Наталия Арская

%d0%b0%d1%80%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8fРодилась в эвакуации в Ашхабаде. После возвращения домой в Москву, живу в этом городе безвыездно, окончила факультет журналистики МГУ, работала в разных средствах массовой информации. Изданы книги "Родные лица" (2007 и 2013 гг.) - мемуарные воспоминания о писательском окружении, моей семье, поэте Павле Арском. В это же время начала писать трилогию об анархистах «И день сменился ночью. В 2011 г. издан первый том "Рыцари свободы" (2011 г.) - о том, как зарождался анархизм в России, в частности в городе Екатеринослав (Днепропетровск, Днепр). В настоящее время завершены два других тома - "Вдали от России" и "Против течения". Каждый из них можно читать как самостоятельную книгу. В третьем томе рассказывается об участии анархистов в октябрьской революции и взятом впоследствии большевиками курсе на их уничтожение. Главные герои связаны с повстанческой армией Махно, которая активно участвовала в разгроме на Украине германцев, гетманства, Петлюры, деникинцев. После прихода на Украину Советской власти, в ущерб фронту, махновщина была объявлена этой властью самым опасным врагом и, в конце концов, разгромлена. Махно был великим полководцем, но воевал под знаменем анархизма, мечтая создать на Украине свободную анархическую республику с вольными (безвластными) советами. Большевикам, конечно, это не могло понравиться. Ленин и особенно Троцкий считали армию Махно намного опасней Добровольческой армии Деникина.

Роман "Против течения"

