Марта Бельченко

IMG_2379Я – мама двоих детей и люблю придумывать для них сказки. «Подарок для короля» – первая история из серии сказок про ведьмочку Елозийку. По образованию я – экономист, работаю в концерне Фольксваген. Рассказы и сказки пишу с детства, еще в школе записывала в тетрадях волшебные истории. Сейчас работаю над романом. Кроме того, увлекаюсь рисованием, выпечкой, много читаю.

I am a mom of two children and love to invent tales for them. “Present for the king” is the first story in a series of tales about the witch Eloziyka. By education I am an economist, working in Volkswagen. I write stories and fairy tales from childhood, at school recorded in notebooks magical stories. Now I’m working on a novel. In addition, interest in drawing, baking, read a lot.


Сказка “Подарок для короля”

отрывок

В тот солнечный базарный день у тётушки Гортензии было много посетителей. Одному погадай, другой любимого приворожи, а кому сделай заговор на удачу и деньги. Вот и выгнала она Елозийку из перевозного фургончика, чтобы под ногами не путалась да ненароком не вредничала.

Елозийка особо не расстроилась. Насыпала лошади овса, тарелки глиняные помыла, купила мясных да творожных кружеников к обеду. А потом залезла на столб, на который обычно привязывают петухов и сапоги как приз для особо ловких, да и уселась там, болтая босыми ногами и задирая прохожих. Много ли надо восьмилетней девчонке для развлечения? Сверху вид хороший: на ровные ряды сваленных в кучи товаров – тканей, овощей-фруктов, специй, ароматов в пузатых флаконах, обуви; на оранжевый фургон тётушки Гортензии с синей надписью «Гадания и предсказания»; на загоны с коровами и овцами; на терракотовые черепицы крыш города, обступившего острые башенки королевского замка. Удобно Елозийке, озоруй сколько хочешь, а на столбе её никто достать не может.

– Эй, красноносый, это ты всю ночь к нам в окно светил? – кричала она мужичку с бутылкой в кармане.

– Тётка, арбузы не растеряй! – хохотала над грудастой торговкой.

Люди суетились, занимались своими заботами, спеша закончить их к закату; к тому времени всему городу была обещана бесплатная выпивка в честь коронации наследника престола. До Елозийки никому не было никакого дела, и она вскоре заскучала, придумывая новую забаву. К примеру, можно впрячь десяток кошек в тележку зеленщика и так прокатиться по улицам…

Но тут её внимание привлёк высокий человек, укутанный в не по погоде длинный плотный плащ; лицо незнакомца скрывалось в тени капюшона. Руки спрятаны в глубокие карманы, на ногах, – Елозийка присвистнула, – дорогущие туфли, расшитые камнями, блестящими на солнце. Важная персона! И как его занесло на плебейский базар?

– Не жарко ли тебе, странник? – Елозийка легонько взмахнула пальцами, и незнакомец, ослеплённый обильно полившимся потом, резко скинул капюшон.

Крутой лоб над хищным разлетом бровей, широкий рот. Рука в перстнях потянулась за привязанной к поясу фляжкой. Пусто. Незнакомец в отчаянии потряс ею, ловя последние капли горячей ладонью, так что Елозийке стало его жалко, и она прошептала заветные слова. Из фляжки хлынула вода, незнакомец оторопело смотрел на неё какое-то мгновение, а потом начал жадно пить.

Елозийка рассмеялась, и странный человек недоуменно дёрнулся в ее сторону, но никого не увидел, пока не догадался поднять голову.

– Твои проделки? – голос у него был низкий, с хрипотцой.

– Ну, мои, – с вызовом ответила Елозийка, а незнакомец неожиданно улыбнулся и уже спокойнее поинтересовался:

– А ещё на что способна?

Елозийка замялась. Не хотелось признаваться, что она пока не так много умеет, как, к примеру, тётушка Гортензия. Жидкости ей подчинялись охотно, а вот всё остальное она еще изучала вечерами да в долгой дороге.

