Ли Фэйк

IMG_3142Первое «произведение» было мной написано лет в 8. Еще с детства пыталась написать детектив, но так ничего и не вышло.

Я просто пересказываю этот мир. Пишу то, что вижу, слышу, чувствую. Люди находят себя в моих произведениях, потому что я по ним их же и пишу.


Рассказ "Расходный материал Бога"

 Рассказ, дышащий нуарностью и вызывающий чёрно-белые образы как в зарубежных фильмах сороковых годов. Как и в тех фильмах, в этом рассказе на первый взгляд до банальности простые персонажи: детектив и подозреваемый, вина которого с первых же строк ясна. Однако чем дальше длится их диалог, тем качественнее и туже затягивается петля неоднозначности на шее у читателя. Постепенно, затрагивая извечные вопросы морали и отношений между людьми, некогда прозрачные роли узника и заключённого подёргиваются дымкой, стирают границы между добром и злом, меняются местами. Эффект, который производит простая на первый взгляд постановка, завязан на том, что автор затягивает читателя в такой беспросветный мрак жизненной жестокости, что у римлян бы заныла печень, а у современных читателей - раскалывается сердце. Но потом, в самый последний момент слова хватают отчаявшегося читателя железной хваткой, немного приподнимая из пучины тьмы, ровно настолько, чтобы он глотнул воздуха, словно показывая: «Вот! смотри! Свет, он есть, но ты всё равно утонешь в океане человеческой жестокости и тёмных инстинктов, затянутый на дно своим же дремучим неверием и бесконечной глупостью!»

А потом медленно отпускают, утекая от человеческих попыток схватиться, потянуться к свету, и он медленно идёт на дно, заворожено наблюдая, как свет медленно тускнеет перед его глазами. Застывшей измученной статуей он погружается всё глубже, словно кровь его превратилась в чугун, не в состоянии отвести взгляд от танцующих теней над ним. Теней любви и ненависти, ласки и жестокости. Извечной человеческой борьбы в самом себе. Простая и однозначная на первый взгляд ситуация подсовывает двойное, а то и тройное дно, показывая обывателю, что далеко не всё можно вспарывать бритвой Оккама.

 отрывок

-«Давай  теперь по порядку. Все сначала и со смачными подробностями».

-Что?

-Ну, вы же это собирались мне сказать? Ну, возможно, слегка в другой форме. Кстати, ваша эта давящая атмосфера в комнате на меня как-то не действует. Как по мне здесь очень просторно. На стены можно повесить разные картинки. А какой у вас любимый художник, детектив? Адам Франц, Ван Гог или Моне? Я вот, знаете, предпочитаю Ёкояму Тайкан.

-Хватит паясничать. Положи руки на стол, чтобы я их видел.

Металлические браслеты звякнули, ударившись об поверхность стола. Руки, что были украшены таким странным аксессуаром, холенные и ухоженные, сложились в молитвенный замок.

-То, что ты сделал сложно описать, не поперхнувшись собственной рвотой. И у меня нет никакого желания находиться с тобой в этой комнате больше десяти минут.

-О, детектив, вы так красиво говорите. Кстати, к слову, люди не отдают должного значения времени. За десять минут можно много чего успеть. Вот мне, например, иногда хватало не больше  двадцати минут. Зато, какие миры открывались.

Грохот отскочил от всех стен комнаты, сконцентрировавшись у стола. Будь бы здесь окна, казалось, они бы вылетели сию минуту.

-Мразь. Будь моя воля, я бы отправил тебя на виселицу.

-И в чем тогда между нами была бы разница?

-Мой поступок нацелен на благо.

-Все, что нацелено – стреляет.

Детектив отвел глаза на младшего сотрудника, и тот, молча, покинул комнату.

-Ооо, будете меня пытать? Как интересно.

-Нет, Джек. Я нахожусь здесь несколько минут, но уже устал от тебя. И больше не хочу тебя видеть. Но мне приходиться это делать. Мне приходиться приходить сюда и задавать тебе все эти вопросы, поэтому расскажи мне, что ты сделал?

-Вы знаете. Я просто, ну, чик-чик, и убил несколько человек.

-Ты лишил людей жизни.

-Что такое жизнь?

-Ты убил одиннадцать человек.

-Что такое смерть?

-Знаете, почему я не отвечаю на ваши вопросы, детектив? Потому, что вы не отвечаете на мои. Почему вы хотели отправить меня на эшафот? Вы переживаете о чужих жизнях, говорите об их ценности. Но чем ценность моей жизни отличается от ценности других?

-Ты пытаешься стать богом? – спокойно спросил детектив, хотя сам не ожидал такого нелепого вопрос.

-Я пытаюсь понять, что значить быть человеком, - не менее спокойно ответил его собеседник.

-Ты даже не зверь. Ты чудовище.

-Вы определитесь, детектив. Уж слишком многим вы меня только что окрестили.

Собеседник на минутку умолк, отведя взгляд куда-то в сторону, но как только ему нашлось, что сказать, уверенный взгляд вновь вернулся на детектива и остро впился в него.

-Как бы люди не хотели, нельзя одновременно быть шлюхой и монашкой.

-Ты это о чем?

-Проще, когда вещи вокруг тебя серые.  В любой момент можно прозреть и увидеть нужный оттенок. Никто не говорит «да» или «нет». Все оставляют себе место для маневра, хитро отвертывая со своими «может быть» и «скорее всего».

-Так вот чего ты хочешь? Определенности?

-Смерть  - единственное, где есть определенность. Те люди, они были определенно мертвы. Определенно. Никакой тебе переменчивости. Это их уникальное конечное состояние.

