Лукашенок Игорь

фото (6)Родился в 1985 году в деревне Тынково (Брейтовский район, Ярославская область). Окончил Ярославский государственный педагогический институт им. К.Д. Ушинского по специальности «журналистика» и аспирантуру по направлению «Теория и история культуры». Живу в г. Львов (Украина), работаю сетевым журналистом. Стихи начал писать в 15 лет, прозу – в 13, драматургию – в 27, литературоведческие статьи – с 24 лет. Среди повлиявших на моё мировоззрение и творчество прозаиков могу назвать Льва Толстого, Альбера Камю и Германа Гессе, среди поэтов – Александра Пушкина и Бориса Пастернака. Дебютировал со стихами в газете «Брейтовские новости» в 2000 году.


"Пьеса для Эвелины"

отрывок

2.

      Через десять минут он уже сидел на уютной террасе популярной греческой питейной «Дия» и лениво изучал пёстрое и говорливое население соседних столиков. В середине недели, в зените рабочего дня питейная принадлежала туристам со всей Европы. Славянские и латинские фразы сливались здесь в единый хмельной гул и ему это чрезвычайно нравилось, так как он любил представлять себя в центре мировой жизни. Он искал в этой гуще лиц новых впечатлений и, возможно, будущих сюжетов. Надо сказать, что поиски эти довольно быстро себя оправдали. Слева и чуть наискосок от его столика пили из больших бокалов красное вино и курили две примечательные женщины: рыжеволосая и брюнетка. Лицо рыжеволосой не было ему видно, а брюнетку он разглядел прекрасно и, кажется, она его тоже. Рыжеволосая рассеяно слушала брюнетку и время от времени поводила плечами. Брюнетка, как он подслушал, говорила о каком-то современном писателе, которого она так внимательно прочитала и столь глубоко поняла, что теперь готова была сесть за серьёзное исследование его творчества. Женщина с рыжими волосами отвечала подруге полушутливыми и, вместе с тем, интонационно выверенными фразами. Ему даже показалось, что фразы эти произносились чересчур звонко и отчётливо, чересчур правильно. Он продолжал наблюдать за интересной парочкой и дождался первого длинного высказывания рыжеволосой:

– За этим столиком он и оставил меня без долгих колебаний. Сказал только, что должен вернуться к своему больному чешскому отцу. Я слушала и понимала, что его решение как-то связано и со мной … Потом мой слух заволокла пелена, а когда она рассеялась, то его больше не было рядом. Только в его бокале ещё оставалось немного вина, что и раздражало и, неизвестно почему, обнадёживало.

 – Сразу можно было понять всю его …

 – Да, я знаю, Лиля. Он удивительный человек, – мягко остановила подругу рыжеволосая.

 Потом они молчали. Потом снова курили и пили вино. Он ждал, когда они поднимутся и пройдут рядом с его засадой. Когда же это случилось, он наконец-то смог разглядеть лицо рыжеволосой. Их взгляды, словно два бильярдных шара, на мгновенье столкнулись друг с другом и тут же разошлись. Впрочем, ему показалось (только ли показалось?), что она непроизвольно улыбнулась уголком рта. Брюнетка лишь скользнула по нему оценивающим (но и слегка соблазняющим) взглядом и, чуть склонив голову на бок, плавно двинулась за подругой к выходу.

Солнце, как это часто бывает в переменчивом городе L, заслонила лёгкая дымка. Однако на сердце у него стало заметно светлее от вина и ощущения бесконечной свободы, которое настигает временами одинокого беспечного мужчину, склонного к художественным мечтам.

3.

      После «Дии» ноги понесли его, свободного от любых обязательств, в Бернардинский костёл, где некоторое время, сидя на холодной дубовой скамье, он созерцал барочные изваяния массивных столпов и воздушные фрески свода. Театральность убранства была здесь столь вызывающей, столь сильным было предчувствие грядущего спектакля, что невозможно было сосредоточиться ни на молитве, ни на сколь-нибудь простой и безгрешной мысли. Позже он рассказал об этом ощущении своему знакомому – старому профессору в отставке, торгующему букинистикой возле памятника Ивану Фёдорову. Профессор отёр платком, заросший бородой и усами, рот и с красивым польским акцентом произнёс:

 – Католики всегда ставили образ превыше слова. И потому театр для них – это наиболее приемлемый способ общения с Богом. Кстати, о театре… В городе уже с неделю идёт спектакль «Кандида» по Шоу. Я был. И вам советую. Эта новая актриса… Не знаю, откуда она приехала, но стиль её игры… Давно я не покидал наш театр с таким лёгким сердцем.

