Машезова Марианна

МарианнаМашезова Марианна Руслановна,27 лет. Магистр филологии, аспирант в шаге от защиты. Люблю кино, музыку. Читаю, сколько себя помню. Меня очень увлекает художественная литература, особенно жанр фэнтэзи. Верю в существование параллельных волшебных миров. Всегда писала, но впервые начала обличать свои мысли в форму романов с 2006 года. "Под сенью волшебной листвы" - мой первый роман. Сейчас работаю над вторым. Помимо этого есть небольшие рассказы. Я всегда верю в добро, и что оно есть в каждом человеке. В силу любви, гармонии и счастья.

Mashezova Marianna Ruslanovna, 27. The master of philology, the graduate student in a step from protection. I love cinema, music. I read, how many myself I remember. I am carried away very much by fiction, especially a fantasy genre. I believe in existence of the parallel magic worlds. Always I wrote, but for the first time I started convicting the thoughts in a form of novels since 2006. "In the shadow of magic foliage" - my first novel. Now I work over the second. In addition there are small stories. I always believe in good, and that it is in each person. In a power of love, harmonies and happiness.


Роман "Под сенью волшебной листвы"

отрывок

...

- Разве любовь может быть неправильной?

- Если это любовь к девушке из сундука, то может. Тем более, проходит время, а вместе с ним и любовь, оставляя лишь приятные воспоминания. Не может быть по-другому, ведь я хочу, чтобы она прошла. Раньше, когда я пытался забыть ее, и мне в какой-то момент казалось, что она уходит из моего сердца, я пугался, очень сильно пугался. Чего? Я боялся жизни без Ассавины. Я даже не мог представить, что ее не будет рядом. А сейчас мне кажется, что я боялся одиночества, отсутствия любви как таковой. Теперь все иначе. Я не пытался ее забыть. Она сама взяла, да и ушла. А я даже не пытался ее удержать… Мне не было больно. Я понял, что так и должно быть. Не смотри так. Может, я тоже хочу, чтобы меня любили. Безусловно, мне будет очень трудно отделить себя от нее. Ведь я в течение достаточно длительного времени жил только ею. Я люблю то, что любит она. Хочу я этого или нет, но она везде. Да, Ассавина ушла, но все, связанное с ней, осталось. Я потерял себя, растворившись в ней. Найти себя, не думать о ней будет весьма трудно. Это большое испытание. Но я выдержу его, потому что так больше не может продолжаться. У меня своя жизнь, нужно думать о себе, о своем реальном счастье, о тех, кто рядом. Ассавина нереальна. А нереальность гнетет меня с каждым днем все сильнее и сильнее. Я питаю к Ассавине самые теплые чувства. Я всей душой желаю, чтобы у нее все было хорошо, чтобы она была счастлива. Поверь, я желаю ей такого счастья, какого даже себе не желаю. Я убрал все ее портреты, которые написал. Может, я их тебе как-нибудь и покажу, только не сейчас. Мне стало намного легче. И это правда… Хотя временами сердце так и щемит. Но не волнуйся за меня. Я так устроен, что не могу долго страдать. Солнце, небо, цветы, мои картины – глядя на все это, невозможно постоянно грустить.

- У твоей любви не может быть такой конец. Ты никого больше не сможешь так полюбить… Ты всех будешь сравнивать с ней. И в твоих глазах все однозначно будут уступать Ассавине, даже если будут обладать большими достоинствами, чем она. И ты сам будешь несчастен, и ту, которая будет рядом, сделаешь несчастной.

- И что ты предлагаешь? Знаю-знаю. Вздыхать и страдать. Вечно. Может, это тебе и кажется романтичным, но мне почему-то нет… Ты не заметил, какой сегодня хороший день? А мы тут сидим в темном зале и сентиментальничаем. Ты как хочешь, а я иду гулять.

И Отрин исчез.

«Он и вправду такой балагур или за внешней беспечностью и веселостью скрывается трагическая личность? Не знаю. Но уверен в одном: Отрин любит Ассавину. Тем не менее, он решил вычеркнуть ее из своей жизни, даже говорит, что любовь прошла. Мы с Отрином совершенно разные, в то же время очень похожи. И в первую очередь нас объединяет безответная любовь. Я не понимаю, как Отрин мог так легко отказаться от своей любви. Я люблю Менансею, и очень хочу, чтобы она была счастлива… со мной. Видеть ее с другим… Нет». Крис крепко зажмурился. От этой мысли ему стало дурно, и он вышел на воздух.

....

Крис сидел в комнате и разговаривал с портретом Менансеи:

 - Ты хотела, чтобы я создал свой мир, свою Фэриландию. Я всегда возражал тебе, говоря, что уже нашел свой дом, место, где мне хорошо. Но я все потерял, Менансея, После того, как ты… ушла, меня спасла лишь Фэриландия, которую ты любила.  А теперь я не знаю, что мне делать. Почему я не остался? Даже если я и захотел, то не смог бы создать свою волшебную страну, потому что не знаю, как это сделать, с чего начать. Я говорю не о Фэриландии - она только одна. И только в ней одной я был счастлив, хотя долго не понимал этого.

Ты оказалась права, и моя исполнившаяся мечта не выдержала соприкосновения с реальностью? Проведя сквозь пространства, судьба привела меня в тот мир, где жила ты, Менансея, чтобы мы были счастливы. Помнишь, как ты мне сказала, что я  не умею быть счастливым? Только потеряв свое счастье, я понял, что был счастлив.

