Морфинез Фабер

ФОТО

Занимаюсь журналистикой. В основном работаю с экономическими и политическими темами. Литературой увлекся в школьные годы, особое влияние оказали Уильям Шекспир, Оноре де Бальзак, Ги де Мопассан, Федор Михайлович Достоевский, Замятин Евгений Иванович, Виктор Гюго, Хантер Томпсон. Пробовал себя в различных направления – начиная от реализма и заканчивая сюрреалистическими творениями.Писал рассказы, повести, романы в различных жанрах, занимался и стихосложением. В настоящий момент пишу статьи для различных российских изданий.

I am a journalist. Mainly I work on economic and political topics. I am fond of literature since school years. Mostly I was influenced by William Shakespeare, Honoré de Balzac, Guy de Maupassant, Fyodor Dostoevsky, Evgeniy Zamyatin, Victor Hugo, Hunter Thopmson. I have tried myself in different genres – from realism to surrealistic works.

"Чистый человек"

Критический реализм с элементами научной фантастики

Новый зал несколько отличался от предыдущих. Он так же был отделан мрамором, но здесь цвет этого материала был несколько темнее чем во втором. Кубических клеток здесь не было, но вместо них основное пространство помещения занимали прямые, нигде не изогнутые трубы, которые пронизывали всю высоту комнаты, упираясь таким образом разными концами в потолок и пол. В каждом из этих цилиндров находился человек.

Ширина этих труб была недостаточной, чтоб находившийся внутри мог сесть, лишь только очень маленький и худой человек мог бы умудриться сесть, плотно соединив колени и грудь. Но здесь таких не было. Все находившиеся в трубах были людьми тучными. В некоторых трубах люди стояли по пояс в жидкости, которая, вероятно, оказывала какое-то влияние на тех, кого омывала – внешний вид многих был крайне жалок – кожа многих из них была изранена во множестве мест, у некоторых совсем не было волос, а у кого-то они росли клочьями. Кто-то был очень бледен, а у кого-то сочилась изо рта кровь. Всех объединяло одно – они все как-то по-дурацки били ладонями по стенкам своих труб и глупо открывали рот, видимо крича, но крик их раздавался только в их собственных ушах.

Что здесь происходило, я совсем не понимал. Это выглядело не так комично, как кручение голых людей в квадратных камерах, но так же неприятно. Филипп стал водить меня по рядам и показывать мне то, какие мытарства испытывают то одни то другие. В одних цилиндрах были люди в жидкости, в других они стояли на груде каких-то камней и пыли, в третьих цилиндрах людей периодически обдавали очень мощным напором огненного столба. Очень странным казалось то, что последние, которые должны были быть жутко обожжены, практически не претерпевали никаких изменения – их кожа не покралась страшными ожогами.

Снова раздался знакомый звук. Огромное количество голубых халатов заполонило помещение. Но только сейчас эти люди были одеты в какие-то маски, похожие на противогазы, а головы их были укрыты капюшонами. Эти доктора не проникали в цилиндры до того, пока внутренность трубы не обдавали несколькими струями газа. После этого, вся жидкость сливалась из одних цилиндров, а камни из других убирались. Люди же, видимо, теряли сознание, и очень смешно их лица упирались в стены труб, приобретая очень клоунские мимические черты. Очень забавно смотреть на человека потерявшего сознание в очень узком пространстве. Потом же трубы поднимались, и тела бессознательных людей падали в руки ловивших их докторов. Доктора что-то вводили в вены людей, а так же брали у них пробы крови. Конец этой процедуры был следующим – тела ставили вертикально, а сверху спускались цилиндры, которые вновь заточали в свои объятия всех страдальцев. А страдальцев было много, каждый из которых заставлял меня удивляться снова и задавать вопросы моему наставнику, который очень любезно и с большим желанием изложил мне все что здесь творилось.

- Господин Терминус, - начал он с уже мне привычного обращения, - вам нравится это зрелище? – с простодушной улыбкой произнес Схил.

- Не знаю точно. Не очень, наверное, но это скорее всего из-за того, что я не понимаю сути этого действа. Могу спросить? – Филипп кивнул головой в знак согласия, - А почему тут только тучные люди? Почему душите толстяков? – сказал я и засмеялся, Схил поддержал меня своим немного хриплым хохотом.

- Да, это самый логичный в данной ситуации вопрос, -через смех выдавил Филипп, но после этой фразы мгновенно вернул себя в спокойное состояние, - Давайте, я сначала вам поведаю о том, что вообще происходит в этом месте.

- Пожалуй, так будет логично. Прошу вас.

- Отлично. Здесь работают генетики, как и в прошлом отделе. Только они занимают несколько иной деятельностью. Они тоже работают над внедрением трансгенов. Но здесь не стараются увеличить степень регенерации тканей, а пытаются сделать практически неуязвимого человека. Человека, способно терпеть длительное нахождение в помещениях с аномально низкой или аномально высокой температурой. Человека, который не боится радиации и может долгое время обходится без воздуха и пищи.

