Наталья Полякова

i-50Я живу в Ярославле. Пишу прозу. Работаю журналистом. Люблю свою собаку фокстерьера Фила Фирсовича и езду на велосипеде. Люблю путешествовать на автомобиле. Мне уже много лет и я люблю жизнь.

Роман "Синяя комната правосудия"

Елена любила провинциальный город, в котором жила, и ей казалось, что он все-таки выделял из всех жителей и старался оберегать талантливых людей, которые не уехали в столицу, что располагалась в 300-ах километрах от столицы и манила большими зарплатами, повышенным комфортом и большими перспективами реализации творческих способностей. Хотя, все это было сдобрено в большей мере бестолковой суетой и одиночеством, которые в конце концов пожирали и уничтожали творческого человека, ведь он мир воспринимал несколько по другому, чем остальные люди, с болезненной гиперчувствительностью. Может быть, потому они и не уехали в столицу, а  жили и работали здесь, на берегах Волги. Город оберегал,  а вот другие горожане и особенно  чиновники во власти как раз наоборот. И чем бездарнее они были сами, тем жестче выживали талантливых. Возможно, таким образом, они мстили за свою бездарность. Многих творческих людей спаивали. Иные спивались сами. Конечно, город  был не причем. Елена его ни в чем и не обвиняла. Он лишь возвышался и безмолвно взирал на активную деятельность людей, что захватили и держали власть. Больше всего отцы города боялись живой талантливой творческой мысли, которая была вполне способна разрушить их власть и лишить кормушки.

Елена почти с умилением посмотрела в окно на вечерний город. Красивый и милый сердцу провинциальный город на Волге. Но, есть маленький дополнительный штришок: под строгим присмотром людей в погонах. Которым выгодно, чтобы жители были послушными, а для этого пьяными и запуганными, обязательно на привязи: на веревочке, ремешке, ошейнике. Ценность же самого человека, его свободы выбора, его творческого потенциала, была не важна. Елене подумалось, что нужного обществу, удобного человека Создатель сотворил тоже в синей комнате. У нее разыгралось воображение.

Был сильный ветер. И было пространство, синее, бесконечно-синее. Создатель зябко повел плечами, его дыхание было горячим, но, оно, ни как не могло согреть кусок пространства, где должен был появиться человек. В пространстве была свобода и несвобода. Было зло и было добро. Все плохое и хорошее. В пространстве уже были темные и светлые силы. Но человека еще не было. Создатель размял пальцы и потер ладонь о ладонь. Согрел дыханием руки. Мужчину Создатель сделал из глины, а женщину из ребра мужчины. Он сделал все так, как Елена могла себе это представить. Был ли человек сразу несвободен? Или несвободу он создал уже для себя сам.

В человека вдохнули жизнь. В пространстве он увидел зло и добро, плохое и хорошее, красивое и уродливое, свободу и несвободу. И не уверена Елена, что человек сделал правильный выбор. Он сделал просто выбор. Грех оказался сладким, зло - ярким, а несвобода - спокойнее и комфортнее, чем свобода.  Свобода оказалась без креста. А несвобода оборачивалась порядком и законом. Получается, что человек изначально выбрал несвободу и предпочел ее свободе сознательно. Судья, человек же, но с определенными знаниями законов, придумав мантию как одежду, в которой он имеет право вершить закон и определять меру наказания за его нарушения, стал карать людей. И делать из человека на свободе – человека в заключении. С вышками, собаками и колючей проволокой. Человека в клеточку. Человека в полосочку. Заключенного в камере. Просто человека, который  полностью зависит от человека в погонах. Значит, судья творит несвободу и тратит на это года своей жизни, все свои способности, талант, чтобы даровать свободу или несвободу. В соответствии с законами общества, придуманными не очень умными и свободными людьми. Несвободные властью люди пишут законы, по которым судьи делают общество несвободным. Но все-таки рождается человек свободным. Нет, не от своей природы, а от общества и государства.

