Нина Таварткиладзе

ninaРаботаю андеррайтером, за спиной факультет страхования. Пишу давно, но делаю это от раза к разу, когда накатывает.          

Рассказ "Папа"

Помню, как быстро он бегал, когда хватал наши большие деревянные финские сани, сажал нас в них и бежал до парка, иногда делая резкие повороты. Тогда мы с сестрой смеялись и кричали, а он бежал и, оборачиваясь, кричал нам через плечо, что делать, чтобы держать равновесие, чтобы не упасть. Темнело зимой рано, и снег летел в свете фонарей, стоящих вдоль дороги. И этот путь от дома до парка был, как в тумане. В тумане снега, света, смеха и хруста снега под его быстрыми ногами. Горка в парке была огромной, белой, с темными, залитыми водой, ледяными дорожками, идущими с верхушки к подножью и дальше к озеру возле горы. Темные дорожки, как полоски на одежде. Иногда они блестели в искусственном фонарном свете, если смотреть на них под правильным углом. Мы катались с горы, раз за разом, поднимаясь на горку, тяжело дыша, и снег падал нам на лица, попадал в рот, таял на щеках и губах. Он катался с самого верха горы на ногах, как самый ловкий и самый смелый и никогда не падал. А мы бегали за ним, хватали его за руки и мчались с ним с горы. Мы возвращались домой, и развешивали, облепленные снегом капоры, варежки и рейтузы на батарее. Когда они нагревались, снег таял, а вода стекала на паркет, и вещи начинали пахнуть, как пахнет детство, влажно и тепло и немного колко, чуть-чуть слезами и мягкой усталостью, слипающимися глазами и молоком. Он садился с нами в комнате и много-много говорил, объяснял, почему снег белый, почему зимние вечера такие темные, он показывал нам города на карте и рассказывал о мировых столицах, он вертел в руке глобус, а другой рукой имитировал солнце, он хотел нам все рассказать за один вечер, но нам надо было спать. Он рассказывал, почему никогда не носит перчатки. Мы не понимали, но точно знали, что его руки всегда теплые и сухие и очень-очень мягкие, и на морозе им не холодно. Я всегда снимала варежку, когда он брал меня за руку. Помню, как я узнала, что он умеет плакать. Мама не жила с нами уже второй год, так было надо. А он отправлял ей кассеты с их любимыми песнями и заказывал цветы ей на день рождения в другой стране и плакал в этот день, слушая их песни и девушку оператора, которая на ломаном английско-русском пыталась ему объяснить, что доставка невозможна. И мы плакали вместе с ним и обнимали его колени. А потом мы играли в слова, он распахивал руки и растопыривал пальцы на каждой, а мы с сестрой по очереди называли слова на выбранную букву алфавита. Но не просто слова, а сложные и интересные, только такие он засчитывал. Он хотел, чтобы мы много знали, он нас учил. Помню, как я ощутила кожей, как сильно он нас любит. Мы собирались ехать на дачу на поезде в общем вагоне. Людей было очень много. Он взял сестру на руки и побежал по вагону, чтобы посадить ее и вернуться за мной и вещами. Он вернулся, взял сумки и снова вбежал в вагон. Прошло немного времени, но мне оно показалось вечностью в ожидании него на перроне. А потом я услышала, как он кричит, так громко и пронзительно, что я не разобрала слов, потом я слышала звуки потасовки в тамбуре, когда он срывал «стоп кран» и кричал не останавливаясь. Он звал сестру и просил людей помочь ему найти его дочь. Оказалось, она просто засмущалась, когда он пробежал по вагону второй раз, чтобы принести вещи и не подала голоса со своего места. Но не медлил ни секунды, он почти сразу сошел с ума. Это я и услышала с перрона. Помню, как он отвозил меня на лето к своей маме в Грузию. И прилетал в конце лета, и ту неделю, что он был там, мы подтягивались на деревьях грецких орехов перед домом, бегали вдоль грунтовой дороги на время, стреляли из луков, которые он делал, собирали вишню в нашем саду, сажали в банку саранчу, найденную в кукурузном поле. Из сада он всегда вез меня в тачке, это было весело. Помню, как я упала с вишневого дерева и растянула мышцы рук, и он нес меня домой на руках, а потом положил в постель, а когда я проснулась, он сидел рядом и смотрел на меня. Я хотела его обнять, но не могла, руки болели слишком сильно. Он понял это, обнял меня и лег рядом. Тогда он всегда был рядом. Прошло много лет, я увидела его, стоящим на остановке. Я пошла к нему, и встала рядом. Он сделал вид, что не узнал меня. Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (3 голосов, средний бал: 4,00 из 5)
Загрузка...