- О чем вы говорите? Это невозможно. Ну, я всегда так думал.

- И вы правы. Пока что это не совсем возможно. Возможно лишь кое-что. Господин Терминус, вы что-нибудь слышали о таких животных как Tardigrada?

- Нет.

- Не удивительно. Многие люди о них не слышали, а все, наверное, потому, что они очень маленькие и незаметные, - Филипп засмеялся, - Шучу. Плохой юмор. Ну и ладно. В общем, это такие маленькие членистоногие, которые живут то в воде, то в навозе – им не принципиально и они совсем не привередливы. Живут и плодятся, спариваясь. И так далее. Очень обычно, и никто бы никогда их не заметил, если бы не одно уникальнейшее свойств, присущее этим маленьким медведям. Удивляетесь почему я назвал этих животных медведями? Очень просто – один безумный немец, рассматривавший их как-то в микроскоп воскликнул: «Да это же маленький медведь!». На это были причины: эти маленькие существа и в самом деле несколько смахивают на медведей – все эти складки на теле и смешные вытянутые рожицы. Ладно, оставим. О уникальности.

- Да, очень интересно будет услышать именно об этом.

- Какой вы нетерпеливый, господин Терминус, не переживайте так. Вот тот безумный немец, о котором я уже упомянул, взял да и решил поджечь маленькое существо, но, о чудо, оно не сгорело, а после того, как безумный немец перестал жечь его, он очень спокойно пришло в себя и поползло по своим делам.

- Ну и что? Таких «огнеупорных» животных в мире можно найти не один десяток видов.

- Стойте-стойте. Это не все. Потом за Tardigrada взялись и другие ученые. Один ученый однажды взял несколько особей и пометил их в банку, из которой полностью выкачал воздух. Должен заметит, что нахождение в вакууме никак не отразилось на жизнеспособности этих существ. Потом кто-то поместил их в то место, где уровень радиации был около миллиона рентген, но большинство этих «медведей» выжило и продолжило свое существование в обычно режиме. А на последок расскажу еще кое-что – очередной озорник решил позабавиться с этими животными и поместил их в среду, абсолютно свободную от пищи и питья. Через несколько лет озорник вспомнил о своих проказах и решил все-таки проведать своих маленьких друзей. И знаете что? Все особи были живы и многолетнее голодание никак не сказалось на них. Все так же думаете, что тут нет ничего уникального?

- Нет, так не думаю. Очень впечатляет. Ну и что дальше?

- А дальше – вот, - Филипп указал руками на один из цилиндров, в котором был человек, - В общем здесь мы пытаемся при помощи трансгенов сделать так, чтоб человек тоже смог обладать такими же способностями, как и Tardigrada.

- Ясно. Успехи имеются?

- Определенно! Например, вот это парень, - Схил указал пальцем в сторону рядом находившегося цилиндра, в котором находился молодой человек с невооразимо большим животом, - может выносить очень высокие температуры – пятьсот градусов по цельсию для него не представляют особых трудностей. Даже жир не плавится! – Схил засмеялся, - Так же он может без последствий для себя находиться в высокорадиоактивной среде. Но, концентрированные кислотная и щелочная среды опасны для него как и для вас со мной. Так же он не умеет обходиться без белков, жиров и углеводов. Успехи лишь частичны, как видите и слышите.

- Я все понял. Почти все. Так а почему здесь я вижу только тех людей, которые страдают ожирением?

- О! Хороший вопрос. Вы наблюдательны! Сейчас объясню. Знаете, тут есть небольшая накладка. Tardigrada, когда претерпевают ужасные условия, покрывают себя уникальной оболочкой и впадают в анабиоз. Оболочка им и помогает вытерпеть почти все. Вот и нам кажется, что необходимо оболочка, а у толстых людей есть много жира. Мы полагаем, что их жир может высвободиться из их пупков и покрыть этих толстяков оболочкой, которая поможет им все перетерпеть. Понимаете?

- Что?! – спросил я, будучи крайне удивленным, - Это действительно ваша теория?

- Конечно же нет! - Схил очень громко засмеялся. Его смех раздавался в течении минуты и был очень искренен и звонок. После того как приступ хохота кончился Филипп продолжил говорить с широкой улыбкой на губах, - Вы действительно подумали, что он через пупок сможет покрыть себя слоем своего жира и таким образом защититься о радиации, огня, мороза и всего остального? Тогда должен вам сказать, что мы с вами люди крайне различных взглядов! – Филип все продолжал бороться со своим смехом, который начал заражать и мои губы и гортань. Я тоже разразился смехом, так как после небольшого обдумывания нашел шутку Схила очень хорошей. Мы оба смеялись над моим столь глупым довериям в тот миг.

- Господин Терминус, было очень забавно! – останавливая смех, произнес Схил, - Вот видите, мы можем смеется там, где кто-то страдает. Это натура человеческая, - вдруг очень серьезно проговорил Филипп, - Вы можете смеяться здесь? Значит, в вас достаточно духа. Если бы вы не смогли, то тогда я стал бы в вас сомневаться. И это не циничность. Справедливость. Вы знаете, что здесь находятся одни из самых отвратных людей в мире? Я вам сообщаю сие. Что вы знаете о чревоугодии, господин Терминус?

