Мария Тумова

Меня зовут Мария Тумова. У меня инженерное образование, но лет с 11-13 я любила писать. Стихи, прозу, сценарии. В 2012 году закончила курсы режиссуры. Сняла несколько короткометражных фильмов. Моя первая книга была написана еще в 2007 году, но тогда не была напечатана. Чем старше я становлюсь, тем глубже понимаю, что хочу заниматься именно творчеством.

My name is Maria Tumova. I am an ingeneer, but I started writing at the age of 11-13. I write verse, prose, screenplays. In 2012 I completed the directing courses, shoot several short movies. My first bookwas completed in 2007, but at that time it was not printed. The older I get the more I realise that creative work is the best for me.


Роман "Обнаженные души"

отрывок

Пыль ложилась густеющим слоем. На полы, шкафчики, столы, стулья… Серый, пасмурный холодный дом стал приютом для одиночества.

Соланж сидела в гостиной в старом деревянном кресле-качалке, там, где любил в свое время сидеть отец. Глухо стукали часы. Как когда-то давно, когда она не пошла на решающую встречу с Айзеком. Почему-то именно сейчас отчетливо вспомнился тот момент. Тот день, когда она предала человека, любившего ее. А ведь тогда она боялась только лишений, голода и нищеты. Тогда она не знала, что такое страх – страх потерь, страх разрушений, страх одиночества.

Соланж не плакала, забывшись в полудреме с открытыми глазами. Ей казалось, что суровые фамильные часы отсчитывали ее последние минуты.

Бежать… Может быть, сейчас она теряла свою единственную драгоценную возможность. Так тяжело бежать от своих, от еще живых, но уже потерявших надежду. Помочь им она не могла. Не могла даже увидеть, даже проститься. Надо было бежать, но она не могла себя заставить. Не могла, словно здесь, в опустевшем Орийаке, ее все еще что-то держало…

***

Шумно встрепенувшись, стая птиц взметнулась в сизое предрассветное небо. Соланж встала и подошла к окну.

Светло, но за пеленой туманных сизо-дымчатых облаков солнца не было видно. Сердце сжалось внутри. Все? Прервалось мгновение?

Суровая тоска въелась в сердце до пустоты. И вновь наступила тишина. Зловещая и холодная. Дольше оставаться нельзя, – почему-то подумала Соланж. Словно оборвалась та ниточка, что держала ее в этом городе.

***

Она взяла только самое необходимое. Из-под декоративной вазы в саду она неуверенно достала пистолет, переданный ей когда-то Венсаном. Черное, страшное, смертельное оружие.

Соланж кинула прощальный взгляд на сероватое обветшавшее крыльцо. Все осталось в прошлом. Ничего не вернуть. Надо двигаться вперед.

***

На выезде из Орийака, едва пряча дрожь, Соланж протянула офицеру документ. Тот пристально посмотрел на бумажку, а затем на нее. Ее лицо было бледным. - Этот пропуск выдал Вам лично фон Беерхгоф? – наконец спросил он. - Нет, – рассеянно произнесла Соланж, – Мне выдали в комендатуре. Он еще раз подозрительно посмотрел на нее. Что-то случилось? Так и хотелось спросить... Но она молчала, блокируя дрожь, борясь со страхом, бледная и бессильная. Наконец, он вернул бумажку и махнул рукой. *** Начинался дождь. В лужах хлюпала вода, и листва, зеленая и прошлогодняя, тонула в мутной воде, на покрытой пыльной грязью дороге. Соланж передвигалась на попутках. Несколько километров на телеге в деревне, пара машин. Попутчикам она рассказывала, что едет к сестре в Нормандию, единственному выжившему близкому человеку. Все сочувствовали, такая молоденькая и так настрадалась, желали удачи. Никто не мог даже подумать об истинной цели ее путешествия. На своем пути она встретила еще несколько постов. Здесь никто ничего не знал ни о заговоре Сопротивления в Орийаке, ни о застрелившемся коменданте. Пропуск принимали безоговорочно. Часть дороги, уже в лесистой местности, пришлось идти пешком. Неровная, каменистая почва, сырой пронзительный ветер в спину... Дождь усиливался. Идти становилось все тяжелее и тяжелее. Она остановилась и помассировала уставшее колено. Огляделась и заметила под ветвями склонившихся сосен небольшое укрытие. Соланж устало добрела до укрытия и практически упала на холодную землю. Она закрыла глаза. По лицу бежала вода, мешаясь с солеными слезами. Она еще плакала, еще чувствовала. Дождь хлынул обрывистым ливнем, словно водопад разверзал небеса. Холодный ветер проникал под одежду и ходил колючими мурашками по спине и ногам. Впереди сквозь завесу тонких колыхающихся веток видны были лишь потоки воды и тонувшие в тумане края дороги. Серое, болезненное прошлое и еще менее ясное будущее. Ты думаешь, мы все погибнем? А ты думаешь, мы все выживем? ***