Отрывок

КИЕВ. СТО ЛЕТ НАЗАД

Немецкие и австро-венгерские войска вступили на Украину и двинулись в глубь ее территории. Предвидя возмущение общественности, Рада выпустила  обращение к народу. «Отныне, - внушала она украинцам, - немцы уже не враги нам, и мы призываем всех граждан Украинской Народной Республики спокойно и доверчиво встречать немецкие войска… Все свободы, установленные III и IV Универсалами, остаются и дальше. Профессиональные союзы, Советы, крестьянские и рабочие, должны и дальше вести свою работу... в это во все немцы не вмешиваются и никаких изменений делать не могут. Они приходят как наши приятели и помощники, чтобы помочь нам в трудную минуту нашей жизни, и не имеют намерения в чем-либо изменять наши законы и порядки, ограничивать самостоятельность и суверенитет нашей республики». Немцы тоже  заверили население, что они идут,  «как товарищи,  а не как враги украинского народа. Мирные граждане и крестьяне, которые любят порядок, могут быть уверены, что немецкие солдаты помогут им». Со дня на день этих «товарищей» ожидали в Киеве. Муравьев срочно собирал по всему городу транспорт, чтобы вывезти награбленное за эти дни огромное добро. Евгения Бош, выступая утром на митинге в доме Купеческого собрания, заверила присутствующих, что Киев они не сдадут.  Через два часа  ее автомобиль  промчался по городу, рискуя   столкнуться с передовыми немецкими частями. Но первыми в городе появились  не они, а отряды армии УНР — гайдамаки, сечевые стрельцы и запорожцы во главе с атаманом Гайдамацкого коша Симоном Петлюрой. Торжественным маршем они прошли по Крещатику. Петлюра ехал на белом коне, покрытом голубой попоной с желтой каймой по краям. Вскоре под усиленной охраной сильных немецких отрядов появилась и Рада. Возвращение для многих ее членов было печальным: одни из них нашли свои дома и квартиры ограбленными, другие вообще лишились всей собственности. Больше всех пострадал  Грушевский. Его огромный шестиэтажный дом на Паньковской улице сгорел вместе с ценной библиотекой и этнографической коллекцией украинской древности, которую он собирал в течение всей  жизни. Погибли старинные иконы, ковры, первопечатные книги. К разбитому корыту вернулись и Рекашевы. Дома обеих семей были полностью разграблены. В особняке Сергея Григорьевича стоял взвод казаков, устроивших на первом этаже конюшню и нужник. В комнатах второго этажа они жили, разводя на полу костры из книг и мебели. Чудо, что они не спалили весь особняк. В доме стоял жуткий запах, по комнатам бегали крысы. Петру Григорьевичу повезло больше: у него жили более приличные люди, но в доме ничего не осталось, на топливо употребили всю мебель и двери, разобрали даже полы. Ангелина Ивановна сидела на чемоданах посредине  бывшей гостиной и горько рыдала. Рада выделила  пострадавшим депутатам деньги на ремонт своих жилищ и временную аренду помещений. Петр Григорьевич снял номер  в отеле  «Континенталь» на Крещатике,  Сергей Григорьевич – квартиру, недалеко от своего дома, чтобы следить за его ремонтом. Спустя несколько дней с балкона отеля они все вместе наблюдали, как в Киев вступали основные германские силы во главе с Главнокомандующим германской армией на Украине  генерал-фельдмаршалом Германом фон Эйхгорном. Впереди на черных  конях ехали генералы в касках с золочеными шишаками, за ними, под бой барабанов,  маршировали солдаты в серо-зеленых мундирах и новеньких фуражках, дальше следовали кавалерия и артиллерия. Замыкали  шествие несколько танков, от грохота которых хотелось закрыть уши и бежать отсюда как можно дальше. Перепуганные насмерть вороны и галки с криком носились в небе, глядя  сверху на это иноземное нашествие. Михаила ошеломили порядок и выправка немцев, их сытые,  самодовольные лица. Трудно было представить, что  русская армия их успешно била два года и добила бы, если бы не революция. Он вспомнил, как в те дни, когда началась война, киевляне устраивали манифестации, громили немецкие лавки и учреждения, как криками «ура» встретили переименование столицы из Петербурга в Петроград. Все немецкое вызывало тогда у людей злобу и лютую ненависть. Вспомнил он и  солдат из своего полка,  погибавших на проволочных заграждениях и в атаках. Их потом наспех хоронили в чужой земле, укладывая  друг на друга в общие могилы и прикрывая сверху ветвями деревьев. И вот эти недобитые немцы,  довольные, с усмехающимися наглыми лицами победителей шествуют по центральной улице Киева. Стоявшие на тротуарах  люди восторженно встречали своих «спасителей», надеясь, что они выгонят с Украины большевиков. Не могли налюбоваться на них и оба Рекашевых, размахивая  шляпами и выкрикивая: «Lang Lebe der Wilhelm». - Такого позора я еще не видел, – сказал Михаил и ушел в дальнюю комнату, чтобы не слышать  крики и бравурные  немецкие марши. К обеду к Петру Григорьевичу пришел Полгур, один из бывших помощников генерал-губернатора Сухомлинова в Киеве, а ныне член украинской партии кадетов и большой человек в правительстве Голубовича. Рекашев с ним сблизился в 1915 году, когда Сухомлинова, бывшего до этого военным министром, обвинили в связях с немецкой верхушкой и взяточничестве. Петр Григорьевич не любил