Наргиза Касымова

Фото_Наргиза Касымова_КыргызстанНаргиза Касымова. 28 лет. Экономист. Больше всего люблю вести расчеты, аналитику (моя работа), читать художественную литературу (мое хобби) и писать свое (моя отдушина). Пишу в форме прозы и в форме поэзии, что зависит от настроения. Открыла свою тягу к письму на школьной скамье, в частности – по предмету “Литература” мне очень нравилось писать объемные сочинения и интерпретации к произведениям классиков. Первые стихотворения также приходятся на тот период: 2004-2005 годы. Не отношу себя к профессионалам, я больше любитель, который обращается к Перу в периоды сильных эмоций и переживаний.
 
Nargiza Kasymova. 28 years. Economist. Most of all I like to make calculations, analytics (it is my work), to read fiction (it is my hobby) and to write (it is my outlet). I write in the form of prose and in the form of poetry that depends on my mood. I opened the thirst for the letter on a school bench, in particular – in the subject “Literature” I liked to write volume compositions and interpretations to works of classics too much. The first poems also fall on that period: 2004-2005. I don’t carry myself to professionals, I am just a person who takes up pen during the periods of strong emotions and experiences.

 Cборник “Без двух 30”
Отрывок

Жизнь по-особому прелестна в своих паузах, когда мы перестаем думать, считать и гнаться. Когда мы позволяем себе остановиться, и просто чувствуем. Чувствуем Жизнь и бархатное на ощупь Счастье.

 ЭССЕ

 

В МЕТРО

Москва – бескрайний горизонт

И бесконечной красоты закаты!

Как я люблю твоё музей-метро,

Разных мастей людьми богато!

 

  1. Февраль. Москва. Никогда б не узнала, что в этот момент я пролетаю под «Национальный парк «Лосиный остров»», если бы не мой смартфон. Моим средством полета служит метро. Мои глаза различают только неровности бетонных стен и свист. Да, свист настолько сильный, что мне казалось, что я его вижу и осязаю. Моему слуху он крайне не приятен, но он меня радует. Он дает мне понять, что поезд изо всех сил мчит меня к пункту назначения, разрывая темный вакуум подземных тоннелей. В моей голове развивается мой дальнейший маршрут: «… сейчас я сделаю переход с синей ветки на красную, выйду на Охотке, все в темпе, чтобы успеть…», и неожиданно мой взгляд ловит дедушку.

Он сидел напротив меня.

«Дедушка? Чей? И почему сразу «дедушка»? Мужчина преклонных лет. Без каких-либо уменьшительно-ласкательных суффиксов!».

«Смотри-ка, на нем какая интересная шапочка! А я ее помню. Такая есть в одном из кадров в моей памяти. Она красная. С полосками белого и по-особому синего цвета. Тот самый синий из Советского Союза. Как и сама шапочка, как и спортивный костюм, который из-под зимней куртки выдавало горло с недоконцазастегнутой кремово-белой молнией. Костюм светло голубого цвета с красной вставкой. Он тоже в своем радужном переливе отдает Советским Союзом…».

Всплыл целый ряд эпизодов из советских фильмов, где резвая советская молодежь в точно таких шапках и спортивных костюмах на фоне снежных гор и вековых в небо вонзающихся острых елей пролетают мимо меня, и чтобы  я их не потеряла из виду, за ними пытается поспеть выпуклый как лупа экран домашней телевизионной коробки. А я сижу пятилетняя. Замерла с горящими глазами в полутьме засыпающей комнаты и боюсь моргнуть, дабы ничего не пропустить…

Даже сейчас я ощутила скрежет того снега, и морозный воздух пробил мне ноздри и нежно поцарапал мое лицо и сделал его ало-красным.

С растущим азартом я продолжаю разглядывать Его инвентарь в руках.

