Мадина Шамуратова

20140721_191903Мне 17 лет, родилась и живу в Ташкенте. Пишу стихи и короткие рассказы с детства, в одиннадцать лет я заняла первое место в конкурсе от журнала "Ромашка" в категории "Поэзия". Тогда мои стихи были в основном о природе, животных и забавных случаях из жизни. Росла я, росло и мое творчество. Сейчас в своих произведениях я затрагиваю внутренний мир человека, то, как он меняется под воздействием различных ситуаций, сохраняя при этом толику иронии и гротеска. Мои любимые жанры - научная фантастика, юмористическое фэнтези и психологический роман. Помимо литературы, в сферу моих интересов входят вокал, спорт и крепкий здоровый сон.

I'm 17, I was born in Tashkent. I've been writing poems and short stories since childhood, at 11 years I took the first place at the competition of "Romashka" magazine in the category of poetry. Those times my rhymes were mostly about nature, animals and funny life occasions. While I was growing, my works were also growing. Now in my creative work I intend to touch inward life of a human and its changing under the influence of different situations, keeping a little bit of irony and grotesqueness. Me favourite genres are science fiction, humorous fantasy and psychological novel. Except for literature, I'm interested in singing, sports and sound sleep.


Психологическая повесть "Уровень"

отрывок

Мужчина, отец семейства, что так мирно, хоть и с легким унынием, кормило уточек, с ужасом смотрел на кисть правой руки, на браслет, который почему-то из желтого стал зеленым. Женщина грустно обняла его и не отпускала, а сын лет пяти просто стоял рядом в недоумении. Прошло около минуты, и стал слегка слышен специфический механический шум, некое жужжание, какого я никогда раньше не слышала. Звук доносился откуда-то сзади и все приближался. Я обернулась.

Машина красного цвета и ростом в два раза выше человеческого направлялась в сторону семьи. Робот снизу был оснащен восемью лапками, и потому походил на паука. В остальном он ничем не напоминал какое-либо живое существо: все, что было выше так называемых лапок, представляло собой некую груду всего того непонятного, из чего перспективные молодые студенты создают свои замысловатые устройства.  Передвигался очень быстро, однако по мере приближения к жертве замедлялся.

Вот он уже настиг мужчину, ужас на лице которого за прошедшую минуту успел смениться выражением тупого смирения. Мальчонка отшатнулся в сторону, а из машины тем временем выдвинулось какое-то железное кресло, и жертва покорно села в него и застыла. Я встала и подбежала ближе, всмотрелась в лицо этого незнакомца. Мне никогда не приходилось видеть вживую такое пустое, ничего не выражающее лицо, простенькое лицо с маленькими карими глазками, толстыми губами и носом в форме картошки. Неприятное зрелище, его как будто загипнотизировали: глаза блеклые, неестественное положение тела, отсутствие малейшего движения... Рыдал его сын, он наконец-то осознал, что происходит. Робот хладнокровно направился обратно, навсегда забирая обыкновенного и не виновного ни в чем человека. Женщина успокаивала мальчика и, заметив, что я наблюдаю, метнула в мою сторону полный высокомерия и презрения взгляд. Я пошла обратно к тому месту, где остался мой новый знакомый. Под дубом уже никто не сидел, вокруг тоже никого не было.

            «Ну вот и познакомилась» - была моя первая мысль. У него, само собой, могли быть серьезные причины, чтобы уйти, но нельзя же так бесцеремонно. В глубине души я с самого начала нашей беседы надеялась обрести в его лице друга или нечто немного большее. Надеяться на последнее, конечно, напрасно. Разве я могла ему понравиться? Ему просто не с кем здесь общаться, и он чрезвычайно любопытен, поэтому и начался разговор. Видно, уж такова моя жизнь, и мне суждено быть всегда и везде одиночкой. Я так же сочетаюсь с окружающими, как огроменное гуталиновое пятно с роскошно обставленной комнатой.

Я опустилась на свое прежнее место под дубом и уставилась на мутную гладь прудика. Долго горевать из-за одиночества мне не пришлось: в голову пришли другие мысли. Неужели? Этот мир не мой? В таком случае, можно легко объяснить все, что произошло: и то, что я никому не дозвонилась, и странность этого города.  А что, если это галлюцинация, сон, видение? Если подумать, то я никак не могла остаться невредимой после удара током. Допустим, смерть не наступила. Что тогда?

Больничная палата. Откуда-то с потолка я наблюдаю безжизненное тело под капельницей. Чей-то женский голос:

— Кома глубокая. Даже не знаю, как успокаивать ее родственников. В таких случаях обычно так и не приходят в себя.

— Успокаивать? Юная придурочная девочка, кто виноват, что ей не хватило здравого смысла и совести? Она же хотела умереть, пускай умирает, — ответил мужской.

Они оба замолкли и покинули помещение. Приглядываюсь к застывшему лицу: ну конечно же, это я и есть. Выгляжу просто ужасно. Если бы не прыгающая ломаная линия, которая показывает сердечный ритм или что-то вроде этого, я сочла бы себя мертвой. Но, если верить мужчине в белом халате, надеяться особо не на что.

Что я наделала?

            Парк совсем опустел, а солнце почти полностью скрылось. Появляется мысль, что пора бы вернуться в свое временное пристанище, хоть и не такое комфортное, но, по крайней мере, безопасное. А вот парк, в свете солнечных лучей казавшийся безобидным и незамысловатым, в данный момент таил в себе угрозу. Мои глаза не заметили никого вокруг, однако тихие подозрительные шорохи заставили насторожиться. Кто-то есть сзади, вне поля зрения, доступного мне. Вывернув назад шею и немного повернув корпус, я убедилась в том, что опасения имели базис: какой-то высокий мужчина стоял метрах в десяти от дерева, повернутый лицом в мою сторону. Стало не по себе, меня охватило оцепенение. Среди монотонного пения сверчков и еще нескольких знакомых всем составляющих ночной фоновой музыки все громче становился звук травы, приминаемой человеческими шагами.

