Мартынов Денис

martynovБарт диагностировал смерь Автора, мы доросли до смерти Текста. Много информации, много отвлекающих факторов, подача агрессивна, повторы неизбежны. Прекрасные классические формы не работают да и не нужны. Пора пересекать границы и засыпать рвы. Между драматургией и прозой, между смыслом и жестом, между написанным и звучащим. Дивный новый мир. Наслаждаюсь им в литературной группе «Кавказская ссылка».

Roland Barthes diagnosed "the death of the Author", we have grown to "the death of the Text". A lot of information, a lot of distractions, aggressive approach, replays are inevitable. Lovely classic schemes do not work and do not need. It's time to cross the border and fill up the ditches. Between drama and prose, between sense and motion, between written and sounding. Brave new world. I enjoy it in the literary group "Caucasian exile."


Рассказ "Шорохи, скрипы" (отрывок)

И ничего хорошего ждать не приходится.

Вот они, совсем рядом. Усмехаются, что-то говорят на языке, переполненном хриплыми «к» и «х». Крепкие зубы блестят в желтом свете. Где-то за спиной раскаленный шар солнца перекатился за середину дня и соскальзывает к сероватым хребтам, сжимающим реку с двух сторон. И от горячего солнца и близкой реки воздух какой-то липкий. Душный. И слепни — зеленые, блестящие, похожие на пули из обоймы эстетствующего наркобарона — слепни в этой липкой жаре особенно наглые. Присасываются, и не отдерешь никак. Только с кровью. Засыхающей рваными мазками на зудящей коже.

Да еще вот эти вот. Местные.

Олег поправляет платок на шее. Вытирает мокрый подбородок. Солнце скроется, и станет холодно, в горах всегда так. А пока… Он морщится, поднимает глаза на местного, что стоит ближе всех. Их четверо у тропинки. Дальше пустота, обрывки бумаги и вытоптанные площадки со старыми углями. От пыльных Олеговых кроссовок тянется длинная тень. Таня старается держаться ближе, ее тень лепится поверх этой, сплавляется, смешивается до однородности — и не черной даже, а какой-то серо-коричневой, пропитанной бурой пылью этой горной долины.

Темные полосы перетекают через сухие пучки травы на краю тропинки, ртутно катятся под уклон, к застывшей воде: белому сиянию, обжигающему даже сквозь стекла дорогих очков.

У берега три машины. Звяканье музыки. Навес меж скрюченных деревьев. Дым с запахами горящего жира. Хлопки голосов. Человек десять, наверное. По-летнему ленивая, иссушенная жарой речка разливается здесь широкой лужей. Над той стороной высятся залитые солнцем зеленовато-желтые скалы, и где-то совсем рядом должны быть водопады, ради которых они сюда потащились. Вернее — это все Таня. Олег пошел потому, что нельзя же одной.

Пока не сдох телефон, все было предельно просто. Олег не скачивал маршрут, и так понятно — иди себе вдоль реки, наслаждайся видами. А потом началась жара, слепни, густой, похожий на бульон воздух. Ад. Линия, такая короткая на карте, на местности оказалась невероятно длинной, и поплавок конечной точки удалялся, уплывая все дальше. Только душное марево, бритвенные блики на воде и зудящие ранки на голой коже.

Таксист довез до начала тропы. Сказал, что может и прямо до водопадов, но нужно поверху и в объезд. Они отказались. Иди недалеко, а на машине будет совсем скучно. Сели, вышли, сделали пару фоток. Никакого приключения. А так хотя бы испытают новенькую палатку. Да и цены у местных таксистов прямо совсем курортные. Во сколько обойдется сразу до водопадов, даже спрашивать не стоило. Деньги исчезали с фантастической скоростью, а прошла только неделя каникул.

«Каникулы» — Таня придумала. Надо было как-то это назвать. «Совместный отпуск», «медовый месяц» — то глупо, то пошло. Каникулы — в самый раз. К ним и не готовились даже. Просто сложилось. Она никак не могла устроиться на работу, а его согласились отпустить. Решились за одну ночь, на следующий день уже смотрели рекомендации, заказывали билеты, бегали по магазинам. И все для того, чтобы барахтаться в этом ущелье, как рыбы в кастрюле. Жарко, мерзко и нечем дышать.

А ведь еще утром — душ, кондиционер, подрагивающий от легкого ветра тент уличного кафе. Милые улыбки. Все по плану. Маленькое приключение. Пройти вдоль реки, подняться на скалы. Водопады, палатка. Смотреть, как солнце прячется за горами, пить вино, разглядывать созвездия в огромном небе.

И где же это?

— Километров двадцать еще, братан,  — ближний из местных скалит зубы. Оборачивается к остальным. Те ухмыляются.

Олег молчит. Зло кусает губу.

— Ты вот тут иди, — подвинув остальных, вперед выходит мужик лет пятидесяти. Показывает направо, через речку. — Сначала по камням, а дальше ступеньки.

Олег смотрит на дорогу, которую загородили местные. Пыльная лента ползет вдоль реки, изгибаясь вместе с рыжей сухой землей. Уходить с дороги и перебираться на ту строну чего-то не хочется. Совсем. На карте про это ничего не было. Олег пытается вспомнить хоть какую-нибудь подробность, кроме фотографий самих водопадов. Таня обеими руками обхватывает его за локоть.

— Мы лучше сюда, — он кивает на дорогу. Голос хриплый и чужой. Колючие слова продираются сквозь сухие губы.

— Нет, — мужик улыбается. — Это в поселок. Вам зачем туда? Водопады — наверх. Поднимешься и сразу увидишь. Тут близко, — мужик показывает руками, насколько близко. Местные смеются.

Олег чувствует, как Таня тянет за руку, как перегибается через рюкзак с палаткой, как шепчет в самое ухо: «Нупойдемужечтомытутстоимонимнененравятся». Отталкивает ее. Быстро и зло. Отходит в сторону. Тонкая Танина тень падает на местных. Оставшись одна, она ежится, хочет подбежать ближе, но останавливается. Поворачивается, идет к речке. Олег смотрит ей в спину. Местные тоже.

Кивнув мужику, Олег широким шагами идет вслед за Таней, рядом с Таней, впереди Тани. Как будто все в порядке.

…   Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 5,00 из 5)
Загрузка...