Марьев Александр

2015.03.12(09-48-09)Свободный писатель, учащийся выражать свои чувства и эмоции посредством букв и запятых. Надеюсь, когда-нибудь из меня выйдет толк, а пока что лишь...


Военная драма "Последний ясный день"

отрывок

   Засыпая под грохот снарядов и свист пуль, я все чаще вспоминаю своего старика и все его наставления. Как странно, ведь всего несколько лет назад я с упоением читал его боевые очерки и воочию не представлял себе весь кошмар и ужас, творящийся на поле брани. Но кто бы мог подумать, что мне суждено перенестись с забрызганных кровью и грязью страниц отцовского дневника в настоящее пекло войны и стать свидетелем всех кошмаров, которые в те далекие дни казались мне лишь разыгравшейся фантазией моего отца.

***

- Наконец-то новое утро! - Подумал я, спрыгивая с постели и, не умываясь, бросился в комнату отца. - Пап! Вставай! Ты мне обещал! – Забираясь на кровать и тормоша отца, не прекращал я. - Хорошо, хорошо, я встаю, встаю. – Зевая, ответил он. – Поставь чайник на огонь, я спущусь через минуту. - Урааааааа! – Визгливым, детским голосом крикнул я и пулей устремился на кухню. Через минуту, как и обещал, отец показался на кухне с заспанным лицом и красными глазами. С тех пор как он вернулся с войны, жизнь у него была хуже некуда. Лишившись левой руки, он лишился своей  работы и своего великого будущего. Мой отец был гениальным пианистом. Потирая сильную руку с длинными пальцами о колено, он молча наблюдал за тем, как я, ухватившись обеими руками за ручку, пытаюсь поставить полный воды чайник на огонь, издавая пыхтящие звуки, напрягаясь по мере сил и пытаясь сделать невозможное. Каждое утро я делал все одно и то же – пытался вскипятить воду, но каждый раз отец, видя, что все мои усилия разбиваются в прах, помогал мне с этим делом. Я всегда любил его улыбку, с которой он позволял мне самостоятельно заниматься непосильными для меня делами. Это была улыбка непомерной любви и величайшей снисходительности. Встав со стула, он помог мне и вернулся на прежнее место. - Знаешь, когда я был маленьким, мой отец заставлял меня делать то, чего я не хотел. Он пытался сделать из меня того человека, которым сам не смог стать. Из-за этого мы не были близки, лишь год от года все дальше расходились во мнениях. Но один урок я усвоил точно: если хочешь чего-нибудь добиться, нужно идти против своих возможностей и добиваться всего самому, невзирая на преграды и сложности. Только честная победа стоит чего-то. Всегда будь человеком, сын мой, и не позволяй простым неудачам сломить твой боевой дух и поставить на колени пред невозможным. Я любил его слушать, мой отец был умнее многих! Но единственное, о чем он никогда со мной не говорил, так это о войне. Я видел в его глазах боль, которую не смогло стереть время, и никогда не сможет. Однажды, когда я без спросу залез на чердак в поисках чего-нибудь интересного, я наткнулся на его дневник, написанный болью и страхом, пропитанный слезами, потом и кровью, но наполненный доблестью, честью и отвагой, совершенной во время военных действий. Погрузившись в захватывающие события прошедших лет, ярко представляя отца в картинах своей фантазии, я совершенно потерял счет времени, и не услышал его тихо приближающиеся шаги. - Чем ты тут занимаешься? – Повышая тон, спросил он. Я же в страхе перед его гневом отбросил книгу подальше и машинально убрал руки за спину. - Негоже так обращаться с историей, сын, тем более с историей своего отца! – Более мягким тоном сказал он. - Прости, я не хотел, честно. – Начал оправдываться я. – Я просто искал что-нибудь интересное и нечаянно наткнулся на нее. Прости, прости, пожалуйста! - Рано или поздно нам пришлось бы затронуть эту тему. – Со вздохом, шепотом, промолвил он, и присел на табуретку, что стояла прямо у окна, выходящего на чистое поле. После его слов я немного осмелел и рискнул задать вопрос. - Расскажи мне что-нибудь из того, что было. Я люблю слушать твой голос.  – Попросил я. - Обязательно расскажу, но не в этот раз. Может, хочешь услышать о своей матери? – Отец ласково взглянул в мои наполняющиеся слезами глаза и нежно погладил по русой голове. - Я не знаю. – Сдерживая накатывающие слезы, ответил я. - Знаешь, она была самой чудесной женщиной из всех, каких я встречал  на белом свете. Я тебе не рассказывал, как мы познакомились? Это был далекий 1910-ый год. Тогда я служил в армии и нас отправили на полевые учения. Этот день с самого рассвета казался необычайно чудесным, будто бы предвещая нечто грандиозное! – Отец замолк, заглядывая в глубину своих сладостный воспоминаний, окунаясь в тот призрачный день, ловя всеми чувствами отголоски пережитых мгновений. Слегка прикрыв глаза, чтобы лучше разглядеть стирающийся от прожитых дней образ, он подал лицо вперед, к распахнутому окну, глубоко и медленно вдыхая свежие ароматы  уходящего лета 1939-ого года, пытаясь уловить что-то из далекого 1910-ого. Немного помолчав, он продолжил, не открывая глаз. Она стояла там, в пятидесяти метрах от меня, серпом срезая золотистые, переливающиеся на жарком солнце колосья пшеницы, одетая под стать погоде, в желтое, развивающееся на ветру платье. Ее русые, распущенные волосы выбивались из-под подвязанного на маленькой головке расписного платочка. Она монотонно, но с присущей лишь ей одной грациозностью, срезала колосья и складывала их в корзинку, висевшую на тонкой, загорелой ручке. Остановившись, я смотрел лишь на нее, позабыв обо всем, что было вокруг. Время перестало отсчитывать секунды, сердце замерло в трепетном волнении. И, паря над золотистыми хлебами, я двинулся в ее сторону. До конца жизни я буду помнить тот момент, когда заметил ее из сотни других девушек, работавших на одном поле. Растворившись в пространстве, я не заметил, как дошел до нее и… - Пап, она и правда была такой красивой, как ты всегда рассказывал? Отец, встрепенувшись, открыл глаза и ласково взглянул в мои. - У тебя ее глаза и носик. – Ответил он, и указательным пальцем дотронулся до кончика моего носа. - Подожди минутку, я совсем позабыл, что у нас была единственная сохранившаяся совместная фотография. Порывшись в старых архивах и перевернув все вверх дном, он огорченно опустился на колени и пристально взглянул мне в лицо. Его взгляд таил в себе безграничную грусть. Отводя глаза, он краем зрения заметил свой дневник и неожиданно повеселел. - Вот где она должна быть! Ведь я никогда с ней не расставался на фронте! -  Весело крикнул он и потянулся за дневником. Половицы под тяжестью его тела жалобно заскулили. Взяв в руки «дневник памяти», он отогнул корешок и вытащил старую, поблекшую черно-белую фотографию. - Смотри, вот она, твоя мама. – Старик весело улыбнулся, и в глазах его заплясали огоньки неподдельного счастья. Эта фотография была сделана в первый день нашего знакомства. Взяв ее в руки, я пристально вгляделся в лица своих отца и матери. Боже, как он постарел! Я переводил тайком взгляд с него на снимок и обратно. Перевернув карточку, я впервые увидел ее почерк.  Сильный и ровный. Вот какой она была на самом деле. Сильной и грациозной одновременно. Я даже подумал, как хорошо, что они тогда встретились и познакомились. «Возвращайся живым, я буду ждать тебя. Твоя возлюбленная» - Гласила надпись на фотокарточке. - Пап, а что было дальше? – Тихонько спросил я, не желая мешать ему, наслаждаться воспоминаниями. Отец не услышал моих тихих слов, а я решил его не тревожить. Я снова развернул фотографию и начал всматриваться в их лица. Маленький, точеный носик, как у меня, и большие, голубые глазки, прямо в точности, как мои! Улыбнувшись с гордостью, что я это часть ее, я вложил фотографию обратно и положил дневник на место. Настроение было хорошим. Сегодня, наконец, я увидел свою мать, которую прежде никогда не видел. Оставив отца сидящим на табурете, я осторожно и медленно встал и, обходя скрипящие половицы, спустился с чердака и вышел на улицу. День был точно такой же, как на фотографии, и чему я был безумно рад.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (41 голосов, средний бал: 4,49 из 5)

Загрузка...