Мокрушина Амалия

Фото-Мокрушина ААМокрушина Амалия Анатольевна родилась в Санкт-Петербурге. В 2005 г. окончила Санкт-Петербургский государственный университет со степенью магистра востоковедения, африканистики. В 2009 г. защитила диссертацию на соискание степени кандидата филологических наук. В настоящее время преподает арабский язык на Восточном факультете и на факультете свободных искусств и наук (Санкт-Петербургский государственный университет). Переводчик с арабского языка. Является автором около 50 печатных работ (научные труды, переводы, творческие работы: проза, драматургия).

Mokrushina Amalia A. was born in St. Petersburg. In 2005 she graduated from St. Petersburg State University with a master's degree in Asian and African Studies. In 2009, she defended her PhD of philology. Currently, she teaches Arabic in St. Petersburg State University, translator from the Arabic language. She is the author of about 50 publications (scientific works, translations, creative works: prose, drama).


Рассказ "Немного тепла в снежный вечер"

Снова пошел снег. Все наслышаны о непредсказуемости петербургской погоды, но я не перестаю удивляться тому, как неожиданно ураганный ветер сменяется легким бризом, а снег, дождь и град, чередуясь, обрушиваются на родной город вслед за ярко светившим солнцем.

Снег тихонько опускается на землю и тотчас тает. Я вхожу в подъезд и поднимаюсь на третий этаж. Уже снизу замечаю, что на моей площадке совсем темно – лапочка давно перегорела, а поменять ее некому. До моей двери остается всего один лестничный пролет, и я запускаю руку в сумочку, пытаясь нащупать ключ, как вдруг различаю едва слышные всхлипы и тяжелый вздох. Я всматриваюсь в темноту, щурясь и пытаясь выхватить хоть какие-то черты, и скорее угадываю, чем вижу силуэт, застывший в дверях соседней квартиры.

- Тетя Нина, - тихо говорю я, - удивительно, соседке девяносто лет, но слух она сохранила отличный, - тетя Нина, это Вы?

Тетя Нина, конечно, уже давно не тетя, а бабушка. Но я зову ее так по привычке, сохранившейся с тех давних пор, когда родители оставляли меня на пару часов – тогда еще трехлетнюю – под присмотром Нины Ивановны и Николая Андреевича.

- Тетя Нина, - снова негромко окликаю я темную фигуру, но вместо ответа слышу приглушенное бормотание и еще несколько тяжелых вздохов.

Наконец, нащупав ключ, я открываю дверь, и свет из моей прихожей падает на фигуру тети Нины, тяжело прислонившейся к косяку входной двери.

- Тетя Нина, Вам плохо? Что случилось? – мне кажется, что произошло, что-то бесконечно ужасное, раз она стоит вот так и плачет.

Я бросаю сумку на табурет в прихожей и выбегаю назад на площадку.

- Ну что случилось?

Тетя Нина просто мотает головой и всхлипывает так горько, что у меня сжимается сердце. Мягко, но настойчиво, взяв соседку под руку, я завожу ее в квартиру.

Я давно не была здесь – наверное, с детства. Но тут же узнаю старый ковер на стене и полку с хрусталем, и большую кровать, и семь маленьких слоников, понуро бредущих друг за дружкой по верхней панели телевизора.

В кресле сидит Николай Андреевич – муж тети Нины. Он еще старше жены, ему девяносто три года. Правда узнала я об этом случайно, когда в прошлом году он попросил вызвать скорую, а диспетчер стала спрашивать у меня фамилию пациента, адрес и год его рождения.

- Добрый вечер, Николай Андреевич! – я немного успокоилась, увидев, что он в порядке, - Что у вас случилось?

Николай Андреевич в отличие от жены глуховат, поэтому мне приходится говорить как можно громче.

- Добрый вечер, добрый вечер, - отвечает он тоже громче, чем следовало бы. Смотрит на жену с досадой: - Ну, может, хватит уже?

Тетя Нина, наконец, поднимает заплаканные почти прозрачнее старческие глаза:

- Что хватит? Что?!

