Наталья Котько

Наталья КотькоМеня зовут Наташа, и мне никогда не бывает скучно жить. Бывает, я что-то пишу, бывает, кто-нибудь это читает. Мне этого вполне хватает, а чего не хватает - я придумываю.

My name is Nat. I'm never bored with my life. Sometimes I write something, sometimes someone reads this. It's quite enough for me to be happy. If it's not enough - I just come up something else.


Рассказ "Главный"

отрывок

 

Домашних животных она не заводила, считала бесцельной блажью и пустой тратой денег. Никаких тёплых чувств все эти шерстяные существа в ней не вызывали.

Она вообще была малоэмоциональной.

Тем более странным выглядело её посмертное возмущение. Лида кричала и тряслась, брызгала в ангела слюной и махала руками.

– Да я!! Я никогда, ручки никогда с работы не унесла! Всё честно, честно заработала! До последнего трудилась, детям обузой ни дня не была, всё сама, всё сама!..

– Гордыня, – коротко и кротко произнёс вдруг ангел, и Лида задохнулась на полуфразе, смешно вытаращив глаза от невозможности сразу перестроиться и от распиравшего её праведного гнева.

– Да, и гнев, - всё так же кротко и тихо подтвердил ангел.

Лида с шипением выпустила набранный было для очередного ругательного выкрика воздух и стихла.

– А это… серьёзно? – почти робко спросила она у ангела.

– Да, – ангел взглянул прямо и ясно, – это смертные грехи.

Каменной, тяжеленной невыносимой тоской навалилось это слово на Лиду. Так стало вдруг ясно, что всё, всё было бесполезно и напрасно: её жизнь, её смерть, нелюбимый муж, ненужные дети, отвращение к работе, ненависть к соседям и людям вообще, и всё это ненужное, нелюбимое, нелюбящее – всё сплелось, соединилось и стало давить ей грудь. Оглушительно страшно стало, что жила она плохо и ненужно, что не принесла никому радости, что нет ей за что-то прощения, видно, за те самые грехи, и что смерть, которая уже с ней случилась – ничто в сравнении с тем ничем, что произойдёт с ней, Лидой, вот-вот… Страшно, как страшно! Чёрная, злая, неотступная тоска, давит, шумит в голове, отражается в остановившихся, невидящих глазах, затягивает в чёрный коридор, – нет избавления, нет предела, …

– Это ещё не раскаяние… только страх, – голос ангела, по-прежнему спокойный, стал как будто задумчивым, – Ты боишься. Это хорошо.

– Хорошо? – встрепенулась, вынырнула из чёрного коридора Лида, - Значит, я не…? Но как же… грехи…

– Они называются смертными не потому, что за них непременно грозит смерть, – человек на месте ангела, наверное, усмехнулся бы, но ангельское лицо оставалось бесстрастным, – Они называются так, потому что через них человеки губят себя. Но вовсе не за каждый положено… то, чего ты боишься.

Лида была благодарна, что он не назвал – что. И тут же уцепилась:

– Не за каждый? А за какой?

– Почти у каждого человека бывают все грехи. Но может быть и искупление. Ты сейчас испугалась, пожалела о гордыне и гневе, ожила на минуту. Искупила.

– Так достаточно пожалеть? – быстро спросила Лида.

– Не всегда. Искупление бывает разное. И не всегда оно есть, – последние слова ангел произнёс совсем тихо.

Но Лида уже почувствовала себя в своей тарелке. Если на каждый грех есть искупление, значит, можно найти себе оправдание, выкрутиться, значит, есть надежда, что не будет впереди чёрного, страшного, неназываемого...

Начался долгий торг, трудный, не на равных. Ангела ведь не проведёшь, не скроешь от него ни дела, ни даже помысла. Лиде приходилось честно вспоминать свои грехи, честно думать о них, искать, чем бы искупить, сокрушаться, когда казалось, что нет никакого искупления, но в последний момент всегда ангел вдруг находил оправдание, самое неожиданное для уже потерявшей надежду Лиды.

