Мария Александровна Хаустова

IMG_2781

 Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (55 голосов, средний бал: 4,11 из 5)

Загрузка...

Меня зовут Мария Александровна Хаустова. Родилась и живу в г. Кириллов Вологодской области. Это Россия. Мне 26 полных лет. В 2007-м году закончила библиотечное отделение Вологодского областного училища культуры; в 2013-м – филологический факультет Вологодского государственного педагогического университета. В настоящее время тружусь в общественно-политической газете Кирилловского муниципального района Вологодской области «Новая жизнь» ведущим специалистом корреспондентом. Творчеством я занимаюсь с 2008 года, с того времени, когда устроилась на работу в редакцию. Сейчас у меня готовится к выпуску сборник рассказов «Такое разное детство», а также находится в разработке произведение под названием «Розовый фламинго». Это история мужчины, прошедшего все ступени исправительной системы, начиная с интерната для трудных детей, и, заканчивая строгачом. Прототипу моего героя в настоящий момент 35 лет, он снова сидит. А суть произведения такова: исправительная система, как и все другие, не совершенна. И вместо того, чтобы исправлять оступившегося человека, она учит его другим «тюремным профессиям и навыкам», с которыми осужденные после освобождения чувствуют себя настоящими профессионалами и на свободе дают волю своим рукам и помыслам.

На ваш суд я выношу свой первый роман, исполненный в традициях мелодрамы, который получил название «Мамочка из 21-го бокса, Или «Amoreday». Надеюсь, он найдёт отклик в ваших сердцах. Судьба Машки Ждановой, главной героини сего произведения – это судьба простой российской женщины, которая оказалась в трудной жизненной ситуации, но и из неё она найдёт свой выход…

______________________________________________________________________________________________________________

Мамочка из 21-го бокса, Или "Amore day"

Отрывок:

Зинка притащила мне синие бахилы на ноги, такого же цвета сорочку и шапку. По кой леший мне ваша шапка?! У меня волосы и так в косу убраны…

-На чем рожать будешь? На кровати или на кресле? – приподнимала брови Людмила.

 - На кресле. На нем ведь легче?- с надеждой в голосе проговорила я.

- Наверно, легче. Попробуй, - раздвигая его, соглашалась со мной акушерка.

И вот картина маслом. Лежу я на этом кресле. Зинка мне чулки какие-то натягивает, Людмила ногу держит, да приговаривает: «Тужься-тужься». А я и не понимаю: «Неужели сейчас все начнется…» Я как на это кресло забралась, мною такое спокойствие овладело, будто ничего мне больше и делать не надо. Все. Баста. Лежу – помалкиваю. От схваток устала уже. А акушерка опять за свое: «Тужься, Маша. Пробуй»! Санитарка мне под голову положила свою руку. Костлявую. Тонкую. Мне неудобно – жуть! А сказать ничего не могу, и пошевелиться тоже не могу – боль дикая!

Влетает мой любимый гинеколог! Мужчина! О, как я тебя ждала! Оказывается, я тебя ждала.

- Почему не позвонили?! Я как чувствовал, что раньше начнется! Как чувствовал! Так, Маша, теперь ты поступаешь в мое распоряжение! Приказы здесь отдаю я, твоя задача – их четко выполнять! Если будешь что-то делать не так – буду орать, ругаться и топать ногами.

- Орите, мне-то что. Я к этому привычная, у меня мама такая же… - как будто само собой разумеющееся приняла я его слова.

Гинеколог оттолкнул капарукую санитарку, обхватил меня где-то под руками и подтащил наверх. «О, Господи, спасибо, что ты послал мне на роды мужчину! Сильного! Уверенного! Его уверенность передалась и мне!»- именно так я думала в тот момент.

«Маша, Маша… Отдышись! Отдышись и начинай сначала»!- говорили мне мои родильные помощники.

А я запыхалась вся. Ведь и знаю, что вверх тужиться нельзя, а разве, когда выбьешься из сил, сможешь делать так, как надо? Вот и я не смогла. Лежу, и, кажется, что голова сейчас лопнет, а глаза так и вылезут из орбит. Ну, думаю, и видок, наверно, у меня сейчас. Я взяла да и глазоньки-то свои прикрыла… А они такие горячие, что веки жжет!

«Маша! Машенька! Машуня!» - кричал меня врач. Напугался. Видно подумал, что сознание потеряла… А я глаза открыла, да и спрашиваю нагловатым тоном: «Ну, чего? И глаза уж нельзя закрыть?!»

