Михеенков Роман

Роман МихеенковОчень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (33 голосов, средний бал: 4,24 из 5)
Загрузка...

По основной профессии я режиссёр. Ставлю спектакли, снимаю кино. Но литературу, драматургию или музыку назвать чем-то параллельным не могу. Пьесы ставятся, музыка звучит в кино и театре. Моя первая книга «Кот доступа» получила лауреатское звание на конкурсе Международной гильдии писателей, а тираж не залежался на полках книжных магазинов. Все написанные рассказы опубликованы в литературных журналах Европы, США, СНГ. Некоторые получали лауреатские звания конкурсов «Согласование времён» (Германия), журнала «Лексикон» (США).

My main profession - film and theater director. I am the author of dozens of plays and films. But literature, drama and music for me - not parallel. My plays are in theaters, music plays in film and theater. My first book "The Access Cat" received the title of laureate of the competition for International Guild of Writers 2014, and the circulation is not stale on the shelves of bookstores. All my stories published in literary magazines in Europe, USA, CIS. Some received the title of laureate of competitions, "Harmonization of the times" in German, magazine "Lexicon" (USA), "Inspiration" (Russia) and many others. In the next year planned output of storybook "Exercises for development of fluency."  Story "Stargazer" - partofthatstoybook. Now «Stargazer» published in «Homo Legens» magazine (Russia).

______________________________________________________________________________________________

Звездочёт

рассказ

отрывок

- Я на эту тварь натыкаюсь по сто раз на дню! - перегнувшисьчерез перила балкона, Руслана смачно плюнула на макушку статуи. Пять лет назад изваяние из золота 750-й пробы было точной копией Русланы в полный рост. Несмотря на мягкость благородного металла,  статуя сохранилась значительно лучше оригинала.

- Потрясающая меткость! Тренируешься?- я обрадовался, что заунывные трехчасовые жалобы на горькую женскую долю наконец-то переросли хотя бы в агрессию.

- Как увижу, так плюю,- она еще раз плюнула - и снова попала.

- Не заржавеет?- мой вопрос был частью отходного маневра – начинался унылый осенний дождик, и я собирался избежать дальнейших душеизлияний под предлогом спасения садового инвентаря.

- Скорее, я заржавею… или сдохну,- в последнее время Руслана источала влагу либо слезными железами, либо слюнными. Теперь она снова заплакала.

- Мне инструменты убрать надо, дождь пошел, а то заржавеют. И дом закрывать. Приходи на картошку,- я от всей души надеялся, что она откажется от прощальных посиделок у костра с печёной картошкой.

- Не приду. У нас новая фенечка,- злобно всхлипнув, Руслана сдвинула рукав свитера и показала мне браслет, мигающий зелеными огоньками.

   В этом браслете было что-то инопланетное и жуткое. Казалось, что из него сейчас выползут щупальца мерзкого липкого инопланетянина, поработившего Руслану, и утащат меня в мрачный скользкий каземат на вечные муки.

- Что это?- я удивился, до сих пор мне приходилось видеть на ней исключительно ювелирный эксклюзив.

- Ошейник. Строгий. С этой побрякушкой я могу дойти только до забора. Дальше меня током… вырубает. Так что пригласи лучшеэту золотую дуру. У нее больше шансов. Тьфу!

   Мы прощались, как обычно, до начала мая. Моя ветхая деревенская избушка, в отличие от загородной резиденции Русланы,возвышавшейся по соседству, не спасала от морозов. За это лето Руслана совсем постарела, глаза безвозвратно потухли, руки переставали дрожать только после серьезной дозы алкоголя. Ее общение окончательно замкнулось между телевизором и статуей. Загрузившись новостями и кальвадосом, Руслана пересказывала своей золотой интерпретации байки из телевизора, спорила с ней, ругалась, плевалась. Я не мог предположить, что та наша встреча окажется последней.

