Олеся Строева

olesОчень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (18 голосов, средний бал: 3,61 из 5)

Загрузка...

Художник, кандидат философских наук, режиссер. Родилась в г. Перми, с 2006 г. живу в Москве. Профессор кафедры культуры в Институте телевидения и радио (ГИТР). Пишу короткие рассказы давно, некоторые были опубликованы в российских журналах.

Artist, PhD on aesthetics, documentary film maker. Born in Perm, live in Moscow since 2006. Full professor of the department of culture in the institute of TV and radio (GITR). I’ve been writing short stories since youth, some of them were published in Russian magazines.

__________________________________________________________________________

СЕРДЦЕ СТАТУИ

          С карниза длинных зданий прокураций площадь выглядит вполне театральными подмостками, пятьдесят сводчатых арок с холстяными занавесями  образуют трапециевидную сцену, где столетиями разыгрываются человеческие драмы. И вовсе не кампанилла с часами, и даже не странный византийский собор с пятью луковицами наверху так не пронзает осязание, как эта мятая холстина, пропахшая средневековьем. Май всегда приносит в Венецию чудесные ароматы вместе с попкорном и людской суетой, да этот город никогда не бывает пустынным, и все же в начале мая так свежо и легко. Кто-то бросил горсть желтых зерен на мостовую, и эти глупые юнцы стремглав бросились вниз с верхних ярусов. В полуденную пору на меня нападает лень, и я не в силах спускаться вниз за каждой новой подачкой. К тому же приближается время спектакля, я жду своих актеров.

Пора-пора, в Квадри уже переворачивают кресла и расставляют столики, он должен вот-вот появиться из-за поворота. Она здесь с самого утра, стоит в десяти метрах от входа в кафе, как всегда неподвижно, раскинув руки, с закрытыми глазами. Ее лицо покрыто белой краской, волосы или парик тоже белые, руки и пальцы, и даже кольцо, длинное платье и туфли все слито воедино, и только звон монет заставляет ее пошевелиться. Когда кто-то бросает в коробку железо, она открывает глаза и двигает руками. Бьет двенадцать, жаль, что звон колоколов не производит на нее никакого внешнего эффекта, но, боже мой, как должно быть вздымается ее грудь под слоем гипса. А вот и он, показался на фоне собора Святого Марка, в белой майке и узких джинсах, сам чем-то напоминающий античную статую, но не ту, чувственную скульптуру греческой классики, нет, скорее архаичного куроса, лаконически выверенного, с тонкой талией, длинными ногами и широкой линией плеч. Орлиный нос и блестящие черные волосы тоже будто указывают на эллинское происхождение или, впрочем, на какой-то усредненный средиземноморский тип. Как он гибко двигается, мягко и пластично выходя на авансцену. Если бы только она могла открыть глаза. Еще одно мгновение и он скроется в прохладе Квадри. Теперь можно и подремать, все равно следующая сцена произойдет не раньше, чем через пару часов.

Солнце становится немного милосерднее часам к четырем по полудни. Занавес открывается, и я вижу знакомую картину: живописно опираясь на стену возле входа в кафе, он пускает клубы дыма и довольно долго задумчиво разглядывает белую статую. Немного склонив голову набок и прищурив глаза, он меланхолично созерцает ее изящную фигуру, так естественно вписанную в декорации площади Сан-Марко. Докурив сигарету, он медленно подходит к ней, кладет монетку в один евро в коробку, от чего скульптура оживает на несколько мгновений, и он смотрит в ее необыкновенно красивые глаза, после чего снова скрывается в темной прохладе Квадри и работает до поздней ночи. История повторяется около недели, но сегодня, чувствую, должно что-то произойти…