Наталья Емельянова

Родилась 8 октября 1981 года в Нижнем Новгороде. Окончила филологический факультет Нижегородского государственного педагогического университета им. К. Минина. В настоящее время работает преподавателем церковнославянского языка и инструктором по фитнесу. Литературным творчеством начала заниматься в девятилетнем возрасте. Является автором поэтических и прозаических текстов. Публиковалась в альманахе «Земляки» и журнале «Нижний Новгород», где стала лауреатом конкурса «Мой город» в номинации «Проза».


Повесть "Почтальон"

отрывок

Я остался один. Я ждал, когда они уйдут, когда оставят меня в покое наедине с моим столом и тем, что лежало на нём. Я сел, медленно и аккуратно разложил кипу писем и вынул из неё одно. «Вьюжину Аркадию Марковичу. Нижний Новгород, Набережная Федоровского…» Ему писали два раза в месяц. Регулярно. Из Санкт-Петербурга. Писала женщина. Вот уже почти сорок лет.

С письмом в руках я встал из-за стола и включил чайник – такой же старый, как всё в этом отделении, за чайник я тоже радел и не позволял заменить его на новый, современный. Я воткнул вилку в розетку и стал ждать. Когда из носика чайника пошёл пар, я поднял над ним край письма и подержал так с полминуты. После этого, не отходя от чайника, острым ножом я принялся раздвигать стенки конверта. Я делал это уже много лет, движения давно стали привычными, я редко надрывал бумагу, за годы тренировки я научился вскрывать конверты почти незаметно. Впрочем, следы вскрытия как-то перестали меня волновать, я перестал бояться, что адресат придёт на почту и устроит скандал или начнёт расследование. Когда стенки конверта раздвинулись настолько, что я мог вынуть из него сложенный лист бумаги, я вернулся к своему столу. Я не спешил разворачивать лист. Я потрогал его пальцами, поднёс его к лицу, коснулся его носом, лбом, губами, снова погладил пальцами. Не разворачивая лист, я стал вглядываться в знакомый почерк, в привычный сиреневый цвет чернил… Сердце моё затрепетало, и я развернул листок.

«Здравствуй, Аркаша!

Как твоё здоровье? Ты заставил меня сильно волноваться, когда написал, что захворал так, что пришлось вызывать доктора. Изложи мне со всеми подробностями, что доктор тебе порекомендовал, что сказал о твоей болезни. Ты знаешь, что теперь я не успокоюсь , пока не узнаю всё с точностью!

Я сама, Аркаша, тоже неважно себя чувствую. Но это уже мой возраст. Я сердечно благодарна тебе за твой бесценный подарок и за слова, которые ты один мне с такой искренностью можешь говорить. Однако что можно чувствовать, когда тебе исполняется восемьдесят лет? Нет, я чувствую себя почти счастливой. Мне не на что жаловаться. Но ты знаешь, что ты моя боль. Я была бы счастлива вполне, если бы счастлив был ты. И не уверяй меня, что счастье твоё в этих письмах! Счастье своё ты пропустил из-за меня, из-за этих вот писем. И кого, кроме себя, могу я обвинять в этом? С тяжким чувством вины уйду я на тот свет. И ни один твой аргумент не сможет меня от него избавить. Однако поздно об этом рассуждать. Да и отпускать тебя теперь поздно, -ты сам не мальчик, хоть и на пятнадцать лет меня моложе. До конца дней моих мне остаётся лишь каяться в  том, что вовремя не запретила тебе писать мне. Вся жизнь твоя сложилась бы совсем иначе: счастливо, полноценно… Впрочем, я опять принялась писать давно исписанные мысли. А тебе в болезни нужны светлые слова.

Что же могу я рассказать тебе светлого? Юбилей мой прошёл очень хорошо. Твоё колье украсило моё чёрное платье, муж мой даже не спросил, откуда оно у меня. Впрочем, до ревности ли нам в наши годы? Да Степан и раньше никогда не ревновал меня к поклонникам, у любого артиста, по его мнению, они должны быть. Ему и в голову не приходило, что ты – не просто один из них… В консерватории собрался полный зал, пели мои ученики всех лет. Приехали и Матвеев, и Ильин, а как пела Луиза! Это просто сказка! Девочка – моя гордость. Да все они – моя гордость, мои дети, моя любовь. Некоторые из них уже седые. Как долго я живу, и как недавно… Что же я опять за сантименты. Я не пела. Мне уже неприлично показывать свою старость на сцене. Я лишь поблагодарила всех, кто пришёл, кто поучаствовал в этом концерте в мою честь как артист или как зритель. Мне было приятно до слёз. Сколько цветов мне подарили! Кажется, все эти люди меня любят. За что?.. На глазах у некоторых были слёзы, я многих обнимала. После концерта у нас был фуршет. Степан Павлович всё прекрасно устроил, я почти ему не помогала, а ведь он ровесник мне, и откуда силы берутся. Ах, Аркаша, он прекрасный человек, хоть тебе и больно это слышать, пожалуй. Но за эти годы может ли ещё не пройти боль? Дома был семейный парадный ужин и концерт только для своих, для нашей большой музыкальной семьи. Дома я пела, Степан много играл на фортепиано. Приехали дети, внуки, сестра моя с мужем и сыновьями. Не буду перечислять тебе всех гостей, ты и так знаешь, кто у меня самый близкий. Не забыла я и о тебе в этот день, я молилась о тебе на вечерней своей молитве. Я каждый день молюсь о тебе, Аркаша.