В нашей деревне, притаившейся в музее-заповеднике, дачные участки не предполагались изначально. Хранители музея отстаивали каждый квадратный сантиметр земли, словно щитом,прикрываясь то именем великого предка-художника, то «крышей» в Кремле. Руслана и ее высокопоставленный отец появились у нас в самом начале девяностых. Сначала в деревню приехало несколько машин с мигалками, потом вереница грузовиков с солдатами, и, наконец, колонна строительной техники. Шум стройки, не утихающий даже по ночам, мешал наслаждаться соловьиными трелями, а спустя полгода дворец, построенный во всех стилях одновременно, загородил половине деревни вид на излучину реки. Жителями нашей слободы были в основном художники, скупившие деревенские дома еще во времена хрущевской оттепели. Всю жизнь за приличные деньги они писали портреты идолов компартии, но иметь членов политбюро в качестве соседей категорически не желали.

- Хорошо, что мавзолей не построили,- комментировал архитектуру соседского дворца художник Мылов – придворный членинописец  развалившейся державы.

- Дорвались, кухаркины дети, - поддакивал ранее ненавидевший Мылова монументалист Слизунов.

- Пропала деревня,- театрально резюмировала пейзажистка и мизантропка Гринпиевич, опрокидывая рюмку водки, не чокаясь.

   Мои родители, наконец выбравшиеся из-под цензурного пресса, были увлечены первой совместной выставкой и не обращали внимания на новых высокопоставленных соседей.

- Хороший мой, зачем тебе вообще это замечать? Тем более презирать. Презрение – это эмоция, а они не стоят наших эмоций. Раз ничего всё равно не изменится, ну их. Ты ёжиков накормил?- мама всегда умела найти нужные слова.

 Фейерверк по случаю сдачи соседского дворца не имел ничего общего с убогими московскими салютами в красные дни календаря. Я даже не мог представить, насколько разнообразными и фантастическими могут быть пиротехнические снаряды. Разноцветные огни извивались и летели во всех направлениях одновременно, создавая движущиеся таинственные тени, будто в лесу начался карнавал местной нечисти. Ни один из залпов не повторялся. Не опуская головы, я добрел до узенького горбатого мостика через овраг, споткнулся о корень столетнего дуба, поднялся… Следующее пиротехническое чудо взорвалось внутри меня. Каждый новый удар сердца стал разбрасывать по телу миллионы разноцветных огней. Быстрее – быстрее – быстрее. Я испугался, почувствовав, что задыхаюсь. И этот страх вернул меня к реальности. Я понял, что случилось. На узеньком горбатом мостике, выхваченном из мрака снопом переливающихся брызг фейерверка, стояла русалка. Русалочка. Мне приходилось видеть похожих на нее волшебных созданий на маминых иллюстрациях к сказкам, но я не думал, что они могут быть настолько красивы. В раннем детстве меня пугали русалками, которые заманивают беспечных юношей в лес, откуда юноши никогда не возвращаются. Конечно, не возвращаются. Она прекрасна. Нет, она совершенна! За этой русалкой я готов и в лес, и в реку, и на край света.

Фейерверк перестал пугать лес взрывами и сполохами. Она стояла на мостике, запрокинув голову к небу, и что-то шептала. В лунном свете русалочка будто парила среди ракитовых кустов, разговаривала с лесом, нашептывала приказы местным эльфам. Обычный мостик, по которому я каждый день ходил к колодцу за водой, вдруг стал сказочным. За ним больше не существовало обычной деревни, в колодце плескался волшебный звездный напиток, а вдоль тропинки выросли фантастические цветы, дурманящие меня своими экзотическимиароматами. Я готов был исполнить любое желание русалочки, а заговорить боялся. Задыхался от нахлынувших чувств и не находил слов. Странно было бы начать разговор с «привет, ты кто?». Я ждал, пока придут волшебные слова, но они все не приходили, и тогда я произнес те, которые пришли в голову первыми:

- Если ты ждешь падающую звезду, смотри правее. Обычно они над этими лиственницами,- соврал я, чтобы как-то начать разговор.

   Русалочка вздрогнула, резко повернулась на голос. Внимательно разглядела меня, наверное, определяя, опасен ли я.

- Откуда ты знаешь, что я ждала звезду?

- Горбатый мостик – местная достопримечательность. Все туристы в августе приходят сюда смотреть на звёзды и загадывать желания,- мне важно было заявить, что я местный, чтобы потом предложить услуги экскурсовода.

