Нина Коледнева

100_2877Родилась на севере Забайкальского края - в эвенкийском селении, где жили охотники и оленьи пастухи, или орочоны (оленные люди - эвенкийский язык). Вернее, настоящим их домом была Тайга. В нашем селении они появлялись изредка, чтобы пополнить запасы муки и соли; мясо звероловы добывали сами, чай заваривали на травах... Прибытие на кратковременный отдых оленеводов или охотников-промысловиков было настоящим праздником для детворы. Орочоны во времена моего детства не жаловали дома, построенные для них местной советской властью: на опушке леса устанавливали чумы, и ночь напролет водили хоровод-осору. В свой танец, олицетворяющий единство человека и Природы, принимали всех желающих. И нас, русских ребятишек, растущих бок о бок с эвенкийскими детьми... С тех самых пор я в одном круге с орочонами, разделяю их взгляды на единство человека и Космоса, помогаю сохранить самобытную культуру эвенков. Пишу эвенкийские сказки. А подпитка: впечатления детства и юности; мифы, услышанные в бессонные ночи на чумовищах оленьих пастухов; потрясения от камланий шаманов. В российских литературных журналах публикуюсь с 2000 года. В 2009 году в читинском издательстве вышла моя книга "Планета Эвенкия" (устные истории эвенков - о своей судьбе, и месте в мире). В 2015 году в номинации "Сказка" стала серебряным лауреатом в литературном конкурсе "Золотое перо Руси". В 2016 году стала победителем в международном открытом конкурсе на премию имени Юрия Рытхэу в номинации "проза"


Сборник сказок "Золотая нить"

