Наталия Новаш

Новаш Наталия Владимировна (31 июля 1954 г.) окончила Минский медицинский институт, Литературный институт им. А.М. Горького, участница семинаров в Малеевке и семинаров ВТО МПФ. Пишет как твердую научную фантастику, так и сказки и произведения в жанре фэнтези. Многочисленные публикации в периодике и в различных сборниках. В 1994 г. в Минском издательстве «Юнацтва» у Наталии Новаш вышла повесть «И я там был». Затем последовали книги «Приключения в Мертвом замке» (М.: Вече, 2003), «Мишутка-спасатель» (Минск, 2005) и «Нарочанские сказки» (Минск, 2008) и др.

Natalia Novash (31 july 1954)

Belorussian sci-fi writer, the author many short-stories and tales. Graduaten from Minsk state medical university, then Moscow literature institute. Her first short story “Notebook unread” was published in the Minsk magazine “Neman” in 1984. Afterward the she attended multiple international science fiction writer conferences. Natalia Novash’s works are of different style from “serious” science-fiction to fantasy. Some of her works were translated into polish. Novels: 2009 – Finding the past: novel in two books (Обретение прошлого: Роман-дилогия ) 2003 – Adventures in the Dead castle (Приключения в Мертвом замке) 2009 – Travel to the Yellow Abyss (Путешествие в Желтую Пропасть) 2010 – Comet Year (Год Кометы)

Фантастическая повесть "Деревянная девочка"

отрывок

Глава первая

Над площадью висел вертолёт с беспомощно болтавшейся на канатах машиной «скорой помощи"

Что-то здесь было не так. Мне очень не нравилась эта машина. Как не нравилось многое за последние три недели: вдруг кстати и как бы случайно подъезжающее такси; порция мороженого не из автомата; чашка кофе из рук незнакомой барменши; неведомо откуда появляющиеся шариковые ручки в моём портфеле; букет цветов, присланный неизвестно кем…

Многое, что могло бы стать роковым, прими я его за чистую монету…

— Встали!.. Живее, девочки! — скомандовала наша классная дама, одним махом пересчитав нас, как цыплят. И мы, обалдевшие после «монорельса», пять минут как оказавшиеся на суше, постарались проснуться и не забыть свои вещи.

Автобус затормозил у стеклянных дверей отеля, и подошедший швейцар тем временем распахнул дверцу.

В отель мы входили под неусыпным взором второго швейцара и стрекотавшей у меня за спиной телевизионной камеры.

Нас снимали. Идеальная дисциплина, вышитые золотом воротнички и старомодные передники — выпускной класс «Королевского колледжа», да ещё тот, в котором училась сама Наследница, а мне так хотелось выкинуть какое-нибудь коленце!.. Развязать кружевную наколку впереди стоящей девочки… Состроить рожки телевизионщику!.. Я таки оглянулась и, подмигнув ему, показала на вертолёт: не нас, ему надо было снимать. Как же я оказалась права!

Вертолёт тем временем снизился со своим грузом, он явно хотел опустить машину в центре благотворительного базара, на единственном пятачке свободного пространства — между шикарным открытым «классиком» с разодетыми дамами-устроительницами и рядами праздничной распродажи, где на столиках сверкали клетки с лучшими экземплярами Королевской коллекции певчих птиц. Умные птахи за золотыми прутьями привычно задирали головки и выводили рулады, почти не слышные в вертолётном гуле.

Я была последней в очереди у дверей. Шум вертолёта уже просто заглушал все звуки, но дамы-учредительницы в просторном автомобиле продолжали ослепительно улыбаться, демонстрируя на весь мир свои туалеты ― уж они-то знали, что их снимает сейчас не одна скрытая камера. На площадь выбежал полицейский и, протестующе подняв руки, замахал летчику.