 – Я посмотрю на неё.

 Профессор угостил его коньяком из видавшей виды фляжки и кратко поделился последними новостями своей одинокой, но ни чуть не скучной,  жизни. На этом они простились. Небо над L незаметно поменяло цвет с блекло-синего на ультрамариновый и быстрее погнало солнце на запад. Он ещё заглянул в две кофейни, в одной из которых встретил улыбчивую одноклассницу и чуть снова в неё не влюбился, снял деньги с банкомата, зашёл в общественный туалет и уже собрался ехать на свою окраину, но тут увидел на столбе театральную афишку, на мгновение задумался и резко поменял свои вечерние планы.

       В театральных кассах ему повезло: незадолго до его прихода были сданы два билета на места в средине зала. Несколько минут он разглядывал в полутьме изящные, едва прикрытые короткими подолами, ноги женщин города L, которые составили большинство заполнявшей зал публики и всегда готовы были к лёгкому флирту в виде пристальных взглядов и кокетливой игры со своими вызывающе густыми волосами. После третьего звонка, не интригуя публику дополнительным ожиданием, на сцену вышли актёры. Кандида появилась во второй части первого действия и сразу же погрузила пространство зала во внимательную тишину. В этой рослой рыжеволосой женщине, одетой в просторное белое платье, он с большим удивлением опознал незнакомку из «Дии». Камерное пространство позволило ему оценить все нюансы её игры, которая была и нова, и стара, и такова, что её нельзя было спутать ни с какой другой. Из буклета, приобретённого во время антракта, он узнал её имя. Во второй части спектакля он наконец-то поймал её взгляд. И затем уже до самого конца представления их взгляды встречались всё чаще и чаще. Теперь он жалел, что не взял с собой цветов и не мог бросить их к её ногам, как сделал бы на его месте экзальтированный театрал двух предыдущих столетий.

Минут за десять до окончания спектакля он встал и под общим неодобрительным взглядом вышел из зала. Ему хотелось, чтобы рыжеволосая Кандида заметила его жест и после спектакля мысленно возвращалась к нему.

5.

      В один из следующих дней он рассеяно и неспешно прогуливался по Староеврейской улице и случайно поднял глаза на террасу «Дии». Там снова курили и пили вино два знакомых ему женских лица. Он развернулся и почти добежал до угла Староеврейской и Театральной, где ещё раньше заметил, торгующую поздними цветами, смуглую жительницу села.

 – Спасибо за талантливую игру, Эвелина, – сходу обратился он к женщине с рыжими волосами, положив рядом с ней причудливый сельский букет.

 Подруги были удивлены и тронуты столь романтичным для нынешних времён жестом со стороны мужчины. Он представился и попросил разрешения сесть за их столик. Вскоре они уже мило болтали о театре, литературе и превратностях современной жизни. Эвелина, как выяснилось, узнала его и даже припомнила ему тот нескромный уход под занавес спектакля. Он изучал каждое её движение и понемногу влюблялся. Время убегало так стремительно, что, когда часы Ратуши пробили шесть по полудню, им всё ещё хотелось говорить и говорить друг с другом.

 – Лиля, мы проводим тебя до остановки, – сказала Эвелина, вставая из-за столика.

 – Ну, зачем это. Я и сама дойду. А вы гуляйте себе. Такая погода замечательная.

 – Мы проводим, Лиля.

 И они ещё около часа бродили втроём по застигнутому врасплох осенью городу L. В парках и скверах намело жёлто-красные барханы листьев. Нисходящее солнце ласково обогревало прохожих и почти совсем не слепило глаз. Город L делался на глазах прозрачным от осеннего воздуха и многолюдным от студентов, нахлынувших из провинции. Они проводили Лилю до остановки… И точно также провожали её потом, когда вместе долго гуляли по старинным закоулкам города, а делали они это теперь довольно часто. Эвелина легко входила в разные роли и всячески развлекала компанию. Он читал им выспренние стихи и особенно яркие отрывки из своей отринутой литературным миром пьесы. Эвелине пьеса понравилась, но она просила его написать что-то специально для неё. И надо сказать, что он всерьёз проникся её просьбой.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (12 голосов, средний бал: 4,08 из 5)

Загрузка...