Она внезапно резко оборачивается ко мне и почти отчаянно выкрикивает:

- Он меня со свету сжить хочет!

Я с удивлением перевожу взгляд с нее на Николая Андреевича – тот недовольно морщится.

- Перестань, Нина! – говорит он.

Но тетю Нину уже не остановить, она смотрит мимо меня и совершенно неожиданно заявляет:

- На чужих женщин смотрит и жалуется им на меня! Жалуется им, представляешь?!

Я застываю в недоумении – мне жаль ее и немного смешно. Но тетя Нина, видно, не сомневается в том, что ее девяностотрехлетний супруг способен вскружить голову любой даме.

Николай Андреевич встает с кресла и пытается усадить в него жену.

- На чужих женщин смотрит…, - продолжает бормотать тетя Нина уже гораздо тише.

Наконец, мы устраиваем ее в кресле и, Николай Андреевич достает аппарат для измерения давления.

- Двести десять верхнее.

- Скорую?

Тетя Нина вдруг снова начинает плакать – но на сей раз тихо, без всхлипов. Слезы просто льются по ее морщинистому лицу, и теряются в глубоких складках кожи.

Николай Андреевич склоняется над женой:

- Мы с тобой шестьсот двадцать семь лет вместе живем, и ни на кого я не смотрю. На тебя только!

Скорая приехала быстро, и врач оказалась очень хорошей. Сделала укол тете Нине, а потом, заполняя на нее карточку, спросила у Николая Андреевича:

- А Вы жену не забыли поздравить с днем рождения? Вот тут в паспорте смотрю, у нее же тридцатого ноября был юбилей.

Я ушла от них около двенадцати.

- У нее давление просто… Это из-за погоды…, - бормотал Николай Андреевич, провожая меня до двери.

Через несколько дней в дверях я столкнулась со старшим сыном тети Нины и Николая Андреевича.

- Вот продукты несу своим, - сообщил он мне.

Я киваю, и он вдруг начинает рассказывать мне о том, как тяжело и неудобно ему по три-четыре раза в неделю ездить в пригород, чтобы проведать родителей. Что он вынужден часто отпрашиваться с работы, и, совершенно очевидно, что начальник подумывает в связи с этим об его сокращении. И добавляет даже, что своего младшего сына – да, помню-помню, лохматый такой паренек, с которым мы когда-то давно играли в школу – он не навещал уже месяца четыре.

- А у него, кстати, родились близнецы.

- Правда? И как назвали?

- Аня и Катя.

- Поздравляю.

Но потом разговор вновь возвращается к тете Нине и Николаю Андреевичу.

- А Вы не думали их к себе забрать? Все-таки возраст…

Виктор Николаевич – а я обращаюсь к нему именно так, ведь он в возрасте моих собственных родителей – цокает языком.

- Так я забрал месяц назад мать к себе. Ей нездоровилось несколько дней и я подумал, пусть поживет с нами пока не почувствует себя лучше. Все-таки отцу сложно за ней ухаживать.

Я киваю.

- И как?

- Да никак! – Виктор Николаевич раздраженно поводит плечами, но в следующую секунду я улавливаю нотки гордости, сквозящие в его голосе и интонациях, - На следующий же день, мать собрала свои вещи и заявила, что немедленно едет домой. А когда я попытался ее остановить, огрела меня своей палкой и сказала, что без нее, видите ли, дед с голоду помрет – ничего сам себе не сможет поесть приготовить!

Я едва сдерживаю улыбку, представляя, как тихая тетя Нина бьет  великовозрастного сына палкой и выдвигает свой ультиматум.

- И что потом? – интересуюсь я.

Мой собеседник на секунду замолкает, но потом все-таки произносит:

- Отец заплакал, когда я маму привез. Сказал, что вообразил, будто не увидит ее больше живой.

Виктор Николаевич прощается и уходит, а я выхожу на улицу. Снег растаял, и по-весеннему тепло.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (16 голосов, средний бал: 3,00 из 5)

Загрузка...