— Тринадцать! — громко просчитала директриса и на миг запнулась, почти проглотив «четырнадцать», но я услышала и посторонилась, пропуская её вперёд (она всегда шла за Региной). Двери за мной закрылись. Сделанные из прозрачной брони — пуленепробиваемые, звуконепроницаемые двери отеля… В контрасте с уличным шумом тишина внутри была гнетущая — отель вымер. Всех выселили — как считалось, ради нашей безопасности… Делалось так всегда, поэтому выбирали гостиницу не из дорогих. За три дня перед нашим приездом здание освобождали и опечатывали. Сутки через кондиционеры подавался ядовитый газ… Потом запускали ищеек, вывозили трупики крыс и приблудных кошек. Не знаю, попались ли хоть раз мёртвые террористы… Ещё два дня — дезинфекция и проветривание — и всё это уже при запломбированных дверях, под строжайшей охраной. А потом приезжали мы, со своей кухней, своей челядью, охранниками и наставниками. И конечно же, со службой Королевского Телеконтроля… Поэтому каждые каникулы весь мир глядел на наши физиономии. В кадре, конечно, одна инфанта, но так как я — в паре с Региной, то и моя рожа знакома здесь всем и каждому. Поэтому у нас двоих вшиты к поясу гримировочные пакеты. И все инструкции на случай нападения, похищения и тому подобного… приходилось прорабатывать нам обеим. Чему нас только не обучали! С первого класса гоняли на тренировки, курсы развития интуиции и всячески натаскивали по вопросам выживания в обстановке смертельной опасности. Я могла бы справиться в рукопашную с любым бандитом, применить «гипно-приём» и повалить на лопатки чемпиона по борьбе, разумеется, с помощью подстраховывающего гравиустройства. Оно тоже умещалось в специальном корсете с эластичным бронежилетом. Нет слов, что всё это было секретно и сверхсекретно!

— Внимание, девочки! В лифт по парам! — директриса почему-то нервничала и то и дело оглядывалась по сторонам. Я не видела поводов для беспокойства. Ведь Регина в последний миг заболела — её не было здесь, и гора с плеч! Чего стоило опасаться? О Регине тоже было объявлено в новостях…

Два грузовых лифта работали почти бесшумно. Двери открывались и закрывались... Директриса отдавала распоряжения автоматически и беспрестанно моргала.

Нет, это не был страх за Регину – не то привычное беспокойство сделать что-то не так, допустить промашку, потерять работу…

Регины не было. Это был страх за себя.

Последняя пара шмыгнула в лифт. Створки дверей съехались перед моим носом.

Мы остались только вдвоём. Так было в первый раз. Обычно мы с Региной, как нечто чуждое, но и как что-то надёжное и дающее нам защиту, ощущали рядом огромную тушу нашей атлетической опекунши. Директриса всегда была для нас «третьей», она ходила с нами на все тренировки… Но она посещала и занятия по интуистике — её натаскивали, как и нас… воспринимать, угадывать невидимую опасность. Поэтому я ощутила сейчас родившийся в ней страх — знакомое, шевельнувшееся и во мне ощущение тревоги.

Лифт опускался вниз — постукивал и поскрипывал где-то совсем близко. Я чувствовала как всегда привычный холодок в груди. Вечный ужас, что сейчас перережут трос, взорвут кабину, что откажет гравизащита…

Наклонившись, директриса привычно потрогала кнопку на моём поясе. Это входило в её обязанности — проверить, включили ли мы с Региной механизм гравитационной защиты. Такие пояса были только у нас двоих… Может быть, поэтому мы и последними садились в лифт…

И тут меня осенило… Гравизащита! Я-то хорошо знала: доставкой грузов по воздуху занималась Служба Королевского Телекинеза… Тогда, почему?... Конечно! Вот почему мне не нравилась эта машина! Она висела на самых обыкновенных стальных тросах!..

«Скорая помощь» с синей эмблемой службы гравитационной доставки и… простой вертолет.

Я не заметила, как мы вошли в лифт. Лицо директрисы в свете кварцевой лампы было

— Закрыть глаза! — сказала она машинально. Голос у неё дрожал. Конечно же, она поняла всё сразу!.. Медслужба подчинялась Королевской власти — все машины «скорой помощи» были собственностью государства. Их не было ни на одном айле. Вертолёт же мог принадлежать и частной фирме, и государственной. Но если бы он принадлежал последней, то грузы бы доставлялись с помощью телекинеза. «Скорая помощь» не висела бы на стальных тросах!..

