Ольга Бредникова

brednikovaОльга Бредникова Я социолог-исследователь. И всю свою работу я воспринимаю как поле для творчества.. Здесь я вижу пространство свободы и самовыражения. Мне интересно исследовать все: границы, миграции, деревню, повседневную жизнь, даже кладбища. И это большое счастье, когда твоя профессия помогает удовлетворять любопытство. Для конкурса я написала эссе о миграции. Эта тема, которую я хорошо знаю. В свое эссе я впустила близких для меня людей. Мне было важно предъявить их миру. дать им голос . Увлечения? Наверное, для меня нет более счастливого момента, нежели забиться в уголок с книгой, когда мир воображаемого вытесняет все: дэдлайны, о школьных проблемах сына или о политике.... I am a sociologist and a researcher. And I see my work as a field for creativity .. For me it is the space of freedom and self-expression. I’m interested in different topics: border, migration, rurality, daily life, and even the cemetery. And it is a great happiness when your occupation helps to satisfy your curiosity. For the contest I wrote an essay on migration. It is the topic that I know quite well. And I let my friends to come in my text. It is important to present them to the world, to give them a voice and recognition. Hobbies? Probably, for me there is no happier moment than to hide in a corner with a book, when the world of imaginary pushes away everything else: deadlines, my son’s school problems or politics ....

Эссе "Отсветы. Заметки о миграции"