- А что я могу знать из этого? Лишь определение. Люди едят много и ради желудка готовы многим пожертвовать.

- Последнее из вами сказанного – отличное определение такого разряда людей. Они жертвуют ради еды. Само слово о себе говорит – угождают чреву. Оно – их бог, их мать и все святыни. Это хуже похоти, чреслами порождаемой. Жить ради желудка, когда есть куда более важные органы, - Схил улыбнулся, - как минимум неразумно. На самом деле на великую вещь такой человек никогда не способен. Но не только на «вещь», но и на возвышенное чувство. А самое огромное для них испытание – голод. А голод для них – это не употреблять пищу более пяти часов.

- Я понимаю вас. Вы держите здесь только тучных людей по той причине, что они свершают одну из, как вы сказали, страшных вещей. Верно?

- Да. Они проводят испытания, а я вершу справедливость. И знаете, то самое главное? Думаю, не знаете. Я скажу – всем этим людям, которые более всего на свете любят накормить себя и, сладко поевши, сделать звонкую отрыжку, не дают воды и еды.

- А как они выживают, если, как вы говорите, еще не научились жить без белков, жиров и углеводов.

- Мы вводим им в вену вещества, которые необходимы. Они живы и будут жить, но, как правило, люди здесь долго не задерживаются.

- Почему?

- Либо неудачные эксперименты, ведущие к летальному исходу и к невозможности последующего восстановления, так как измененные генотип не позволяет провести стандартную процедуру трансплантации, либо они…

- Худеют? – прервал я, догадавшись.

- Точно. Очень смекалисто, господин Терминус. Но худеют они не просто до нормального по отношению к росту веса, а до тех пор, пока их кости не начнут выпирать из под кожи во всех частях тела. Все именно так. Хотите с кем-нибудь из них побеседовать, господин Терминус? Они как раз через несколько минут должны прийти в сознание.

- Нет. Я воздержусь. Не знаю какие вопросы им задавать. С такими людьми сложнее. Я никогда не понимал таких людей, не ищущих ничего кроме съедобного. И даже если на их жизненном пути будет отгадка тайны мироздания, то ими это останется незамеченным.

- Да, господин Терминус. Я тоже все это понял тогда, когда был в вашем возрасте. А знаете кого я хочу видеть в этих трубах больше всего?

- Не могу знать, - ответил я, будучи очень заинтересованным.

- Вы должны знать господина Жана Ливье. Я хочу, чтоб этот ублюдок был здесь. Этот всемогущий повар! Как мне хочется смотреть на то, как он будет молить о помощи, коверкая своим дурацким акцентом слова мольбы.

- Почему именно его? И если этот так важно для вас, то почему вы не можете его заточить в одной из этих труб?

- Почему именно его? О! Господин Терминус, причина этого моего желания может вас напугать! Вы уверены, что хотите знать?

- Да, очень. Я всегда думал, что он безобидный богатый старик, скучающий по родине и от того притворно всегда веселый.

- Вы ошибаетесь, мой юный друг! – снова по-дурацки обратился ко мне Филипп, - Очень! Ливье покупает у нас людей, судьба которых решена наверняка, и делает из них еду для себя.

- Что?! – спросил я, чувствуя одновременно и отвращение и заинтересованность.

- Да, он – каннибал. Он настолько одержим поиском новых вкусов, что всю жизнь искал новые блюда. Сам готовил, ел блюда других великих поваров, но никак не мог пресытиться. Чего он только не перепробовал, но однажды ему в голову пришла идея – а что я еще не отправлял в свой рот? И вот он пришел к нам и попросил несколько людей. Деньги дал большие, наш глава не отказал. Теперь Ливье регулярно прибывает сюда и забирает безнадежные экземпляры. В основном он любит женщин. Видимо, мясо мягче.

- Значит, вы считаете его самым страшным из известных вам чревоугодников?

- Да. Именно по сей причине и хочу заточить его в стенках этих сосудов.

- Так а почему у вас не получается привести его сюда?

- Очень просто – Ливье человек, обладающий огромными деньгами и возможностями. Его служба охраны не хуже нашей, а его ближайшие родственники безумно преданы своему благодетелю. Если он пропадет все будут искать, а если они нас найдут, то общественность наверняка узнает то, чем мы занимаемся. Мы рухнем! А во-вторых, он предоставляет нам большие финансы, которые составляют не самую малую часть от вливаний. Просто, глупо, корыстно – называйте как угодно, но именно эти причины заставляют меня бездействовать, но когда-нибудь я доберусь до него. Уверен. Если не собираетесь беседовать с кем-нибудь из этих людей, то давайте пройдем дальше. Вы готовы?

- Да, - ответил я, с предвкушением ожидая новых открытий.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (39 голосов, средний бал: 3,77 из 5)

Загрузка...