- Я не туристка. Я теперь здесь живу. Вон в том доме,- русалочка изящным жестом указала на дворец.

- Значит, мы соседи, мой дом рядом,- мой срывающийся от волнения голос пустил несуразного скрипучего петуха.

- Тебе сколько лет?- ее взгляд вдруг стал строгим.

- Двенадцать…- пролепетал я, холодея от ужаса - вдруг ей чуть-чуть больше, и она не станет со мной дальше разговаривать.

- Мне тоже двенадцать. Ай! Я из-за тебя звезду пропустила,- русалочка топнула ножкой.

- Их сейчас много, звездопад только начался,- я пожалел, что не могу управлять вселенной.

- А вдруг это была та самая, которая бы исполнила мое желание?- в ее голосе появились капризные нотки.

   Показалось, что ради нее мне хоть ненадолго позволят управлять звездопадом.

- Смотри, сейчас звезда будет здесь,- я показал рукой на небо над лиственницами, и действительно в ковш Большой медведицы упала маленькая звездочка,- Теперь здесь,- я показал в противоположную часть неба, и хвостик другой звезды исчез за ракитовым кустом,- Теперь здесь,- и звезда пролетела мимо пояса Ориона.

- Вот это да…- русалочка замерла от удивления.

   Моему удивлению тоже не было предела. Наверное, вселенная благоволит влюбленным? Больше всего я боялся, что она попросит меня повторить трюк, а звезды престанут меня слушаться. Постарался поскорее сменить тему разговора.

- А почему ты здесь одна?

- Отец хвастается новым домом, все пьют водку, им не до меня.

- Руслана-а-а-а-а-а,- раздалось нестройное многоголосие из-за железного забора, отделяющего дворец от внешнего мира.

- Про меня вспомнили, я лучше пойду, а то они всю деревню на ноги поднимут,- русалочка оперлась на мою руку, спустилась с мостика.

- Можно я буду звать тебя русалочкой?- я специально не сошел с тропинки, чтобы задержать ее еще на мгновение.

- А мне как тебя называть… Звездочет?- сказочная девочка улыбнулась своей идее. Нет, она мне улыбнулась.

- Звездочет!- я чуть не задохнулся от восторга, она сделала меня частью сказки.

   Мы сговорились встретиться в полдень на этом же мостике. Всю ночь я слагал стихи о русалочках и звездочетах, о нашем волшебном королевстве и его жителях. С рассветом перебрался в гамак, мне показалось, что влюбленному поэту больше подобает воспевать даму сердца, раскачиваясь в гамаке. Я закрывал глаза, вызывал в памяти образ белокурой русалочки, представлял наши романтические прогулки, робкие поцелуи… проснулся без минуты двенадцать.

   Ровно в полдень я добежал до мостика. Русалочки еще не было. Я перебирал в памяти сочиненные ночью стихи, мучительно решал, с какого начать. На ходу переписывал неудачные строчки. Специально выбрал пушистый ракитовый куст, на фоне которого прочту первое стихотворение, чтобы природа, которая упоминается в нескольких строчках, тоже участвовала в представлении. Через час я подумал, что она проспала, через два - что по какой-то причине задерживается. Ближе к вечеру я понял, что моя Русалочка не придет, потому что я ей неинтересен. Я добрёл до реки, сделал из листков со стихами кораблики и один за другим отправил их в плавание. Заметив местных мальчишек, быстро разделся и бросился в воду. Не хотел, чтобы кто-нибудь видел мои слёзы. Хотелось плыть, пока силы не оставят меня, а потом… мне было всё равно.

   Сознание вернулось ко мне в лодке соседей – скульпторов. Они материли моих родителей, не усмотревших за ребенком, и сокрушались по поводу сорванной рыбалки.

- Слышал, нашего-то фейерверкера главным по нефти и газу назначили,- прокашлял художник с бородой Льва Толстого и усиками Сальвадора Дали.

- То-то он, сволочь, с утра подорвался и умотал со всей своей челядью. Будем надеяться, что не вернется,- пророкотал шаляпинским басом второй сосед, выплюнул за борт папиросу и сменил коллегу на веслах.

   Значит, она уехала? Значит, я напрасно страдаю? Какое счастье!