– Снег и дождь призывать, на картах гадать, одаривать ненавязчиво, коровам удой повышать… А почему спрашиваешь?

– Спрашиваю – значит, надо. Одариваешь, говоришь… Слезай, поговорим, – и незнакомец приглашающе взмахнул рукой, но Елозийка не спешила спускаться со столба.

– Звать тебя как? – требовательно спросила. – Кто ты такой и что тут делаешь?

Незнакомец покачал головой.

– Могу ли я доверять тебе, девочка с грязными пятками? – спросил он уже довольно напыщенно. – Ибо это великая тайна, и лишь немногие посвящены в неё.

– Во что? В твое имя? – удивилась Елозийка, и собеседник поморщился.

– Имя мое – Равашаг, и я – первый министр короля, – церемонно поклонился он. – Но остальное могу рассказать только в тихом месте, потому как тут мы привлекаем излишнее внимание.

Елозийка соскользнула по столбу, встала рядом с собеседником. Тот наклонился к ней, рассматривая.

– Маленькая ты какая-то… –  пробормотал с сомнением.

– Маленькая, да не корявенькая! – насупилась Елозийка.

– Ишь, дерзкая… А покажи, как ты удой повышаешь? – небрежно спросил, указав пальцем на тощую коровенку, которую тщетно пыталась продать сухонькая старушка в штопаном платье.

Елозийка протянула руки к животинке, равнодушно жующей букет ромашек, и та вдруг широко распахнула глаза с рыжими ресницами, копыта её заскользили по утоптанной сотнями ног базарной площади, пытаясь удержать растущее и тяжелеющее вымя. Застучало каплями по пыли молоко, и старушка, ахнув, кинулась доить коровенку.

– Это что же, это откуда же? – очумело бормотала она, растягивая щербатый рот в бессмысленной улыбке.

– Как ты это делаешь? – вкрадчиво спросил Равашаг, мягко тесня Елозийку в сторону от шумной толпы.

– Талантливая, – коротко, но гордо ответила та.

– А зачем ты это делаешь? Добрая ведьма? Смешно.

– Почему сразу добрая? – надулась Елозийка. – Я не обязана быть доброй, как феи!

– Значит, злая?

– Ну вот, теперь злая… Обычная! Странный ты какой-то. Разве мир разделен на белое и чёрное?

Несколькими минутами позже они сидели в прохладе таверны, и Елозийка, не стесняясь, уплетала ветчину и яблочный пирог. Равашаг расспрашивал её о жизни бродячих гадалок, о странствиях и тётушке Гортензии.

– То есть ты можешь делать и добрые, и… не очень добрые дела? – спросил он, когда Елозийка сыто откинулась на высокую резную спинку стула.

–  За добро надо платить добром, а за зло – по справедливости. – Елозийка поковыряла ногтем в зубах.

– Тебе платят за это?

– Иногда.

– А если бы я предложил тебе работу? Чего бы ты захотела за нее, маленькая ведьмочка?

– Платье хочу… бархатное. И атласные туфельки, – задумчиво пробормотала Елозийка. – А что за работа?

– Одарить наследника Ферга. Слыхала про такого? – Елозийка с готовностью покивала. – Обычно это делается после рождения королевского ребенка, а также во время коронации. Во дворец уже приглашены феи, но они, как всегда, пожелают простое – счастье, здоровье…

– А разве это плохо? – удивилась Елозийка.

– Видишь ли, Ферг – необычный человек. Злость и постыдные подозрения живут в его сердце, а ненависть отравляет разум. Оттого не знает он, что творит, и, скорее всего, не сносить мне головы после его коронации.

– Ты боишься смерти?

– А кто её не боится? – Равашаг подался вперед, навалился грудью на стол. – Но страшнее для меня то, что произойдет со страной. Сумасшедший диктатор способен уничтожить мир вокруг себя! Многие погибнут по прихоти, в огне его бешенства.