Пока жива, буду молиться. Фото своё тебе вышлю в следующий раз. Хотя не понимаю, зачем тебе фото сморщенной старухи? Будь здоров, Аркаша. Недолго нам с тобой ещё писать друг другу. Человек не вечен. И, когда человеку исполняется восемьдесят лет, он понимает это лучше всех.

Помни и ты: жизнь скора. У тебя ещё есть время, которого у меня почти уже не осталось. Впрочем, как кому Господь даст. С наилучшими пожеланиями, с теплотою в сердце, твоя Саша».

Я сидел за столом и молча смотрел в листок. Я был в странном состоянии: то ли слишком много эмоций лишили меня чёткости мысли, то ли их полное отсутствие. Я не хотел расставаться с прочитанным листком. Сиреневые буквы вмещали в себя целый мир. Она писала, как в старину. Почерк её был изящен и крупен. Заглавные буквы были похожи на заставные книжные. Она была самым утончённым человеком, живущим ныне на земле. Она была самым интересным на земле человеком.

Я сложил листок и положил его обратно в конверт: боковая сторона его немного смялась, но все письма, приходящие от неё к нему вот уже почти сорок лет имеют смятые бока. ОН не заметит. Я заклеил конверт клеем-карандашом и положил письмо в общую стопку. Скоро ОН тоже прочтёт его.

ОН жил в старом пятиэтажном доме. Почтовый ящик его всегда был свободен от рекламы (он тщательно за этим следил), и письмо всегда легко пролетало на самое дно. Никогда ни от кого другого он не получал писем, разве что из пенсионного фонда…. но подобные канцеляризмы я письмами не считаю, письма могут приходить только от людей… Газет и журналов он не выписывал никогда. Вся корреспонденция его составляла два письма в месяц … от Саши… Письмо, пришедшее сегодня, я понёс ему, когда все остальные были уже доставлены. Я вошёл в его подъезд. Подошёл к ящику. Ещё раз погладил пальцами ЕЁ письмо, коснулся его губами, не желая расставаться с ним, я ещё раз внимательно вгляделся в сиреневые буквы на конверте, потоптался с минуту около ящика, после чего, сделав над собой усилие, бросил письмо в чёрную щель. Письмо стукнулось о железное днище, я заглянул в ящик и в последний раз посмотрел на драгоценный конверт.

Аркадий жил на втором этаже. Как только я отошёл от ящика и начал спускаться по лестнице, со второго этажа раздался звук открывающейся двери. Затем я услышал шаги, звон ключей, скрип дверцы почтового ящика… Дальше была пауза… медленные шаги по лестничной площадке, хлопок входной двери.

-Забрал.

Я вышел из подъезда и поплёлся вперёд по скрипучему снегу. Впервые я прочитал письмо от Саши спустя полгода после своего устройства на почту. Это было даже не письмо, а поздравительная открытка с Новым годом. Был конец декабря. Писем и открыток накануне праздника приходила масса, но среди всего этого необъятного количества корреспонденции я каким-то чудом смог выделить её открытку и прочесть её. Не могу в точности объяснить, как так произошло. Помню, как вбежал тогда своими ещё молодыми ногами с трескучего мороза в отделение, чтобы забрать очередную порцию корреспонденции. Решив немного погреться, я налил себе чашку чая и рассеянным взглядом стал скользить по открыткам, лежащим на моём столе. Внимание моё привлекла милая, чисто женская, даже немного детская открытка: Снегурочка в лесу дарит белкам корзину с конфетами. Меня тронула эта картинка. Отпивая чай из кружки, я перевернул открытку текстом вверх и увидел имена: Вьюжину Аркадию Марковичу от Давидко Александры Дмитриевны. Эти имена уже были мне знакомы. Письма от неё к нему приходили часто, из любопытства я решил прочесть текст:

«Дорогой Аркаша! Поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Хочу от всего сердца поблагодарить тебя за твою дружбу! Давай и в новом году сохраним её, я очень ценю её, цени её и ты, если можешь. Знай: я всегда протяну тебе руку и с радостью пожму твою. Желаю тебе здоровья и твёрдости духа, желаю тебе любви. Желаю, чтобы ты встретил женщину, которую полюбил бы и которая полюбила бы тебя. Я полюбила бы её, как свою сестру. Пожалуйста, встреть её, не беги, не закрывай глаза перед всем миром. Пожалуйста, будь счастлив. Хотя бы ради меня. Ради меня ты готов на многое… Больше я ничего и пожелать не могу: лишь твоей дружбы и твоего счастья. Встреть праздник с улыбкой! Я буду желать тебе счастья под бой курантов. С наступающим Новым годом! С теплотою в сердце, Саша».

-Странное поздравление, - подумал я. От него мне стало грустно. Я подумал: как же грустно, должно быть, тому человеку, которому оно адресовано. Как, вероятно, ему одиноко. Что за странная женщина пишет ему? Кто она ему? Подруга? Бывшая жена? Несостоявшаяся жена?..

Какое странное поздравление.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (4 голосов, средний бал: 4,00 из 5)

Загрузка...