Елене захотелось спросить судью, что это за клевета, за которую ее  собирались судить. И через адвоката договорилась с ней о встрече. Пришла в районный суд. Прессовать ее начали сразу по приходу. У входа к ней бросился огромный мужчина в форме, и преградил дорогу. Он заслонил проход и навис мрачной тучей, Елена представилась и сообщила, что договорилась о встрече с судьей. Ее попросили подождать, через некоторое время, тот же великовозрастный детина  провожал ее в зал судебных заседаний. Он тяжело шел по коридору, шаркая ногами, резиновая палка была в правой руке охранника. Елена шла за ним будто на эшафот, и старалась не смотреть на палку, еще в кобуре у ее сопровождающего был пистолет. Хотя было ей не понятно, зачем ему столько оружия при таких больших кулаках. Коридор петлял, наконец, они, вооруженный до зубов охранник и Елена, пришли. В комнате сидели две женщины. Одна за столом, обычно, где сидит секретарь. Другая, в очках полная черная возвышалась на месте судьи. Она была очень похожа на образ судьи во снах Елены. Пухлые ручки были перекрещены на груди и выражали несвободу. Судья говорила заученные фразы, правильность которых строго проверяла другая, что находилась на месте секретаря. И похоже, судья говорила все правильно, чем довольны были обе женщины в комнате. Это не был суд, а только генеральная репетиция. Елена рассказала, как все было. Она не писала эту статью и никогда не знала восточного человека. Она увидела уже напечатанную статью за своей подписью. Ее слова видимо позабавили судью. И она стала откровенно наслаждать ситуацией.

В комнате свет изменился, он стал сначала голубым, потом ядовито синим. Елена рассказала еще раз, как было на самом деле. Все и про адвоката тоже. И задала вопрос, сколько же они хотят на ней, Елене, заработать. Чтобы потом, наконец, ее отпустить, все-таки живой. С разрушенной нервной системой, но живой. Судью это позабавило еще больше. Она спросила, кто же написал эту статью. Елена рассказала о встрече около здания редакции, когда человек признался, что написал именно он и есть документы в доказательство каждого факта. Судья улыбалась. У Елены возникла мысль, что злополучную статью написала сама судья. Разговаривать с судьей было не о чем. Ее пухлые руки были спрятаны под столом. Елена ушла с вопросом, самым главным, который ей хотелось задать судье. Она шла домой по улице и мысленно вела беседу с судьей. Разговор оказался более содержательным.

- Вы считаете, что имеете право судить людей и лишать их свободы?

- Когда я надеваю мантию, я становлюсь не человеком, а судьей. Это моя работа. Я выполняю свои служебные обязанности. И выношу решение в соответствии с законом. На основе документов в деле, собранных следователем. Я вне времени и вне человеческих чувств. Я судья и руководствуюсь только буквой закона.

- Но клевета на судью…

- Вы могли написать про человека, хороший он или плохой, но не на судью… Судья защищен законом больше, чем другие люди. Он должен быть уважаем, так, как и закон. Который, не может нравиться или не нравиться. Его следует исполнять. Или менять закон.

- Получается, судья неприкасаем…

- Журналистов это обычно останавливает, кроме вас…

- За это я и наказана. Не за эту конкретную статью, а за … свою свободу…

- Вы будете наказаны.

Синий свет перешел в голубой, потом в белый, молочный. Елена шла по улице, почти дошла до дома, где жила. Только мысленно она договорила с судьей. И вообще, была готова к суду. Почему-то ей захотелось быть наказанной именно за эту статью, которую она не писала. Да, у нее были и другие статьи о судьях с элементами критики. И те статьи были написаны ею. А эта была не ее статья. И наказывая ее за эту, ни ею написанную, статью, судьи показывают свою несостоятельность. Ведь судьи в этом случае полностью не правы и действуют не по закону. Ложь должна бы разрушить синюю комнату. Но вдруг Елена вспомнила недавно увиденную картинку.

Она пришла в здание областного суда за несколько минут до начала его работы. У здания стояла толпа весьма прилично одетых людей с папочками и портфелями. Толпа стояла и жадно смотрела на окна здания. Кто-то тихо сказал:

- Что они там делают за закрытыми шторами. Деньги делят, которые мы зарабатываем.

Елена поняла, что в толпе стоят адвокаты. Это здание суда их кормит. Эти судьи их кормят, в буквальном смысле. Без суда и судей их работа никому не нужна и за нее никто не будет платить. «И они словно голодные дети около мамки сбились, и просят свой кусок хлеба, думаю, что с маслом и даже с икрой», подумалось ей. Вспомнив такую трогательную картинку, Елена поняла, что заработали на ней еще не все, потому гонять ее как зайца еще будут. И надо слушать адвоката. Но к судье она все-таки сходила не зря. Дала ей показать свое величие перед собой, и подчеркнуть еще раз свою ничтожность. Для чего? Елена вдруг почувствовала, что эта игра ей начала нравиться, небольшие коррективы все же ей удается вносить в нее. Значит, это не только их игра, но и ее.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (2 голосов, средний бал: 5,00 из 5)

Загрузка...