Миронюк

P1000967Владимир Коркин родился в Сибири в семье репрессированных(семья мамы была выслана с Волыни- это Украина на Крайний Север - в Салехард).Окончил в 1972 г. Московский полиграфический институт(редакционно-издательский фак-т:профессия журналист, специальность редактор массовой литературы).Много лет работал в различных газетах Тюменской обл. и Республики Коми.Сотрудничал в прошлом в некоторых московских изданиях,в прессе Ростовской обл.Имеет ведомственные награды - знаки отличия, медаль ВДНХ(Выставка Достижений Народного Хозяйства).Был корреспондентом, зав.отделом, редактором газет.С 1997г. живёт на Кубани, где работал в прессе до июля 2002г.Здесь издал два сборника прозы. Немецкое издательство выпустило в свет две книги, одна "Похождения, катавасии переумка" на бумаге.Русская редакция английского изд-ва "Альбион" выпусти на бумаге два сборника "Откровения гаснущей звезды" и "Пространство нелюбви".Чешское издательство выпустило три его книги на бумаге, в т.ч. повесть, детектив с фэнтези и фантастическую дилогию. Он пишет и стихи, поэмку "Жемчуг падал у тропы" подарил музею Лермонтова в Тарханах. ** Удостоен Диплома Международного Союза писателей "Новый современник", как призёр Литконкурса "Новые имена", осень 2014, занявший 2 место в номинации Проза.**Его рассказ "Устал" опубликован в №3, 2014 альманаха "Российский колокол". **Член Союза журналистов РФ.


 

"Юго-Западный фронт и другие горизонты событий"

синопсис

Молодой украинец Александр Миланюк уходит добро­вольцем на фронт, направлен в резерв 8-й армии Юго-Западного фронта. В ходе Брусиловского прорыва оказывается в водоворо­те событий 1-й Мировой войны. Вместе с другом, тоже нижним чином, был ранен и контужен. Лазареты, госпитали. В Сибири его направляют в офицерскую школу. Подпоручиком он влился в Освободительную армию адмирала Колчака. Не будем переска­зывать сюжет повести. Немало приключений в боевой обстановке той поры довелось ему испытать. Но даже в отрогах седого Ура­ла он помнил Волынь, родной дом отца, кипень цветущего сада, свою девушку Марту. Его друг-авиатор помогает Александру вы­браться в Ярославль. А потом Москва и родина. Годы жизни, ког­да Западная Украина в составе Польши. Миланюк – успешный человек. Вторая мировая война разрушила уклад жизни его се­мьи, как и многих других. Ему удаётся вырваться из лап немцев, он оседает в Закарпатье. А его семья репрессирована, отправлена на Крайний Север. Жизнь его обрывается во время облавы крас­ноармейцев на дальние хутора земли, приютившей его.

