Ляян Эмверова

Фото (6)Подростком я начала писать стихи. С тех пор листок бумаги и карандаш всегда со мной. С ними я отдыхаю. Они, как добрые попутчики, молча выносят все мои «разговоры». Позже я перешла также на рассказы, очерки, сказки. Люблю писать юмористические стихи, пьесы в стихах.


Рассказ "Спасибо тебе, Каке"

Отрывок

Дорога медленно шла в гору. Солнце, то пряталось в пушистой неге облаков, то дразнило всех искрящимся светом своих длинных лучей. Высоко в небе появился беркут. Он медленно парил над горами и его величавый гордый полет говорил о его неоспоримой силе – силе властелина небесных гор. На зависть всем он совершал привычный облет своих владений.

Посмотри, какой красавец! А ты знаешь, я немного ему завидую. Вот если бы у меня спросили, кем бы я хотел стать в другой жизни, я бы ответил, беркутом. Пусть он хищник, пусть питается мясом, но посмотри, какое благородство, какая энергия, ум. Когда заглядываешь ему в глаза, ты понимаешь, что в них есть разум, они словно читают твои мысли, словно беседуют с тобой. А когда эта большая птица взмывает в небесную высь, тебя переполняет такое сильное чувство радости, что твое сердце готово выскочить наружу и лететь вслед за ним, чтобы окунуться в чистый леденящий до одури полет.

А я и не знал, что ты философ. Только нет ее – другой жизни. И если ты сейчас здесь, то нигде и никогда потом не будешь. Так что летать надо именно здесь и сейчас пока крылья еще молодые и не обломанные, а не строить иллюзий насчет следующей жизни.

Это не иллюзии.

Не иллюзии? Нет, братишка, ты просто еще не научился жить, вот и мечтаешь о каких-то бессмысленных вещах. Я понимаю, природа – это наивысшее, но надо ей пользоваться, а не просто наслаждаться. Истинное наслаждение – это когда ты в нужное время и в нужный час использовал то, что способно насладить тебя.

– Ты не прав.

– Может быть. Но знаешь, я совершенно простой человек как все, а вот таких как ты раз-два и обчелся. Пойми, в этой жизни важно быть просто счастливым. А как ты к этому придешь, это уже другой вопрос.

– Я не хочу спорить.  Поехали, нас уже заждались.

– Да, небось, барашек уже кипит.

Салкын был прав.  Когда мы вошли во двор, в нос ударил запах свежесваренного мяса.

«Пустое расточительство, – подумал я, – ради двоих, пусть даже родных сыновей не стоило резать барана».

Но свои мысли я оставил при себе, потому что таков обычай. И сделать по этому поводу замечание хозяину значит глубоко его обидеть. Тем более, что этим хозяином был наш отец.

Вот он, мой дорогой седовласый старец. Время позаботилось о нем, оставив на лице длинные глубокие морщины. Но от этого он не стал хуже, наоборот, его старческое, испещренное морщинами лицо даже бросало вызов молодой и упругой коже. Он выглядел бодрым и красивым. Мысли мои прервались. Отец с раскрытыми объятиями подошел к нам. Как приятно прижаться к еще сильному отеческому телу. Еще чувствуется упругость мышц, крепкое пожатье руки, уверяющее тебя в полной защите.

«Замерз? Да ты совсем синий! Ничего, сейчас я тебя обниму и ты согреешься.

Большие крепкие руки отца подняли меня с земли. Раскрыв свой тулуп, он притянул меня к себе.

– Вот так будет лучше, сейчас оттаешь.

В горячей груди отца слышался какой-то глухой, но частый стук, как будто кто-то без устали бил молоточком по дереву. Горький вкус махорки, смешавшийся с еще более терпким запахом конского пота, исходившего от отцовского тулупа, сделанного из сыромятной овчины, не был мне противен, как прежде. Я не воротил носом не от того, что совсем обессилел, наоборот, этот горький запах успокаивал меня, он говорил мне – это твой отец, он с тобой, ты не пропадешь».

Воспоминания пронеслись стрелой. Не знаю, помнит ли отец тот случай, когда я заблудился в горах или забыл, но в моей памяти он останется на всю жизнь. Каждый раз, когда я переживаю тяжелые моменты, из далекого детства ко мне приходят крепкие руки отца, сжимающие меня в своих объятиях, и волнение проходит.

– Как вы доехали? Устали, мои дорогие. Как же похудели! – к нам навстречу семенила мама.

– Нет, апаке, мы и грамма не сбросили. Я даже поправился. А вот твой младшенький всегда был таким стройным. Как ты его называла? Олененок-маленькие рожки? Ха-ха-ха! – Салкын громко рассмеялся.

– Ну что вы, апаке, мы очень хорошо доехали и совсем не устали, – сказал я. – Родной воздух придал нам силы. Как вы сами, апаке?

Мы крепко обнялись.

– А чья это машина, сынок? – спросила мама.

– Это машина друга, апа. Одолжил мне на время отпуска, – ответил Салкын.

– Какой хороший человек. Поблагодари его от нас. Хороший человек.

– А, да тут я смотрю целое стадо олененков! Смотри, Алтын, твое племя подрастает, – принялся за свое Салкын, направившись к ребятишкам, которые со всех сторон облепили машину.