Синопсис

Отсветы. Заметки о миграции Давным-давно, в пору юности, когда чувства крайне остры, но не хватает ни жизненного опыта, ни языка, чтобы их осмыслить и описать, я смотрела спектакль. Конечно, я не помню ни автора пьесы, ни режиссера. Всемогущий Гугл мог бы помочь, но искать почему-то не хочется. Да и незачем. Но вот название спектакля прочно врезалось в память. «Отсветы». Как я сейчас понимаю, это было первое мое столкновение с постмодернизмом, когда в пьесе совершенно неожиданно (в школе этому не учили!) нет никакой внятной хронлогической последовательности, главных героев, сюжета. Есть лишь маленькие зарисовки, точнее сказать намеки на чью-то жизнь. Два юноши вбегают на сцену и шепчутся: «- Слышали? Маргарита Павловна-то!  С Сергей Степанычем-то уехали. Уехали в Анапу….» «- Ой, Маргарита Павловна!». И потом, спустя полчаса и пару десятков других таких же малозаметных персонажей, эти юноши несутся с восторженными криками: «Ура! Маргарита Павловна из Анапы возвращается!!». Воображение быстро достраивает недостающие паззлы, точнее сказать, практически всю картину, потому как нам как раз предложили всего лишь намеки, два кусочка из жизни уважаемой женщины. Но и этого вдруг оказалось совершенно достаточно, чтобы что-то понять и про Маргариту Павловну, и про Сергей Степаныча, и про юношей, и вообще что-то про эту жизнь. Можно долго рассуждать, насколько твоя версия будет совпадать с другими интерпретациями и версиями. Но как учит нас социология, мир наш интерсубъективен. То есть люди, по большому счету, достраивают сходные картины мира, иначе коммуникация не состоялась. Пусть и мое повествование будет называться Отсветами. Я хочу поделиться считателями увиденными и услышанными мноюкусочками или фрагментами, выхваченными из чужих жизней, которые что-то могут разъяснить нам про миграцию и про то, каково это – быть мигрантом. Моя работа связана с изучением трудовых мигрантов из Средней Азии в России. Я их изучаю, а потом тяжелым академическим языком пытаюсь описать. Я пишу умные статьи про транснационализм, детерриториализацию и интеграцию. Но мне страшно хочется оживить моих героев, дать им громкий голос, который слышу только я. Поделиться с читателем моей собственной оптикой, тем взглядом, каким я их вижу. Или какими они хотят представиться мне. Мои герои разные, но все они живые. И мои записки – это попытка с помощью небольших зарисовок приоткрыть дверь в мир, который отличается и от жизни в Средней Азии, и от жизни в России. Итак, с искренней симпатией и огромным уважением ко всем моим собеседникам, информантам, друзьям…     Предвкушение «А в России сейчас…» В Душанбе приятная вечерняя прохлада. Темно. Где-то журчит еще не отключенный на ночь фонтан. Мы с коллегой сидим в уличном кафе, обсуждаем события дня. Рядом за столиком довольно шумная компания. Молодые люди говорят по-русски, говорят громко, чем привлекают внимание. Речь о России. Юноша быстро, взахлеб рассказывает своим друзьям: «А в Москве сейчас, на Воробьевых горах…». Небольшая пауза - то ли вспоминает, то ли пытается поярче сформулировать, что же происходит на Воробьевых горах. «… девки топлесс танцуют!». В его голосе прочитывается и затаенный восторг, и гордость причастности, и эпатаж окружающих. «Там, представляете, деньги - рекой! Там за один вечер -  один вечер! – в клубе можно 8 тысяч рублей спустить… А им что?! У них есть...». Рассказ заканчивается сожалением: «Эх, в Москву бы сейчас…». Компания молчит. И в этом молчанииощущается единение: Вот бы всем сейчас в ту Москву, где так сказочно и невозможно прекрасно.   /…/ Голоса Дильбара. Без названия В Петербурге поздняя осень, идет дождь. Мы сидим в кафе и смотрим фотографии летнего отпуска. Дильбара - мигрантка из Узбекистана. Кафе, по ее словам, узбекское. Это известное и популярное место среди многих мигрантов из Центральной Азии. На столе зеленый чай.  В телефоне - фотографии летнего Узбекистана. Многочисленные дети на фотографиях – это племянники Дильбары. На вопрос о фотографиях ее детей Дильбара плачет: «Удалила! Мне очень больно смотреть на эти фотографии… Я очень по ним скучаю! Знают ли они, что мы все уезжаем только ради них?! Поймут ли когда-нибудь?».   Бехзод. Страшный секрет У Бехзода русская подружка. Он счастлив, потому что влюблен. Он горд, потому что это взаимно. Он взапой рассказывает, какая она хорошая – красивая и добрая.  И это здорово. «А вы маме не расскажите про это? Это страшный секрет, тайна! Если только мама узнает!! Она расстроится. Обещаете молчать?! Иначе Вы разрушите всю мою жизнь…». Я обещаю. Мама Безхода очень красивая. И мудрая. Я приехала к ней в кишлак в гости и сижу с ней уже не один час – идет интересный разговор. Мама вздыхает: «Хоть бы он там себе подружку русскую нашел! Все ему было полегче. И мне спокойнее…».  А я молчу, я обещала.   /…/   И возвращение Нигора уехала домой в Душанбе. Мне немного жаль - было очень интересно с ней изредка встречаться в Петербурге и разговаривать разговоры обо всем – болтать «о своем о женском», слушать рассказы о доме и о работе. Она очень рефлексивная. И именно от Нигоры я услышала об остром одиночестве в миграции, и в то же время о том, какое чувство свободы может давать миграция. Она стала мне другом… И вот мы встречаемся в Душанбе. Я ее почти не узнала. В Петербурге Нигора была одета просто, почти незаметно. Лишь хиджаб изредка привлекал внимание прохожих. Здесь она одета ярко, так же ярко накрашена. Мы обе рады встрече, делимся новостями. Нигорарассказывает: «Работаю в парикмахерской с девяти утра до девяти вечера. Всего один выходной в месяц. Снимаю комнату еще с двумя девушками. Дети живут у родителей бывшего мужа». И кажется, что Нигора не вернулась, потому как она фактически воспроизводит ту жизнь, которая была у нее и в миграции. Только зарабатывает чуть меньше. И контроль со стороны родственников чуть строже. Нигора рассказывает мне, как долго она болела по возвращении и как ей хочется назад в Россию. Она говорит о том, что жизнь в миграции очень изменила ее и что она уже не станет прежней. И хотя Нигора вернулась, я не знаю, сможет ли она вернуться совсем. май– сентябрь 2016 года, Санкт-Петербург - Душанбе Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (158 голосов, средний бал: 4,61 из 5)
Загрузка...