«В левой руке что-то длинное: один конец упирается в пол вагона, а другой выступал за его плечо. Это Что-то завернуто в ткань цвета светлого хаки. Не знаю, какое название она носит, но она идентична ткани для лесных палаток. Конечно, тоже советских, что заметно не только по суровому цвету, но и такому же качеству. «Обертка» перевязана в двух-трех местах и явно каким-то непростым узлом – прочным, в крест. По форме я узнаю в ткани лыжи: вон согнутые носы, а по центру объемно – для ботинок, еще виден конец лыжной палки с красным кольцом…».

Плавный переход к Его правой руке распознал рюкзак. Самый настоящий. Настолько, что можно его называть «рюкзакЪ». Он тоже цвета хаки, только более глубокого, нежели «обертка» для лыж.  На рюкзаке металлические застежки, перетянутые лоскутками потертой шоколадной кожи. По центру обоих лямок шли по две белые дорожки как пояса кимоно. За эти лямки Он держал рюкзак.

«Или рюкзакЪ держит его… здесь, в этом сидении этого вагона метро… напротив меня… как якорь, не давая ему уплыть в дрем от усталости прожитого утра? Может, и нет. Может, его сейчас греет то удовольствие, которое он получил сегодня, катаясь на лыжах? И, может, для него сегодня все было лучше, чем когда-либо, чем все 50, а то и 60 лет ДО этого утра? В любом случае он счастлив…».

Шторм вопросов только разбушевался.

«Почему он едет один?»

«Почему к нему не прислонилась его жена в такой же советской шапочке?»

«Почему его не теребят со всех сторон его внуки в спортивных костюмах 21 века и с детскими лыжными инвентарями?»

«Почему рядом нет сына или дочери, и они все вместе не смеются, подытоживая, кто и сколько раз упал или врезался в сугроб?»

«Почему один? Зачем закрыл глаза? Зачем нахмурил брови и собрал на лбу букет из морщин?»

«Стой, а что если стереть морщинки, освежить его лицо, раскрыть глаза и подарить ему улыбку?»

«И вот Он молодой, красивый в этом советском, только что купленном в универмаге спортивном костюме и шапочке красного цвета в полоску…»…

Я растворяюсь в грохоте колес и улетаю вместе с Ним…

***

Небо синее-синее, горы какие белые, снежный покров так сверкает! А как светит солнце! Вот и Он. На вершине склона. Спортивный, полный сил, лет двадцати-двадцати пяти молодой человек. Недолго постояв, Он делает смелый рывок и летит вниз. Нет никого. Даже меня. Я витаю в воздухе. Меня сорок лет назад не было и в мыслях Вселенной. Но я смотрю на Него, вижу, как Он рассекает снег зигзагом и, конечно, улыбается, потому что Ему хорошо. Он ощущает скорость, все свежо и искрится – Он летит, Он свободен, ОН искренне пропитан СЧАСТЬЕМ…

***

Атака вопросов побеждена. Сейчас, сидя напротив него, я не ощущаю, что он устал либо подавлен, что он один либо одинок. Я лишь чувствую, что он безмерно счастлив. Он счастлив от того, что жив; возможно, жив от того, что счастлив. И пока он жив, у него в руках его лыжи… или наоборот – он жив, пока у него есть его любимые лыжи. И пока он есть, есть его шапочка, его спортивный костюм и рюкзакЪ.

Никакой аукцион в мире может не рассчитывать на эти вещи. Он их никому не отдаст. Потому что для него это – не вещи, это часть него самого. Они, вещи, они тоже живые, у них есть душа. Душа настолько искренняя, полная  и теплая, что согревают дедушку на протяжении долгих лет и разных эпох. И, безусловно, он для меня Дедушка, потому что у нас есть то, что нас роднит – у меня тоже есть шапочка и платье красного цвета в белую полоску, которые пышут  добротой Советского Союза. Не передать как я радуюсь встречаясь с ними, когда перебираю вещи. Через них я встречаюсь с собой только четверть века назад.