Отрывок

                                                ЗОЛОТАЯ НИТЬ Оймякон появился на свет из чрева матери на исходе ночи. Звезда мигнула, уходя с небосвода, но успела лучом, как гарпуном, пронзить сердце младенца. На этой Звезде любил путешествовать дед новорожденного мальчика. Он, переселившись в Верхний мир, давно поджидал  рождение внука. - Не подвела меня дочка, - довольно потер руки старик. - Точно время родов подгадала. Теперь Оймякон – крестник Звезды. Ее яркий луч будет вести по жизни мальчишку. Шаман  заметит, если нить померкнет или истончится, и сумеет наставить внука на путь истинный. А я пока на охоту отправлюсь. Дед охотился долго. Добыл нескольких согжоев (диких оленей – эвенк. яз.). Набил полные сумки соболя, настрелял белок, другой живности. Крякнул от удовольствия: - Кэ-куме! Будет чем старухе заняться. Сошьет мне новые омчуры[1], кухлянку оторочит горностаем. Потянулся:    - Теперь, однако, отдохнуть можно. Поспать всласть. Тем более, у диких зверей пришла пора помет метать[2]. Старый орочон спал долго, семь земных месяцев, как ами-кан (медведь – эвенк. яз.; другое значение - дедушка). В Верхнем мире он вспомнил о повадках прародителя-медведя, и нашел в них свою прелесть. Проснулся. Решил на внука глянуть: как он там в Срединном мире себя ощущает? Детенышем, или охотником? Пора, пора на охотничью тропу становиться… Зим пять малец уже отшагал на собственных ногах. Дед добрался до облюбованной Звезды. По ее лучу спустился на Землю. Стал наблюдать за внуком. А тот наставил ловушки на зайца. На другой день отправился проверять. Несколько  беляков попалось в силки. Мальчишка одному почесал за ухом, другому надрал осиновой коры, накормил его. И… отпустил зайцев. Сказал им вдогонку:  - Разве это добыча? Я добуду согжоя, стану настоящим охотником. - Кэ-куме! – поразился дед. Но на Небо подниматься не торопился. А внук вернулся в стойбище с пустыми руками. Сверстники подняли его на смех. Один из них даже стал кидать камнями в Оймякона. При этом кричал: -  Убирайся прочь! Не станем с тобой водиться. Даже зайчата минуют твои ловушки. Не выйдет из тебя охотника. Оймякон дождался ночи,  подкрался к обидчику и прикрутил ему волосы к шесту, на котором крепился чум. Утром, когда тот попытался вскочить с лежанки, волосы крепко держали его голову. Мальчишка перепугался, завизжал со страха: -  Ой-йи-и! Мамочка! Горбатая старуха с клыками во рту хочет меня забрать. - Спрятался под передник матери. Обитатели чумовища смеялись в голос, Оймякон – громче всех. Деду показалось, что внук хитро прищурился и  кивнул ему: мол, видишь, поквитался. Теперь ты мной доволен? Но этого не может быть! Обитатели Верхнего мира невидимы для земных существ. Вернувшись на Небо, ами-кан сказал старухе:  - Проказник наш Оймякон. Но… я таким же в его годы был. Еще раз дед проведал внука через несколько земных лет. Оймякон подрос, раздался в плечах.  По звериным тропам ходил неслышно, ни одна ветка не хрустнет. Световой день преследовал лося. Зверь в гонке запалился, в изнеможении рухнул на опушке леса. Оймякон, будто и не устал вовсе, взвалил лосиную тушу себе на плечи, принес в стойбище. Старик крякнул от удовольствия: - В меня! Как есть, в меня пошел. -   Собрался улетать. И тут Оймякон помахал рукой, словно прощаясь с ним. - Не может быть! – снова изумился дед. -  Только шаманы могут различать сгустки света, или души покойников. …Шли годы. Однажды дедушка увидел: нить, что связывала Оймякона со Звездой, потускнела, в нескольких местах скрутилась, вот-вот порвется. - Э-э, пора снова на Землю наведаться, - решил он. – Что-то с внуком стряслось. Помочь ему надо. По лучу Звезды нашел Оймякона. А тот лежит в зарослях багульника. Бледный. Пена изо рта идет, судороги тело бьют. Пришел в себя, отдышался. Говорит деду:   -    Ну что ты без конца мотаешься на Землю? Отдыхай уж. - Кэ-куме! – поразился старый орочон.- Так ты различаешь меня? И давно? - Первый раз видел еще ребенком, когда ты трясся от смеха в чуме, глядя, как мой обидчик клочьями вырывает себе волосы, намотанные на шест, - подтвердил внук. – Во второй раз слышал, как ты за моей спиной пыхтел от усердия. Словно не я, а ты тушу лося тащил. - Ну теперь все ясно, - засмеялся дед. – Тебе пришла пора стать шаманом. Оттого и лихорадка бьет. Это духи испытывают тебя на прочность. Ты должен научиться впускать их в свое тело, и отпускать на волю. Ты многому еще должен научиться. А для начала побывай в шкуре своего прародителя. - Выйди на открытую поляну и перевернись через голову, - подсказал дед. – Почувствуешь, что  сила медведя перешла к тебе, возвращайся в человеческий облик. Служи людям: в этом твое предназначение. Старик показал внуку дерево, в которое попала молния. - Из него сделай остов своего шаманского бубна, - сказал. - А шкуру, что натянешь на бубен, снимешь с оленя, которого мы с твоей аня-кан[3] подберем в Небесном стаде. Оймякон со временем стал сильным шаманом. Во время камлания звуки его бубна доносились до Луны. Их слышали его дед с бабушкой, и радовались за внука.             [1] Омчуры – меховая обувь [2] В Верхнем мире, куда по поверью эвенков, отправлялись умершие сородичи, жизнь текла неспешно. Зверья было в изобилии, запрета на охоту не существовало. Но сами обитатели Верхнего мира придерживались неписанных законов, не охотились на стельных маток, не убивали детенышей. [3] Анякан – бабушка по эвенкийски. Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (2 голосов, средний бал: 5,00 из 5)
Загрузка...