Итак, государственную машину доставлял на айл через кордоны и контрольные службы вертолёт неизвестной фирмы. Вот! Неужели такое возможно? И неужто полицейский этого не знал?

Директриса уже не следила за своим лицом, она была подавлена и растеряна. Рука машинально тянулась к выпуклому карманчику на груди с мобильником аварийной службы.

— Машина? — спросила я одними губами почти неслышно и увидела в её глазах страх.

В такой ситуации мы были в первый раз. Если бы с нами была Регина, директриса бы тотчас же вызвала спецслужбу, одним нажатием кнопки на своём мобильном телефоне… Она подняла бы панику, включила блокировку гостиницы, к нам бы уже спешили орды спасателей… Но всем было хорошо известно, какое это дорогое удовольствие! И, наверное, существовали инструкции на случай отсутствия особы королевской крови, потому-то директриса не знала сейчас, что делать.

Нет! Знала… Только это у неё не получилось, растерянность в её лице сменил ужас. Она в панике шарила у себя на груди — по нагрудному карманчику для мобильника… Телефона с одной единственной кнопкой вызова спасательной службы, нажать которую могли мы с Региной, даже если директрису убьют… Но карман был плоский. Там не было ничего…

Двери лифта открылись — и я ощутила совершенно особый страх. Это было уже знакомое ощущение — словно я вспоминала конкретный страх, который пережила. Как чувство «уже виденного», «уже слышанного»…

Теперь-то, оставив всё позади и раскачиваясь на волнах, отделённых тысячелетиями от того мира, мне легко сознавать, что всё это уже было. Я знаю, что так оно и случилось — я оставила позади этот страх, я его уже однажды пережила — и сейчас мне действительно под силу извлекать его из своей памяти всего лишь как воспоминание. Неприятное воспоминание, и только. Но откуда я знала тогда, выходя из дверей лифта, что это всего лишь память? Быть может, замкнулся круг — не в тот миг, а когда-то раньше, но в ту секунду, когда я шагнула в открытые двери лифта — всё последовавшее затем уже было воспоминанием? Быть может, всю свою жизнь, совершенно того не осознавая, мы только лишь то и делаем, что движемся по уже давным-давно, не по нашей воле замкнувшемуся кругу? И круг нашей реальной, как нам кажется, жизни — есть круг уже свершившихся когда-то воспоминаний… А времени в линейном понимании — не существует! Есть только одно единственное мгновение, растянувшееся для нас до размеров вечности, имя которой — жизнь. Время — как чётки, которые мы перебираем в своём сознании, и в каждый момент нашей жизни мы — внутри вечности этих чёток, как внутри замкнувшейся вокруг нас судьбы. Мы касаемся своей душой одной единственной бусины, которая и есть для всех нас это самое «сейчас» — неуловимый миг настоящего, так обманчиво переходящий в следующую бусину перебираемых нами чёток — чёток времени и судьбы.

Я первой шагнула на мраморные плиты пола, наш лифт благополучно доехал до верхнего этажа, и мы оказались на просторной лестничной площадке перед стеклянными трёхстворчатыми дверями в наш Королевский люкс…

— Жди здесь! — скомандовала директриса, и я поняла, почему её колебания исчезли и она решительно зашагала налево по коридору мимо туалетов к незаметной двери в комнату технического персонала. Я знала: там должен быть секретный телефон экстренной связи со службой безопасности. И ещё я вдруг поняла, что это не Королевский люкс — да нет, я просто видела это сквозь трёхстворчатые стеклянные двери! А такого не могло быть. Двери и окна в «люксовских» номерах всегда прозрачные изнутри и чёрные снаружи. Напротив меня, за лестницей, что вела наверх, большое окно, в котором ослепительно сиял океан, было, как и положено, прозрачное, двери же не укладывались в привычную картину. Двери, перед которыми я стояла, должны были быть чёрными, и я бы не могла видеть сквозь них, что творится внутри…

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (3 голосов, средний бал: 3,33 из 5)

Загрузка...