Ольга Боткина

girlМеня зовут Ольга Боткина, я журналист и вот теперь – писатель. Работала в области PR, затем в ежедневной газете, всегда мечтала писать что-то для души. И вот когда поняла, что мне есть, что сказать людям, за плечами пережитый и осмысленный опыт, встречи и общение с самыми разными людьми из разных слоев общества, то серьезно взялась за перо. У меня самые разные увлечения. Сейчас я живу в деревне, люблю природу, как могу, борюсь за ее сохранение (сердце обливается кровью от вырубающихся нещадно лесов, от того, как зверски истребляются дикие животные, загрязняются реки вокруг). Очень люблю детей, в деревне организовала детский театр, читаю бесплатно в сельской школе лекции. Главное для меня в творчестве – социальная ответственность, искренность.


роман “SPA по-черному”

отрывок

– А бутылка: форма, цвет? – Ваня говорил это больше от отчаяния. – Не так важно содержание, как форма. Нужна целая совокупность мер! Ты увидишь, на основе исследований мы так тебе разработаем месседж, что потребление твоего пива увеличится в пять раз! – Ваня не скупился на обещания. Всему этому его обучили на корпоративных тренингах. И он лишь выплевывал заученные фразы. Алкоголь в нужной мере раскрепостил и придал веры в то, что он изрекал.

– У меня мой месседж и так разработан! – дилер погладил себя по животу: – Вот моя самая крутая реклама! В России нынче в моде животы! А как скорее всего нажить трудовую мозоль спереди? Пиво – дешевая, крепленая бодяга! И достойный живот начальника тебе гарантирован! А что? Вот и месседж! Круто, да? Без всяких изысканий научных. Ванек, надо тупо знать жизнь, она тебе столько месседжев пошлет, мало не покажется! Ванек, мой месседж так разработан, что дальше уже нельзя! – заржал пивной король, массируя свое пузо. – А в пять мне не надо, я столько пива с водкой не разбодяжу. Но если постараться. А, ладно! Давай в пять! Гулять так гулять. У меня любовница молодая появилась!

– Да ты что? За это стоит выпить! – разговор чудом переломился, когда Ваня уже ни на что не надеялся. Просто пивной вспомнил про свою любовницу, глазенки его окончательно сузились, их заволокло вуалькой похоти.

И вот, когда они практически ударили по рукам и скрепили договоренность стаканом коньяка, что служило в этом обществе крепче любой печати, раздался какой-то шум и треск. В комнате образовалась тишина, полупьяные люди стали озираться по сторонам. Звук напоминал какой-то гром, было ощущение, что наступает конец света. И вдруг над полом возникла какая-то лысая крупная голова с расхлебянинным ртом. Она торчала из железного открывшегося люка.

– Ванька есть среди вас? Я вопрос задал, Вааанькааа! – орала пьяная голова. Руководители разных мастей, владельцы всего на свете, опешили.

Иван на шатающихся ногах выдвинулся вперед. Все молча на него посмотрели. Голова тоже.

– Ну я, Ванька! И че?

«Наверное, какой-то слесарь нажрался», – мелькнуло у Ивана.

– Давай сюда ныряй! – неистовствовала голова. И Иван покорно приблизился к люку.

«Ну вот, фенита ля-комедия! – снова мелькнуло в голове. – Все встает на круги своя, не могло так долго продолжаться. Простой крестьянский парень, и место мое – в люке с дерьмом! Но так даже лучше».

Ваня кинул прощальный взгляд на Диану, чтобы прочесть на ее лице презрение. Но стыда Ваня не ощущал. «Надо кому-то и дерьмо чистить», – сказал ей его прощальный взгляд. И Ваня решительно прыгнул вниз.

То, что открылось его одурманенному алкоголем сознанию, не умещалось ни в какой голове, тем более простой крестьянской, Ивановой. Полуголые, в носках, галстуках телеса возлежали вокруг горящего жбана. Оттуда черпаками извлекалась горящая смесь и вливалась в эти телеса. Ваня осмотрелся – над головой небо, но искусственное, хотя такое же голубое, только очень уж низкое. Птицы на деревьях – это все настоящее. Бассейн с чистой голубой водой. Башка, которая втянула его вниз, заорала громче прежнего:

– Молчать! Вот вам всем простой Ванька, о котором я говорил, который спасет нас всех, – он таскал Ваню за рукав. Затем схватил за голову, наклонил и опять проорал:

– Кланяйся, сукин сын, кланяйся им!

Ване это уже не понравилось. Алкоголь прильнул к лицу.

– Ты руки убери, я и въехать в рыло могу!  – сказал он тихо, но твердо. Кулаки сжались сами собой. Да, Ванька мог терпеть до определенного предела, который был практически бесконечным, но все же предел был. И тогда Ваня себя знал: он начинал все вокруг крошить! А тем более ситуацию усугублял коньяк. Но башка вдруг расплылась в улыбке:

– Сынок! Родной! Вот это я понимаю, давно не слышал этих, ласкающих ухо любого русского человека слов: «въехать в рыло!» А то все только жопу лизать могут, а вот в рыло дать! Тут у них кишка тонка, – он притянул Ваньку и начал мусолить его лицо слезами и слюной. – Я этим скотам сказал, что я из крестьянского рода и горжусь своим происхождением. И сказал, что сейчас хоть один по имени Ванька, да найдется здесь! Такой же Ванька, как я. И он, этот Ванька – настоящий работяга, он правильнее вас всех, гнилых внутри.

И тут же он начал орать собравшемуся элитному сброду:

– Вот он круче вас всех и правильней. На кой член вы гордитесь своими происхождением, своими гнилыми корнями?

Но все вокруг снова обратились к возлияниям, не обращая внимания на привычные вопли.

– Встать, – не унималась лысая башка. К удивлению Ивана телеса начали колыхаться, шевелиться, словно какие-то горы. И вот кое-кто уже поднялся на две ноги, кто-то опирался на соседа, кто-то застыл на четвереньках или на коленках, не имея сил подняться.

– Вот он – это я! – орущий напоминал римского Патриция, только его обнаженное тело не было покрыто плащом. – И всем его здесь приказываю уважать! Я сам в детстве навоз таскал, суки! Пока вы в манишках фуги с гаммами дрючили. Мать моя надрывалась на ферме, чтобы вы, ублюдки, сливки жрали со своими няньками.

Тепло и по-отечески он тут же обратился к Ивану:

– Ванек, твоя мама кто?

И Ваня вдруг зарыдал, вздрагивая всем телом. Ему стало обидно за все, за свое босоногое детство, за работягу-мать, за то, что предал ее своей выдуманной легендой.

– Плачь, плачь, сынок!

Они сели. К ним подскочил какой-то военный, вытянулся по стойке смирно:

– Что пить будите, Иван Василич?

Лысый ответил:

– Давай водку тащи.

И Ваня стал пить с Иваном Васильичем. Пить долго, с остервенением, а потом с исступлением и, наконец, до беспамятства.

 Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (6 голосов, средний бал: 2,33 из 5)

Загрузка...