Она пыталась порой хитрить, – уверяла, что каких-то грехов вовсе и не было, – потому что очень уж было тяжело вспоминать. Видеть со стороны свою мелкость, глупую подлость и злобу, всю грязь и копоть, все самые некрасивые и больные стороны своей жизни…

Перебирали грехи по очереди. Гордыня, гнев, чревоугодие, алчность, похоть, зависть…

– …Но зависть? – заискивающе спрашивала Лида, – зависть как же? Я же никогда… никому…, – и осеклась под печальным взглядом, и вспомнила о той дурацкой, идиотской просто истории с сапогами Веры Палны, и о конкурсе «Учитель года», который выиграла лет 15 назад эта задавака Стрельникова, и про колечко Марии Семёновны подумалось. Да много, много чего вспомнила…

Но главное, самое жгучее, самое стыдное – почему-то были всё равно они, сапоги, которые эта пустая болтушка Верочка примеряла зимним электрическим вечером в учительской, примеряла нарочно, всем напоказ: красивые, ладные, итальянские, из коньячного цвета блестящей кожи, даже на вид такой тонкой, плотной, гладкой  и прохладной, что хотелось их погладить, как никогда не хотелось гладить собственных детей.

И такое острое чувство зависти, желания обладать этими чудесными сапогами и ненависти к их пустышке-хозяйке пронзило тогда Лиду, что всю дорогу домой, тяжело оскальзываясь своими серыми толстокожими башмаками на горбатой ледяной дорожке вдоль унылых потёртых пятиэтажек, она сочиняла, как должна умереть эта негодяйка Верочка, Вера Пална. Сочиняла страстно, не видя ничего вокруг, бормоча себе под нос, ежеминутно передумывая и перекраивая порядок пыток и казней. Способы умерщвления были один другого ужасней, и всё из-за сапог, каких-то сапог… Страшно подумать…

            – Да, – поникла Лида, – зависть была.

            – Хорошо, – сказал ангел, – и раскаяние есть… хорошо.

 Значит, зачёл, отпустил. Хорошо…

            – Этот… главный?.. – замирая, спросила Лида.

            – Нет, этот не главный.

            И Лида вдруг так устала. Разом закончились силы. Как ни старайся, а грехи всей жизни не поправить, не оправдать. Не зачеркнуть. Не найти того, главного, непростительного. Да если и найдёшь – он же на то и главный, и непростительный, чтобы остаться непрощённым. Незачем пытаться. Надо принять, что будет. Зажмурить глаза и уйти в чёрный коридор…

            – А это – уныние, – сказал ангел.

            – Этот – главный? – немножко помолчав, шёпотом, не открывая глаз, спросила Лида. Слово «смертный» ей произносить всё-таки не хотелось, оно было слишком страшное.

            – Нет, – ангел снова отрицательно покачал головой, – не этот.

            – Но ведь вроде всё… все грехи закончились? – просительно-вопросительно пробормотала Лида, разжмурившись и заглядывая ему в лицо, – ведь нету больше?..

            Ангел не отвечал.

            Лида снова закрыла глаза. Она поняла. Увидела, как наяву, своего маленького сына, как он протягивал ей свою любимую зелёную машинку без одного колеса. Протягивал не за тем, чтоб она починила, наоборот – он сам, сам починил, как-то приладил колёсико, оно еле держалось, и видно было, что вот-вот снова отвалится… Но маленький наивно сиял и протягивал маме самое дорогое, что у него было – дарил. Починил и дарил, вот, как новая! Маме! Услышала, громко и визгливо, своё: «Что ты мне суёшь эту дрянь? Уйди, не мешай, без тебя тошно!..»

            «…Тошно мне», – страдающий взгляд мужа с больничной койки, снизу вверх – на неё, брезгливо подбирающую краешек юбки, чтоб не сесть мимо специально положенного на край постели пакета – это больничное бельё, кто знает, что там по нему скачет… Поминки, скудный стол, соседи по подъезду, недоумённый вопрос – а где же сыновья? – где-где, я им не сообщила, зачем, лишние хлопоты, лишние траты… Всё для неё было лишнее… всё мешало.

            В числе смертных грехов нет убийства. Странно, да? Лида усмехнулась. Вот он, главный. Она убивала всю свою жизнь. Бескорыстную радость своего маленького мальчика, жизнь своего неслышного покорного мужа, тягу к открытиям своих учеников, приветливые поначалу улыбки соседей, каждый день, каждый день – гвоздь в крышку очередного маленького гробика. День за днём, день за днём, день-за-днём, кружатся, всплывают картинки, болит сдавленная грудь, трещат рёбра, глаза не видят ничего, кроме чёрной беспросветной пустоты, которая тянет в себя, затягивает, уводит, не даёт открыть глаз, стучит в голове молотом: заслужила, за-ра-бо-та-ла, и-ди, жизни больше нет, закончилась, и-ди, за-кан-чи-вай-ся, иии-диии…

………

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 1,00 из 5)

Загрузка...