Все произошло мгновенно. Я сорвалась с места и изо всех сил побежала в сторону дороги, и подозрительная личность понеслась за мной. Дистанция была недлинная, но я позорно споткнулась и растянулась на траве. Поднимаясь на ноги, я поняла, что опоздала. Сильная рука впилась в мое плечо, не позволяя бежать дальше.

— Ты пойдешь со мной, - прозвучал хриплый и явно неадекватный голос.

Я стала брыкаться, нанося удары свободной рукой и ногами. Отпор был достойным, мужчина даже отшатнулся, но ручищи не разжал. Не знаю, смогу ли одолеть его? Даже в темноте я видела словно горящие безумным блеском желто-зеленые глаза. Мужчина угрожающе захрипел, и стало жутко. Внезапно и второе мое, левое плечо, ощущает боль. В панике я отбиваюсь еще сильнее, но это уже не действует на него, как будто он сделан из камня. В тот момент, когда я уже начинаю сомневаться в своей победе в этой борьбе, а в голове проносятся картины всего того, что он сейчас со мной сделает, маньяк вдруг обмяк и отпустил меня. Через мгновение до меня доходит, почему: он прилежно, как и семьянин сегодня днем, садится в механическое кресло. Я не слышала скрежет подъехавшего робота. Как я видела раньше, человек словно застыл, приняв неестественную позу, и только его кошмарные лохмы на голове слегка покачивались на ветру. Страшные глаза потускнели, лица уже было не различить. Браслет на его руке светился в темноте и был оранжевого цвета. В прошлый раз привычный желтый сменился зеленым. Интересно, это зависит от того, в какую именно трубу забирают человека или цвет не так уж важен?

Блуждая, за каждым углом опасаясь встретить одержимого, каким-то чудом я нашла обратный путь к общежитию в череде однообразных дорог, старых высотных домов, тротуаров и тусклых фонарей. Спать по понятной причине не хотелось, но и делать было нечего. Помимо меня, на четырех этажах было разбросано еще человек двадцать-тридцать, вступать в контакт с которыми отсутствовало малейшее желание. Они и сами, по сложившейся желтогородской традиции, были замкнуты, молчаливы и чем-то удручены. Но лицезреть соседушек все же приходилось, так как персональных кухни и ванной у меня не было. По обыкновению, я собралась лечить скуку едой, однако не учла ограниченность и скромность своих продовольственных запасов: хлеб, колбаса, дешевое сливочное масло, картошка, растворимый кофе, немного риса плюс соль и сахар. Неважные бутерброды с кофе, напрочь лишенным даже микроскопического намека на аромат и магию вкуса, настроения не прибавили. Пришли грустные мысли и воспоминания как сегодняшнего дня, так и всей жизни.

Все, как измельченные ингредиенты супа гаспачо, смешалось в моей голове. Что вообще такое происходит и когда кончится этот плохой сон, и сон ли это на самом деле? Лучше уж либо быстрей умереть, либо прийти в себя, поскольку в реальности все было чуточку лучше, чем здесь. И не чуточку, а, скорее всего, намного лучше. Игры разума оказались не фантастическим миром грез, где нет ничего невозможного, а каким-то чудаковатым и неприятным душным городишком. Где, в конце концов, забвение, где покой, которого я так жажду? Я била кулаками обшарпанные стены и грозно прыгала по комнате как коза.

Придется признать это: я уже множество раз пожалела о том, что сделала ночью на пятое мая.

Всю ночь меня мучили мысли о том времени, когда я была жива. Я снова переметнулась в стан тех людей, которые признают ошибочность и греховность суицидов. Все же, моя жизнь была не так уж и плоха, мир вокруг разнообразен и даже красив, имелись перспективы и возможности в будущем исправить то, что на тот момент меня не устраивало. А чего я достигла благодаря идее с вилкой? Мне одиноко, грустно, голодно, я ничего не понимаю и не могу быть в чем-то уверена на сто процентов. И самое главное: долго ли это продлится и что будет потом?

К утру пошел дождик, под унылое постукивание капель я уснула со слезами на глазах... Но в болезненной полудреме раздумье обрело еще больше свободы. Есть у меня такая черта: в то время как основу снов нормальных людей составляют образы, ситуации и иногда кошмары - то бишь нечто вроде несвязных видеороликов, мои сны составляют вполне связные мысли, и мозг даже не всегда удосуживается подбирать к ним картинки. Я просто продолжаю думать, мыслить, предполагать в сумрачной дреме.

Раньше меня всегда мучил вопрос: каково это - умереть, не дочитав интересной книги, так и не узнав ее конец? И пусть даже не такой интересной книги, и даже не книги вовсе, а, например, любимого сериала. В те времена такой исход казался мне чем-то ужасным, неправильным, ведь смерть - это конец всему, и к моменту ее наступления ни одна мелочь не должна оставаться незавершенной. Теперь созрел новый, более серьезный вопрос: каково умереть, не реализовав мечты, не закончив запланированного дела, не выполнив обещания, данного самой себе? Я всегда была уверена, что, когда умру, в моем жизненном пути не останется никаких белых пятен и дыр. Именно поэтому я хочу очнуться и снова жить.

Стук в дверь прервал размышления. Кто вообще мог прийти ко мне?

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (23 голосов, средний бал: 4,48 из 5)
Загрузка...