Как мне создать мир, в котором мои родные нашли бы счастье, а я - покой? О большем я и не мечтаю, потом что это невозможно. Мечтаю. Неподходящее слово я употребил. Я уже ни о чем не мечтаю. Все уже в прошлом. И я остался в прошлом. Ты говорила, что никто не может жить одним лишь прошлым, настоящее втягивает в себя, заставляет заниматься своими проблемами. Но для меня и настоящее, и будущее - это оттиск прошлого. Фэриландия - прошлое? Как страшно это звучит.

 - Крис, можно войти? - сказала Эва, постучав в дверь. - Звонил папа. Они приедут через  неделю. Правда, хорошая новость?

 - Да, Эва.

- Пойдем обедать. Я приготовила пирожки по рецепту Дардалии, - сказала Эва и сразу же поняла, что этого не нужно было говорить.

Крис посмотрел на нее своими печальными глазами, в которых застыли слезы.

 - Спасибо, Эва, но я не хочу есть. Я пойду в ле… в парк. Погуляю часок.

Он взял бумагу, карандаши и вышел. Крис никогда не любил ходить в парк, но он так привык гулять в лесу, в Фэриландии, что не мог без этого.

Крис сидел в парке, рассеянно глядя по сторонам. После деревьев, растущих в Фэриландии, парковые деревья, симметрично посаженные и одинаково постриженные, казались ему искусственными. Случайно его взгляд остановился на женщине с ребенком. Маленький мальчик сильно плакал, и женщине никак не удавалось его успокоить.

Крис подошел к ним:

 - Привет. Хочешь, я тебе что-нибудь нарисую?

 - А ты умеешь рисовать? - вытирая мокрое лицо, спросил мальчик.

 - Умею. И даже неплохо.

Крис начал рисовать то, о чем постоянно думал. Мальчик внимательно наблюдал за тем, как Крис рисует дворец, эльфов и их дома. На рисунке Крис изобразил и мальчика  с его мамой, стоящими на ступеньках дворца.

 - Это волшебный мир?

 - Да.

 - А это эльфы?

 - Да.

 - Ты все перепутал. Эльфы живут на деревьях. Их дома там.

 - Я тоже раньше так думал. Но эльфы живут именно в таких домах.

 - А кто живет во дворце?

 - Владыка эльфов и его семья.

 - А принцесса?

 - Принцесса тоже там живет…жила.

Крис так побледнел, что женщина остановила сына, у которого было еще много вопросов.

 - Все, пойдем. Не видишь, юноше плохо, а ты его утомляешь.

 - Не беспокойтесь, со мной все в порядке.

 - А мы завтра придем в парк, мама?

 - Если хочешь, придем.

 - И ты приходи, хорошо? - сказал мальчик Крису. - Я приведу своих друзей. Научишь нас рисовать эльфов? Пожалуйста.

 - Научу, конечно.

 - А как тебя зовут?

 - Кристофер.

 - А я Кристиан. Наши имена похожи, правда, мама?

 - Да. До свидания, Кристофер.

 - До свидания.

Крис вручил рисунок мальчику, и тот, довольный и счастливый,  пошел домой.

Весь следующий день Крис учил Кристиана и его друзей рисовать. Он рассказывал им про жителей Фэриландии. Раньше Крис мог говорить о Фэриландии только с Эвой. Но эти разговоры причиняли ему боль. А с детьми было проще. С ними не нужно было говорить о несчастной любви, страданиях, о войне и смерти. Но Крис не забывал твердить им, что лучшее место - это то, где ты живешь. И это место, твой дом, нужно любить, даже если знаешь, что существует волшебная страна, где все идеально. Честно говоря, Крис так не думал, но он не хотел, чтобы эти дети жили иллюзиями, чтобы они страдали, как он.

Дети с удовольствием слушали истории Криса и очень сильно старались научиться рисовать. Они были прилежными учениками. Хотя Крис все время думал о Менансее и Фэриландии, и эти мысли каждый раз заставляли сердце больно сжиматься, ему стало легче. Но иногда он думал, что все это очередная иллюзия.

«Я мастер придумывать иллюзии и жить ими. С детьми мне спокойно, даже хорошо, но эта иллюзия жизни рассеется, как и все остальное. Все же учить детей рисовать - хорошее дело. Может, это начало чего-то большего и важного?

Коэлия однажды сказала мне, что мы становимся счастливыми, когда дарим другим радость. Это я и попытаюсь сделать. Менансея сказала мне не упускать мгновений счастья. Может, мое счастье состоит в том, чтобы помогать другим, делать их жизнь красочнее? Менансея верила, что я буду совершать добрые поступки. Я вижу, что уроки рисования приносят детям радость. И я думаю, что универсального счастья нет. Не существует определенного состояния, в котором любой счастлив. То, что делает счастливым одного, может не значить ничего для другого».

Эва была счастлива, что Крис нашел себе занятие, которое вернуло ему хоть какой-то интерес к их жизни.

 Как-то вечером, после того, как Крис вернулся из парка, Эва подошла к нему и крепко обняла:

 - Крис, я так рада, что твоя жизнь налаживается. А я ведь боялась, что ты не сможешь вернуться к привычной жизни, что ты не сможешь жить… вне Фэриландии.

Крис улыбнулся Эве и пошел к себе в комнату.

«Если бы была хоть малейшая возможность вернуться в Фэриландию…»

В саду, пробившись сквозь землю, появился росток, который должен был вырасти в грушевое дерево.

 Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (10 голосов, средний бал: 3,10 из 5)

Загрузка...