Сухомлинова за то, что тот отрицательно относился ко всем националистическим организациям и в первую очередь к «Союзу русского народа». Михаил был уверен в  честности и неподкупности Владимира Александровича, заступался за него, где мог. Не без участия таких людей, как Полгур и Рекашевы, военного министра привлекли к суду, устроили на него травлю в прессе. И вот теперь эти же люди сами привели на Украину немцев и готовы с ними целоваться и обниматься, как с самыми близкими и дорогими людьми. За обедом у Михаила было плохое настроение,  он с трудом сдерживал себя, чтобы своим возмущением не  огорчать жену и тещу. Но, когда Полгур заявил, что немцы наведут в городе порядок, и можно будет спокойно выходить на улицу, он сказал, что ему стыдно за Раду и всех, кто поддержал ее преступную инициативу отдать Украину в руки оккупантов. – Рада спасла независимость Украины, - сказал Петр Григорьевич, разливая по стаканам немецкий пунш, неизвестно откуда взявшийся в его доме. – Если бы мы не пригласили сюда немцев,  это сделали бы Ленин и Троцкий, отдавшие на растерзание Германии Прибалтику и часть своей страны. Только тогда бы немцы нас  беспощадно грабили и убивали, а сейчас они действуют в соответствии с взаимным договором. – Наивные люди. Можно подумать, что они сейчас не будут нас грабить и убивать. Вы видели их лица? Они чувствуют себя хозяевами, а в нас видят никчемных рабов,  достойных презрения. – Я поражаюсь  вам, Михаил Ильич, – сказал Рекашев. Спорили они вдвоем, все остальные молчали. – Вы собственными глазами убедились, что собой представляют  большевики. До сих пор невозможно открыть форточку, такой запах идет отовсюду. – А кто позволил им сюда прийти?  Украинские войска и ваши знаменитые казаки вместе с Казачьей Радой.  Бросили город на произвол судьбы, показав самую настоящую трусость, да и сама Рада хороша… – Зря вы нас ругаете, – вступил в разговор Полгур. –В Европе  уже в открытую говорят о том, что рано или поздно странам Антанты придется вмешаться в дела России, если они не хотят и у себя получить  большевистскую заразу. Многие русские деятели тоже  предпочли бы видеть у себя немцев, чтобы избавиться от большевиков и их Советов. - Это такие же предатели, как Рада. Я не люблю Шульгина и его газету «Киевлянин», но приветствую его поступок закрыть газету в знак протеста против прихода сюда немцев. Поступил как порядочный человек и гражданин. - Нашли, кого  ставить в пример. Самая отвратительная личность в нашем городе, какую я знаю. Уехал отсюда и слава богу, не будет больше мутить воду против Рады, – сказал Петр Григорьевич. – Петя, – вмешалась Ангелина Ивановна, – мы устали от ваших разговоров. Несмотря на старания Ангелины Ивановны и Марии сблизить своих мужчин, отношения между ними с каждым таким споров все больше ухудшались. Если раньше, до войны, Михаил не мог примириться с деятельностью Рекашева в «Союзе русского народа» и его антисемитскими взглядами, то теперь такое же раздражение у него вызывал его фанатизм в политическом сепаратизме и ненависти к России. Нельзя уважать человека, который, как хамелеон, подстраивается под тех, кто  занимает в данный момент высокий пост и может ему пригодится. Когда правительство возглавлял  Винниченко, он был с ним в близких отношениях. Стоило тому сдать  позиции, как Петр Григорьевич о нем забыл, и теперь «заигрывает» с Голубовичем, хотя еще  недавно категорически выступал против его назначения на пост премьер-министра. Также постепенно он отошел от Петлюры и Порша, затем от Богдановича. В его окружении теперь появились новые люди, изредка посещавшие обеды в их  отеле. При этом  он убеждал родных, что  все делает в интересах Украины. Хотя Рекашева раздражало поведение Михаила,   он не мог ни признавать, что зять был намного прозорливей его, и все, что Михаил предсказывал в отношении Рады, со временем сбывалось. Все уже видели, что она фактически не имеет ни власти, ни сторонников на Украине. В стране царит хаос. Отдельные области, уезды, города и даже села находятся в руках атаманов вооруженных банд,  занимающихся грабежом и насилием. По всей стране шли еврейские погромы. Из-за попустительства властей, не желающих принимать никаких мер, они превратились в  геноцид еврейского народа. В самом Киеве расцвел такой бандитизм, что во многих районах жители боялись выходить из дома не только по вечерам, но и днем. Видели это и немцы. Они сами стали наводить на Украине и в Киеве порядок, наладив в первую очередь работу железной дороги, по которой в Германию и Австрию непрерывным потоком шли поезда с продовольствием и сырьем. Пока у крестьян были полные амбары, оккупанты не обращали особого внимания на деревню, сполна получая для себя и муку, и мясо, и яйца. Официально немецкое командование разрешало каждому военнослужащему в день отправлять домой продовольственную посылку весом до 12 фунтов, причем все транспортные издержки ложились на украинскую сторону.  Это был  организованный грабеж. Но когда запасы  оскудели, а весной   оказалось, что значительная часть земель не  засеяна, начальство забило тревогу. Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (2 голосов, средний бал: 2,00 из 5)
Загрузка...