– Прекращай. Забыл, как тебя величали? «Салкын-балапын

Все засмеялись. Особенно, это рассмешило ребятишек. Вот будет им потеха – дразнить дядек.

– Это только прозвище, просто складно звучит, а так, какой из меня «балапын», скорее всего большой жирный индюк, – шутил брат.

Кругом опять все стали смеяться.

– Вот молодец, какой был, такой и остался, наш шутник! Над всеми посмеется и себя не забудет.

Говоривший подошел к нам сзади. Да это же наш друг Назарбек! Ну да, узнаю его хитрую улыбку. Именно он дал нашему Салкыну второе прозвище «справедливый шутник» за умение смеяться над собой.

– Назарбек с утра тут бегает, барана зарезал и от казана не отходит, сам лично для своих друзей мясо варит, – одобрительно сказал отец.

– А все от того, Муратаалы ата, что соскучился очень. Ну, до того приставучие были, что невольно с ними сдружился.

Назарбек стиснул нас в своих крепких объятиях. Он всегда был здоровяком. Еще мальчишкой был на голову выше своих сверстников. Но, как и присуще большим людям, наш друг был очень добрым и никого не обижал. Многие ребята этим пользовались и даже малыши любили подразнить его, на что он никогда не обращал внимания.

– Невольно сдружился? А кто к нам спозаранку чуть свет прибегал и мешал нам спать?! – радостный Салкын стал тормошить друга. – Ух, здоровенный какой, чуть не задушил.

– Да уж, сколько я тебя не прогоняла, а ты все равно чуть ли не каждое утро прибегал за ними, – сказала мама.

– Проходите в дом, отдохните немного, скоро все будет готово, – сказал отец и направился к амбару, где наш зять Касым готовил корм скоту.

Я посмотрел на наш дом. Он постарел. Мы выросли, а он постарел. Он был словно живой, словно старичок, который с годами стал ниже, у которого опустились плечи, подкосились ноги, а взгляд хоть и потускнел, но также пристально следил за всеми. Мой родной дом. Он стал стареньким, но ничуть не чужим. Как хотелось подойти к нему, погладить шершавые стены, подпереть чуть покосившуюся крышу, обнять и почувствовать его тепло. А как же в нем хорошо! Как приятно после жаркой улицы войти в его прохладные комнаты, где все было, как и прежде. Казалось, мы только на минуту вышли из дома. Все также тикают часики. Большой стол, накрытый, кажется, все той же цветастой скатертью, стоит посередине комнаты. На подоконнике цветы. Помню, как аккуратно ухаживала за ними Кыял. Как строго наказывала нам поливать их каждое утро, когда на летние каникулы уезжала к бабушке с дедушкой. А мы, конечно же, забывали обо всем, весело проводя беззаботные дни то на речке, то в поле. И хотя мы не давали цветам совсем погибнуть, по возвращении их заботливой хозяйки, они выглядели такими вялыми и сморщенными, что бедная Кыял всякий раз плакала и клялась на следующий год забрать их с собой. Но наступало новое лето и мы снова получали строгий наказ ухаживать за этими, как говорила сестра, милыми цветочками, что было для нас сущим наказанием…

Подарок

«Ее я больше не увижу», – думал я.

А самому очень хотелось встретиться снова, но побороть свою застенчивость я не мог. Не зная, что ответить брату, ища спасения, я снова повернулся к Каке. А тот только и ждал этого.  Еле сдерживая себя, чтобы не вмешаться в разговор старших, он ерзал на месте.

– Что, не сидится? – спросил я.

– Сидится, – нахмурив брови, ответил он.

– А что ерзаешь?

– Видно, наш Каке что-то хочет нам сказать, – серьезным тоном произнес Салкын.

– Не хочу.

– Это почему же?

– Сами ведь сказали, чтобы я не растопыривал уши.

– Молодец, соображаешь. Но, кажется мне, такие уши как у тебя трудно сворачивать в трубочку, так что выкладывай, что надумал?

– Я просто хотел попросить, – неуверенно начал Каке, – вы, когда поедете к тете Акаим, можно я с вами поеду?

– Ого, вот дает! – вскрикнул Салкын и толкнул меня рукой.

– Так мы еще сами не знаем, поедем ли. Вон Алтын байке какой у нас занятой. У него дел много.

– Дела подождут, – деловито ответил Каке, повторяя деда.

Мы с Салкыном готовы были рассмеяться, но сдержались.

– Так ты, брат, думаешь, надо навестить тетю Акаим? – продолжал Салкын.

– Надо.

– Почему?

– Она хорошая.

– А вот Алтын байке сомневается. Ты объясни ему, что с хорошими тетями надо дружить.

Каке даже не задумался. Он привстал, взял меня за руку и с волнением произнес:

– Дядя Алтын, тетя Акаим хорошая, она как моя мама.

Я был растроган, меня удивила эта настойчивая забота маленького человечка.

– Ну если как твоя мама, то будем дружить, – поспешил я его утешить.

– И снова поедем к ней в магазин?

– Поедем! И новую машину купим!

– Ура! – закричал Каке.

– Ну и хитрец, а! – Салкын весело подмигнул племяннику и громко рассмеялся, когда тот не растерявшись, подмигнул ему в ответ.

Счастливые мы продолжали свой путь.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (10 голосов, средний бал: 3,10 из 5)

Загрузка...