- Ты опасный социопат.

- Спокойно, детектив. Мы с вами еще не так близки для таких интимных комплементов.

-Ты сгниешь за решеткой. Ты это понимаешь?

-Предельно. А вы сгниете в деревянном ящике? Так в чем разница? В величине ожидания этого сакрального момента?

-В тебе вообще есть страх, сочувствие, сожаление? Хоть какая-то эмоция, хоть какое-то размытое чувство?

-Во мне есть боль. И мне этого достаточно.

На мгновение на лице говорящего промелькнула та гримаса, что в театре заставляет рыдать десятки людей. Черты всепроникновенной, вязкой, густой боли, от которой глаза становятся мутными, воздух - тяжелым, а внутренние органы - недееспособными.

-Детектив, возьмите любой фильм в прокате о серийных убийцах, посмотрите его. Вы все поймете. В мире нет ничего нового. Мы лишь повторяем чьи-то слова, поступки и … жизни. Все это уже когда-то было.

-Нееет, Джек, ты особенный. Ты такой вот уникальный, что все истории с тобой не сравнятся.

-Хм, детектив, у вас раздвоение личности, и теперь со мной говорит хороший полицейский? Спешу вас разочаровать. Я самый простой, самый обычный, стандартный, если позволите, убийца.

-Все как в книгах: однажды мать ударила меня Библией и выбила мне несколько передних зубов. С тех пор это стало ее любимым развлечением.

-Мамочка тебя не любила, Джек?

-Я бы сказал, что мамочка больше любила Бога.

-Лет в одиннадцать,  я все-таки задался вопросом, почему Бог не остановит ее, и не спасет меня? Ведь я ничего плохого в мире не сделал. Но Бог меня не услышал. Может, спасал другие души, может, играл в салочки с дьяволом. Кто знает этого Бога. В шестнадцать я больше не спрашивал, и больше не просил. Святой отец сказал мне, что это испытание божье, которое я должен был пройти. Это проверка моей веры, сказал он мне. Только знаете, детектив, я так и не понял какой веры? Моей веры во что? В жестокость Бога? Ибо в его милосердие и бесконечную любовь к человеку мне было сложно поверить.

-Что ты сделал, Джек? -  спросил детектив, понимая, что у этой истории есть своя концовка.

-Я отрубил мамочке руки, чтобы она больше не смогла меня бить, а потом забил ее до смерти Библией. «И тогда воздастся каждому по делам его…». Мамочка пошла за Иисусом, и получила воздаяние за дела свои. Все как сказано в Библии. Бог доказал свое присутствие.

-Ты в это веришь?

Но наткнувшись на тишину в ответ, детектив, долго не думая, вышел на несколько минут из комнаты. Он был ошарашен услышанным, но, скорей всего, его удивляло холодное спокойствие говорящего.

-Дали указание проверить своим людям мои слова?

Детектив лишь подозрительно покосился на парня, ничего не ответив на его вопрос, вернувшись в невзрачные стены комнаты допроса. Но через мгновение уже сам  начал новую страницу их диалога.

-Ты злой на Бога, Джек?

-Я злой на вас. На вас всех. На каждого, кто проходил мимо, когда мамочка избивала меня в супермаркете своими четками с большим металлическим крестом на конце. Я зол на каждого, кто отворачивался, когда я вырывался из ее рук и просил мне помочь посреди парка, где другие семьи гуляли со своими детьми. Вы хотели эмоций, вы хотели чувств? Так забирайте, детектив! На дне моей дерьмовой души завалялось для вас много добра! Поймите детектив, я – это очередные грабли человечества, которые оно никак не научиться обходить.  Я – очередной,  еще один, следующий. Я – расходный материал Бога. Но как говорят, чем больше ешь, тем больше голод. Я – работа над ошибками, и как я погляжу, вы снова сделали ее неверно.

-Детектив, я больше не виню Бога. И не ищу ему оправданий. Даже если он и есть, то его явно устраивает существующий порядок среди людей. И он наверняка не против происходящего. В противном случае, всемогущее существо разве бы за мгновение не исправило этот не устраивающий его бардак? Значит, все в порядке, детектив. Значит то, что вы пытаетесь меня наказать, можно расценивать как непринятие его действий, его решений, его порядка. Так, это не я иду против Бога, а вы. Все вы.

-Ты ненормальный.

-Стоит прекратить присуждать людям категории «нормальный» и «ненормальный». Нормальный – это тот, кто вписывается в рамки определенной статистики: послушали сердца десяти тысяч людей и решили, что 60-80 ударов в минуту - это та мера нормальности, по которой будут измерять других. Своеобразная линейка. То есть, если применять подобный способ мышления, то должны быть определенные параметры для «нормальных» людей, которые будут им присущи. Но это будет значить, что какое-то количество людей должно обладать одинаковыми характеристиками поведения, восприятия мира, мышления, желаний. О какой тогда индивидуальности мы будем говорить? Ведь, сейчас модно к ней стремиться. Как думаете, детектив?

-Боже, как я от тебя устал.

Детектив рухнул на стул напротив парня, спокойно сидящего в комнате допроса. Но тот внимательно смотрел на полицейского, и очень сожалел, что ему не попался собеседник поумнее.

В комнате воцарила тишина, и было видно, что напрягает она только детектива, отчего ему самому становилось все более неловко. И, как для детектива, так и для его собеседника, стало неожиданным резкий стул в дверь. И, не дожидаясь приглашения, стучавший влетел в комнату допроса.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (13 голосов, средний бал: 3,00 из 5)

Загрузка...