Мнимый Умник

я (1)Учусь в Харьковском Аэрокосмическом Университете. Прозу начал писать не так давно. В остальном ничем не примечательный начинающий инженер. Любимая поэтесса – Вера Полозкова. Любимый сорт чая – зелёный в пакетиках с не отваливающимися этикетками.


Рассказ "Рекомендации к революции"

отрывок Мы сидели в штабе военной подготовки на окраине города, в двадцатый раз прогнав пошагово весь план операции, и теперь просто смотрели на карты этажей и окружающих улиц. В полной тишине от слов и мыслей.

            - Ребята готовы? – я первый не выдержал.

            - Знаешь, я думаю, они готовы лучше, чем мы с тобой. Всё-таки юношеский оптимизм даёт о себе знать.

            «Можно подумать мы тут с тобой старики, - подумал я, – но тогда куда делся наш оптимизм, дорогой мой друг»

            Мы ещё немного помолчали.

            - Как всё прошло? – теперь Леви не выдержал.

            - Очень молчаливо. А в конце Соломон начал говорить о свободе.

            - Да, это он любит,  – Леви невесело усмехнулся.

            - Знаешь, в тот момент мне совсем не понравилось это слово. «Свобода».

            - С чего это?  - мой друг удивлённо поднял бровь.

            - Просто… Он так говорил об этом, словно это очень простое, кристально чистое и само собой разумеющееся понятие, аксиома, которую постигли даже дети.

            - Ты хочешь сказать, что это не так? – снова усмешка.

            - Мне понятен твой скептицизм, но… - я покосился на кольцо на безымянном пальце.  – Видишь ли, я тоже очень много бросался этим словом, я больше многих размышлял об этом и думал что всё вот так просто. Ты либо свободен, либо нет. И, конечно же, лучше быть сводным. Вот только… Вот только я с радостью лишаю себя свободы, как только узнаЮ, что взамен получу такие блага, как уют, спокойствие, обеспеченность, любовь в конце концов!  Может, тогда человеку нужна свобода в правильной, умеренной дозировке в чётко вычерченных границах? Я не знаю, Леви. Оказывается, я никогда не был свободен ни в мыслях, ни в действиях.  А что, если я стану полностью свободен и независим, то мир вокруг меня рухнет? Или рухнет лишь ЭТА иллюзия мира? А за ней обнажится настоящий, лучший мир, который я не замечаю лишь в силу своих страхов? Это как гадать что будет, если я умру. Невозможно узнать, не умерев, но умерев, невозможно вернуться. Так и со свободой. И вот завтра, возможно, мне придётся умереть за свободу, так и не познав её.

            - Свободы нет. Это иллюзия,  - Леви мрачно посмотрел на меня. Посмотрел так, как никогда не смотрел. Слишком мрачно, чтобы это было правдой.  -  Мы живём в постоянном страхе. Но это и есть наша жизнь. Мы пытаемся сохранить то, что имеем и БОИМСЯ это потерять, но не всё и не все. У каждого свои страхи. Нас воспитывали в страхе, и мы росли опутанные его мерзкой паутиной. Эта ситуация, в которой оказалась наша страна отвратительна. Но если есть те вещи, люди которых мы боимся потерять, значит, есть за что бороться. Именно это даёт нам силы. Даже утраты делают нас сильнее, если нам удаётся их достойно пережить. Но потом мы снова обретаем нечто, снова боимся. Это замкнутый круг. Из него не выбраться. Рабы собственных страхов. Мы в дерьме. Я осознал это давно, увы, раньше, чем хотел.

            - В этом и суть. Свобода подразумевает под собой отсутствие страхов. Перестать бояться. А это значит перестать владеть. Мы бы были в дерьме, если бы смирились с обречённостью, с нашими страхами. Но я, как заядлый идеалист, не хочу в это верить. Я верю, что человек способен на всё, что в его власти не владея миром изменять его к лучшему. Но это слово. «Свобода». Какое же затасканное слово. Прям неприятно говорить и думать о нём. Как потасканная шлюха. Это слово опорочили. Слишком многие бросались ним, пускали по ветру, слишком многие верили им, умирали за них, не зная, чего именно стоит их знамя. Это слово превратилось в бренд. В херовый такой, продажный бренд. Ним рекламирую всё: от зубной пасты, пива и туалетной бумаги, до межконтинентальных ракет, химического оружия и наркотиков. Но её нельзя приобрести за деньги или получить в дар от Большого Брата. Её можно лишь перестрадать, заслужить, добиться.

            - Ты что же, предлагаешь придумать новое слово?

- Почему бы и нет? Нужно придумать новое, с глубочайшим смыслом, незатасканное. Чтобы люди боялись его произносить, пускать по ветру. Вот только страх - отсутствие свободы, а значит любое слово, обозначающее свободу, обречено на затасканность. В силу своей природы. Величайшая трагедия - быть обречённым на затасканность в силу своей природы. Не быть свободным от своей судьбы. Значит, слово свобода - самое рабское слово. Оно само не свободно. И как тогда мы можем обозначать свободу словом-рабом?

- Ты правильно мыслишь, только свернул не туда. Это слово само выбрало свою судьбу. Само обрекло себя на затасканность и осквернение. В этом и является его свобода выбора. В этом и заключается его величайшая свобода.

Мы умолкли, схватив озарение за его пернатый белоснежный, почти прозрачный хвост. И оно медленно вытягивало нас на истинную тропу. В самое начало этой тропы.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (6 голосов, средний бал: 4,33 из 5)

Загрузка...