«Ф-фу,- выдохнул гинеколог. Ты и здесь в своем репертуаре. Маша, ты без шуточек вообще можешь? Давай тужься, недолго уже осталось».

Тужиться-то я тужусь, а вот дыхания-то мне не хватает. Знаю, что носом нужно дышать, а ртом-то удобнее!

«Не дыши ртом! - заорал на меня врач.- Не дыши! Кому говорю, не дыши»! Закрыл он мой рот своей огромной пятерней, и не отпускал, пока головка не показалась…

«Давай, Машуня, брюнетку родишь! Давай-давай! Ты сможешь!»- говорил мне врач. На мгновение мне показалось, что не смогу. Нет сил. Закончились. Но все-таки я взяла себя в руки и решила сделать последний рывок – порвусь, так порвусь! Будь что будет! Мои ноги держали врачи, и тянули их в разные стороны. Но моей силы было больше! Непроизвольно ноги притягивались друг к другу, и акушерка выпалила мне: «Ну и сильная же ты, Маруся»! «Так ведь я ж не специально», - поникла я. «Ещё бы ты делала это специально», - со смехом выпалила Людмила.

«Э-э-э-э!», - только и вырвалось из моей груди. Я поняла, что все-таки без разрывов не обойдется, и выдохнула так, как только хватило сил. Что-то большое прошло через меня и выплыло дельфином наружу. Родила. Но что же? Почему она молчит? Малышку унесли на другой стол. Он был подальше от меня.

«Дыши, дыши! Ну, малютка!»- хлопала новорожденную по попке и ножкам Людмила Владимировна. Сердце стучит, а не дышит! У меня все как в тумане. Только слышу голоса: «Ну что ж ты! Ну, давай»! Зинка стояла в полуобморочном состоянии: такое ощущение, что она видит новорожденного в первый раз. Я молчала. Смотрела на акушерку, пытающуюся что-то сделать с моим ребенком, и молчала. Я выбилась из сил. Гинеколог вспомнил про меня и спросил настороженным голосом: «Укол делали»?

-Какой? – еле слышно произнесла я.

- Все с тобой понятно.

«Зинаида, неси укол! Зинаида! Зинаида! Ё-пэ-рэ-сэ-тэ! Ты долго будешь стоять»?- кричал на санитарку мой любимый врач. Та метнулась за лекарством. «Держи жгут! Держи жгут! Я сказал, жгут держи»! – снова говорил он Зинаиде. Владимир Анатольевич ввел мне лекарство для сокращения матки. «Отпускай! Отпускай! Господи! Что за дура! Жгут отпускай! – слышала я сквозь пелену, стоящую перед глазами. - Ну, все… теперь синяк будет!»

Гинеколог снова убежал к моей девочке. Она все не дышала. Какой-то трубочкой он прослушал ее сердце – оно четко отбивало такт.

-Странно… Почему она не дышит?..

Малышке моей процедуры какие-то делают восстанавливающие, а я лежу на столе, трясусь как осиновый лист, то ли от перенапряжения, то ли от избытка нервов – не знаю.

 «Несите дыхательный аппарат! - слышу я. - Черт! Розетка не подходит»! После этих слов у меня онемели руки. Откуда-то прибежало много-много врачей, или мне так показалось в тот момент, что их было очень много. Мою малютку унесли в другой кабинет, я осталась наедине со своими мыслями и чувствами. Я дрожала от каждого шороха, прислушивалась к шагам, которые неслись из коридора, боялась, когда открывались двери в мою палату. И тишины я тоже боялась. Я не знала ни одной молитвы, и молилась своими словами. Я просила Бога, чтобы моя девочка выжила. И тут вспомнила - утром по телевизору показывали сюжет о Николае Чудотворце, будто б сегодня, 19 декабря у него день памяти!

«Николай Чудотворец, помоги! Спаси! Прошу тебя!»- кричала я без слов. Хотите, верьте, хотите, нет – совпадение это, мастерство врачей или промысел божий, но девочка закричала! В палату вошла акушерка и сказала: «Маша, девочка дышит самостоятельно, двигается, глазки открыла, но ничего обещать не могу»… Было такое ощущение, что после этих слов я и сама ожила, правда, въелось в сознание это зловещее «ничего обещать не могу». «А реанимацию вызвали?!» - спохватилась я. «Конечно, вызвали! Едут уже!»- таков был ответ на мой вопрос.