Дорога все время шла вверх и вверх, так что Соланж уже с трудом поднимала ноги. Это была едва различимая тропа среди каменьев, густых колючих кустов и деревьев, свивающихся по сторонам в чащу. Было уже совсем близко. Сил почти не осталось. Резко и неожиданно сзади лязгнуло оружие.

- Стой! Кто идет?

Соланж отшатнулась. Человек с жалостью посмотрел на нее, такой хрупкой и несчастной выглядела она.

- Подожди тут.

Соланж оперлась о ствол дерева у дороги и устало закрыла глаза. Все почти закончилось.

- Мадемуазель Варенкур, – вдруг услышала она.

Соланж обернулась. Это был Хорхе Лунес. Он глядел на нее со смесью радости и волнения. Такое родное лицо, но такое ослабшее, осунувшееся.

- Как Вы тут? Какими судьбами?

- Я принесла сведения для группы Ловаля. Все должны готовиться к встрече союзников.

- Скоро уже. Скоро! – с воодушевлением произнес он, – Как Сесар?

- Он погиб, – пустым голосом произнесла она, – Его убили.

- Жаль. Какой человек был… – Хорхе помрачнел.

- Пойдемте, Соланж. Я вас провожу к Ловалю. Все будет хорошо.

Он с теплом, нежно обнял ее за плечи и повел вперед.

***

6 июня 1944 года. Наступил день D, так в военных кругах именуется дата высадки десанта на захваченную территорию. Силы Сопротивления были сгруппированы вблизи района высадки, предупрежденные такими же маленькими группами, как группа Венсана Кара. Вместо наиболее вероятного места для высадки – побережья пролива Ла-Манш и Па де Кале, были выбраны преимущественно пляжи Нормандии: Омаха, Суорд, Джуно, Голд, Юта. А также несколько городов близ побережья.

Соланж двигалась вместе с отрядом макисов под командованием Эдмона Ловаля. В последнее время она стала ко всему равнодушна. Окружающее воспринималось словно сквозь пелену, навеянную пустотой от потерь.

Накануне высадки Ловаль подошел к ней с угрюмой улыбкой. Он заглянул в ее пустеющие, потерянные глаза с нежностью и состраданием.

- Все еще впереди, девочка. Жизнь еще не закончилась.

Но в тот миг она была слишком слаба, чтобы поверить в это. Высадка прошла ночью. Было тихо до самого рассвета, а потом все началось. Выстрелы, канонады, крики. Легкое, розоватое зарево рассвета разрывали сверкающие блики взрывов. Вновь полилась человеческая кровь на измученную землю.

Соланж укрылась в одном из обозов Ловаля. У нее началась лихорадка. Призрачными бликами мелькали образы родных и потерянных людей. Ксавье, Сесар, Ева, Венсан. Никогда больше она их уже не увидит. Отец, Айзек…

Дождь все не прекращался, сурово хлестал ледяными потоками ветер о бока обоза.

Крики, стоны. Совсем недалеко. Война гремела в ста шагах от нее. Случайные пули попадали в невинные стволы рвущихся под ветром стволов деревьев. Она дрожала от холода, от неуютного чувства, так похожего на страх. Но страх ли это был? Страх чего? Потери? Боли? Терять было нечего, а боли она уже не боялась. Промозгло, пусто, дико….

В этот страшный миг и жить не хотелось, и умирать не хотелось…

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 4,00 из 5)

Загрузка...