Равашаг задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Предлагаю сделку. Ты мне поможешь и получишь за это платье, туфли и любой перстень с моей руки. Мало того – останешься при дворе, в почестях и богатстве. У тебя будет власть и свобода делать то, что захочешь. Если это не повредит государственным интересам. И моим.

– А тётушка Гортензия?

– И тётушка Гортензия.

Задумалась было Елозийка, да Равашаг пальцами перед ней шевелит, камни так и сверкают – прозрачные, кровавые, фиалковые. Такой перстень понравился бы тетушке Гортензии. А в случае неудачи и сбежать всегда можно. Кто маленькую верткую девчонку поймает?

– А чего делать-то надо? – спросила Елозийка, нарочито-доверчиво глядя в темные глубокие глаза.

– Заставь его слушаться и почитать меня, как уважаемого наставника. Пойми, я управлял страной с позволения покойного ныне короля, отца Ферга. Никто не умеет делать этого лучше, чем я! Монархам бы только охотиться да на балах танцевать. А налоги? А армия? А дворцовые интриги? Не говорю уже про публичные казни, без которых заскучает народ! Всё на первом министре! И для этого надо всего лишь подтолкнуть наследника к передаче некоторых полномочий мне. Мне! А для этого ты скажешь следующее…

Лучи закатного солнца оранжево высвечивали охотников с собаками на гобеленах, которыми были затянуты стены небольшой комнатки со скудной мебелью – кушетка да пара стульев с изогнутыми, будто в полуприседе, ножками. Елозийка даже удивилась такому аскетизму. Ее уверенность в том, что во дворце все должно быть украшено золотом и пушистыми коврами, испарилась.

Алое платье сидело безукоризненно. Туфли немного жали, но кого волнуют такие мелочи! Елозийка вертелась перед зеркалом, пытаясь заглянуть себе за спину, на ряд пуговок из слоновой кости, упирающийся в большой бант на талии. Жаль, конечно, что не удалось выпросить шифоновые крылышки, ведь так хотелось быть похожей на волшебную принцессу! Елозийка вздохнула. Но ничего, и так неплохо. У неё никогда раньше не было такого красивого платья.

– Ну-ка, ну-ка, ну-ка! – раздался певучий голос, и в комнату вплыли три прекрасные дамы. – Кто это тут у нас? Чернявая кроха-моркоха! Что ты забыла во дворце, ведьмочка?

– Добрые феи! – выдохнула Елозийка и вытаращилась на их наряды. Розовый, желтый, фиолетовый. Воздушные, словно сотканные из лунного света, украшенные ясноцветом и каплями хрусталя. Видимо, восхищение было явно написано на её лице, потому что феи дружно рассмеялись, а одна из них, в фиолетовом, наклонилась к Елозийке:

– На что рассчитываешь, пигалица? Думаешь, наследник примет твой дар? Он даже слушать тебя не будет! Посмотри не себя – волосёнки по плечам рассыпаны, ноги к туфлям не привыкли, а платье… Ты его из шторы сшила?

– Зато в нем зимой теплее, чем в ваших! – огрызнулась Елозийка. Она почувствовала, как кровь прилила к щекам, а глаза наполнились слезами.

– Даже не пытайся с нами тягаться! – прошипела фея в желтом. – Ты не останешься во дворце, хоть наизнанку вывернись! А останешься – получишь от нас заклятье в виде забвения! Никто из тех, кого любишь, не вспомнит о тебе, словно тебя никогда и не было!

В дверь робко постучали, и фея в розовом процедила:

– В чём дело?

– Коронация начинается, вас приглашают, – перепуганный слуга поклонился до пола.

Феи презрительно вскинули подбородки и величественно вышли. Елозийка же обессиленно упала на кушетку, подпёрла кулачками горящие щеки и погрузилась в невесёлые раздумья.

Враждебность фей была неожиданной, но, с другой стороны, они правы. Кто она такая? Уличная девчонка, воспитанная в простоте тётушкой Гортензией… Конечно, всем хочется власти и богатства, чем феи исключение?

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (12 голосов, средний бал: 2,92 из 5)

Загрузка...