гораздо сложнее. Прогнозы могут быть весьма туманными. Зачем это вам? Ведь хромосомный набор вашего будущего сына уже просчитан. Будущее, настоящее и прошлое для новых нанотехнологий – это как схема песочных часов, где настоящее – это мизерная воронка, место встречи двух пространств. Любая жизненная программа генных уровней идёт из вселенной хромосом и разворачивается против воли мозга, как бы навязанная ему...

– Хорошо. Можете не продолжать. Я хочу видеть всё... Валяйте!

И всё-таки фильм показывает атмосферу нашей семьи в будущем. Мы все любим друг друга. Сыну уже четырнадцать. Он трудный подросток, но по-своему добрый малый. Помогает нам в закладке нашего сада. По-прежнему фотографирует. Отец и мать работают, не покладая рук. Мы стараемся, чтобы у наших детей было всё. Я работаю на двух работах. На кухне идеальный порядок. Я люблю готовить. Всё очень качественно и вкусно. Мы обожаем своих детей. Они ездят на море, совершают экскурсии. Мы дружны. Работа поглощает много времени, но мы, родители, видим немало внешнего благополучия. Дети щадят нас. Они не говорят ни слова о школьной мафии и о бездарных учителях, но прогностика вскользь констатирует эти факты. Социальные взрывы и потрясения, к сожалению, оставляют в душах наших детей гипертрофированные шрамы. Внешний мир жесток и циничен. Но дети щадят нас. Не жалуются. Они ищут свою тактику и стратегию выживания. Мы плохие психологи и не видим душевных конфликтов наших детей.

Мой старший сын в школе не дает себя в обиду, но он уязвлён своей неспособностью к наукам. К сожалению, он очень щепетилен.

Вот я вижу его среди одноклассников. Отчаянно некрасивые девочки.

Влюбчивый в четвёртом классе, в старших классах сын не видит ни одного предмета для обожания. Ведь он двоечник, а они – дурнушки. Их любить нельзя, но и его любить трудно.

Он ведёт маленький дневник. В нем мечты о прекрасной даме. Его идеалом по-прежнему остаётся Орнелла Мути. Мать же, его глазами – простодушна и слишком непосредственна. В ней нет загадки. В ней много фамильярности и примитива. Так ему кажется. Отец слишком честен, грубоват и далёк от него на расстояние арктической пустыни.

Они, его родители, порой стыдятся его и называют в сердцах кукушонком, поскольку им чудится подмена.

Но ведь внешне он так похож на них, на знаменитых и прославленных, не имеющих в биографии ни пятнышка, познавших обожание поклонников и влюблённых, немного страдающих звёздной болезнью.

И всё же родители любят его, своего старшего сына, первенца, хотя и тяготятся уже его несносным характером. Они подбрасывают его на лето к бабушке. Бабушка исподволь ведёт подрывную работу... В силу своего конфликтного характера, она говорит чушь, которую говорить нельзя, потому что это чушь!

И вот их сын приезжает однажды домой, бьёт кулаком в стену и цинично, сквозь зубы цедит перепуганному братишке следующие слова:

– Наши родители дерьмо!!! Понимаешь, как нам не повезло!.. Они... такое дерьмо!

Стоп-кадр.

Я снова в шоке. За что? Почему? Ведь мы так любили его. Несмотря ни на что. Лю-би-ли! Лезли из кожи. Старались.

* * *

– Сумма нашей дальнейшей услуги возрастает в десять раз! Вы ещё хотите продолжения фильма или уже решились прервать беременность? – изрыгает киборг своим гнусным скрежещущим голосом и захлёбывается.

Я молчу.

Если сын уже всё слышит, то я не могу сказать,  что хочу убить его. Ведь я уже чувствую его. Мне кажется, что я прожила этот длинный отрезок будущего времени в четырнадцать лет...

– Дальше ваша судьба сложится гораздо драматичнее, – продолжает аппарат прогностики. – Фирма обязана застраховать вас, а потому сообщает, что трагедия, которая ждёт семью после завершения личности вашего ещё не рождённого сына, окажется гибельной для его младшего брата! И...  суровым испытанием для вас. Решайтесь.

* * *

Шатаясь, я выхожу вон из страшного кабинета с голубыми мягкими лампочками. До двадцать второго века нашей эры осталось всего несколько часов. Новогодняя иллюминация, снег, бесстрастные лица прохожих побуждают меня принять правильное решение...

* * *

Однако здесь, в двадцать первом веке, всё произойдёт именно так, как было бы предсказано в двадцать втором. И я приму этот удар судьбы. Голгофу на этой Земле ещё никто не отменял.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (10 голосов, средний бал: 3,10 из 5)

Загрузка...