отрывок

Дом остался без присмотра

Александр остался доволен: свояк нашёл ему место заправщика на складе горюче-смазочных материалов. Не беда, что весь день надо крутиться, бестолку терять время не позволяла натура крестьянская и делового человека. И тоска по семье душу не бередила. Его устраивало и то, что укрытые в подземном бункере ёмкости, спроектированы и построены поляками. Здесь предусмотрена даже мелочь, ставящая заслон любому ЧП, кроме, конечно, прямого попадания авиабомбы и террористического удара. Ему тут вообще с руки: надёжная охрана, причём в её составе двое не молодых солдат–разводящих караула из вольнонаёмных земляков. Заправлять транспорт из его родного села ездят на ближайшую железнодорожную станцию. А сюда им не с руки, кому охота петлять вдоль болота, пересечь речку по старому мосту, после колобродить по грунтовке, раскисающей после дождей. Ему- то до дому всего ничего. Ступи на лесную, всегда почти сырую тропу, да напрямик чуток поболе полутора километров прошлёпай и всё – дома. Удобно: за старыми амбарами сельчан, где хранится на всякий случай разная утварь и рухлядь, незаметно для посторонних глаз выйти к своему дому, что за высоким забором. Лаз – вот он: вытащить ногтем за толстую шляпку широкий гвоздь из просверленного отверстия, повернуть широкую доску влево, и шагнуть в радующий глаз большой сад. За ним с любовью выстроенный просторный дом, где предусмотрены комнаты для будущих семей – старшей Наденьки, сына Семёна, младшей дочери Галюни и, конечно, для него и Марты. И сейчас, после натужной смены, когда принимал бензовозы, ёмкости с мазутом, соляром, машинным маслом, Миланюк, покусывая травинку, неспешно топал в грубых ботинках по галечнику, чертящему русло пересохшего ручья. В воздухе витала осень. Он размышлял о превратностях судьбы: совсем недавно был уважаемым чело веком в родном селе, зажиточным крестьянином, даже купцом, привык, что односельчане звали его пан Александр. Считались с ним и местные чванливые польские чиновники. И ушло было почти за двадцать лет в прошлое сознание того, что его родная Волынь и вся Западная Украина была как бы оплотом России на стыке с австро-венгерской монархией. Ему, познавшему горнило Первой Мировой войны, как и всем землякам, пришлось стать польскими гражданами. Они приняли это событие не очень-то благосклонно. Поскольку тут издревле селились их прадеды и деды. Давненько русичи перемешались в браках с украинцами, которых имперские чиновники звали малороссами. Но уже не было прежней могучей России: на её просторах беспримерно жестоко, как писали польские газеты и рассказывали очевидцы, вернувшиеся оттуда, из-за кордона, правила неведомая прежде большевистская власть. Даже высокомерие польской шляхты не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось на их прежней родине. Особой болью отдавалось в сердцах жесточайшее преследованием религии, православия в стране, которая некогда была их отчизной. А массовые там репрессии всех слоёв населения вызывали горечь и чувство глубокой неприязни. Почти за два десятилетия под эгидой Польши волыняне, невзирая на притеснения родного языка, передачу ряда церквей в лоно католиков, сумели приобщиться к культуре Запада, к иной цивилизации, где крестьян не загоняли в колхозы, не обескровливали их самую зажиточную прослойку – опору села. И кто мог открыто роптать, что государственный язык польский? Как ни крути, да ведь это уже была земля Польши. И вот нате вам: годы сытой, свободной жизни закончились с приходом красных войск и советов – власти, которой они опасались. Друзья сообщили Алек- сандру, что в сельсовете составляются списки местных богатеев, в числе первых те, кто нанимал батраков, рабочий люд. Значит, размышлял он, польские газеты не врали. Будут и тут раскулачивать. Что ж, он ради семьи был готов смириться, отдать часть имущества в колхоз. За старшую Надию не беспокоился. Умна. Два года назад очень прилично закончила польскую гимназию, сейчас студентка учительского института. Год назад взяли её в соседний уезд, где ощущалась острая нехватка украинских преподавателей, учителем начальных классов. Перевелась на вечернее отделение, благо сельская школа под боком у вуза. Ну, Сёма – парубок, школяр пока. А младшенькая Галочка совсем девчонка. Жена Марта занята по хозяйству. Что ему опасаться? Он в селе никого не эксплуатировал, сами люди приходили к нему, просились в наём. Никому не отказывал. Платил за труд без обмана, согласно договору. Сам-то он разворотливый, умеет вести дела. Неужели за то, что стал зажиточным, и сам, не покладая рук, работает на своей земле, да ещё помогает сельчанам безвозмездно составлять в инстанции разные обращения и заявки, даёт советы дельные, кормит и семью и подёнщиков – его уведут в кутузку, насильно лишат нажитого? Не могло такое быть, то не по правилам, не честно. Неужели красные не понимают, что они были под Польшей, жили по законам той страны, где хозяйская сметка, предприимчивость не ставились в упрёк? Так думалось ему. И не верилось, что его семью непременно репрессируют, а имущество конфискуют. Однако друзья, тоже бывшие фронтовики и участники Брусиловского прорыва в Первую мировую войну, уверяли, что он в «черном списке» советов. Знакомый юрист из Луцка посоветовал незаметно перебраться в соседний район, в лесную глушь, и притаиться там, пока не пройдёт какое-то время.

– Александр, – говорил он, – нехай твоя жинка красным гуторит, що ты уехал по делам и на заработки на Житомирщину, а оттуда будто бы хотел податься в Белую Русь, а куда, мол, не сказал, обещал письмо прислать. У тебя только Надия взрослая, да и то училка в школе и студентка в Луцке. От тебя независима, дел выше головы, с тобой в переписку и сношения с семьёй не вступает. Марта вся в хозяйстве по дому, а ещё двое детей – парубок Сёма и мала Галя. Ну не посмеют твою троицу ни за что, ни про что турнуть в Сибирь. Вот он и устроился в глухомани на работу, свояк будто по ошибке поставил в ведомости его фамилию как Миланюкин, бывший рабочий с Житомирщины, потерявший документы во время немецкой бомбёжки и легкой контузии. Живёт в халупке при складе, ничем не интересуется, всё тоскует по семье, погибшей в соседней области. Кто будет тратить время на проверку какого-то работяги?

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (6 голосов, средний бал: 2,67 из 5)

Загрузка...