Советские вещи. Они излучают такое тепло, когда вокруг все другое – пусть новое, но мимолетное, пусть яркое, броское, но бездушное. Хотя может у них есть своя душа, но она чужая. Она в большинстве родом из Европы, Азии и из всех других частей света и уголков Земли, но не из Советского Союза. Она не вечная, и она не уносит в горы, она не перемещает во времени. Она другая. На нее не отзывается лучшее, что есть в нас. В советских людях.

Сама-то я прожила всего три года в Союзе, но я успела за то время полюбить и впитать его в себя. Я помню завод имени Фрунзе, в котором работала моя мама. Я и сейчас люблю свой детский сад и свою воспитательницу. Я не могла дождаться квашенной капусты и ненавидела этот вязкий кисель…

Так случайно и по-доброму коснулся моей души Дедушка. В моей бесконечной погоне за временем и делами – одни важнее других – Он нажал на паузу и подарил мне мгновенья моего вечного детства. Думаю, и он, закрыв глаза, ехал в своей вечной юности и молодости. И мы были счастливы. С ним. В феврале 2016 года. В вагоне московского метро.

***

Одно из самых бесценных богатств для Человека – память и воспоминания. Это целая машина времени у нас в голове. И пока она есть, самые лучшие моменты нашей жизни мы можем прожить снова и снова.

Все проходит и меняется: Жизнь-Мир-Мы. Наше детство, юность, молодость остается далеко позади, но только физически. Для нас они вечны. Вечны, пока мы помним и пока есть люди, вещи, музыка, которые могут нажать на паузу в любое неподходящее время и вернуть нас  туда, когда мы были юны, когда мы только узнавали и влюблялись в Жизнь. Это чудесно.

***

Во всеуслышание Голос назвал требуемую мной станцию. Она случилась быстрее, чем я предполагала. Я не успела подготовиться к прощанию с дедушкой. Он стал для меня родным. Но это не остановило Двери вагона. Они безжалостно открыли для меня шумный мир, и проигрыватель Жизни безвозвратно унес меня в бурном потоке людей и событий…

P.S.: С дедушкой я так и не смогла расстаться. Я – эгоист. Он стал фотографией в моем смартфоне. Время постепенно оставило его позади: «Сегодня 13:01», «Вчера 13:01», «Позавчера 13:01», «Понедельник 13:01», «8 февраля 13:01», но уже меньше, чем через год Время сделает его вечным, дав ему неизменную дату «8 февраля 2016 г. 13:01».

 

***

Есть Время, и бежит оно,

Сквозь пальцы уплывает – ловишь,

Удерживать пытаясь, гонишь

Все, что тебе прожить дано.

 

Так, средь суеты и дел без смысла

Все дни б в огонь –

И даже б пепла

Не осталось б от пустоты

Всей жизни,

А в груди агония

Той юности и красоты,

Что, обойдя костер любви,

Развеялись в степи без ветра.

 

Ушли без зорь своих, рассветов,

Безмолвно канув в океан,

Стихи и прозы «НА КРАЙ СВЕТА!»,

Что никому не посвящал.

 

Вдруг вспомнишь лица и поступки

Согревших душу от печалей –

Защимит сердце, но уступкам

Самой себе нет места: «Хватит!

Ты мчись вперед и устреми

Свой взор к вершинам, в чудо веря,

Чтоб посмотреть с них – с высоты-

На тех, кто снизу. Время, время!».

 

***

Что такое Вчера,

что такое Сегодня?

Кем была я тогда,

стану ль ею я снова?

Застилая былое,
День уносит года.

Что меня всколыхнуло,
то ушло навсегда…

 

Этот Май пролистну и умчусь я в погоне
« – За счастьем?» – Не знаю…
За собою, быть может…

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (22 голосов, средний бал: 2,95 из 5)

Загрузка...