Лина Файерман

Скрипник ВалерияЗанимаюсь творчеством всю свою сознательную жизнь. Наряду с литературой люблю музыку.


эссе “С чего начинается музыка”

отрывок

(к 125-летию со дня рождения С.С. Прокофьева)

 Да, я совсем не теоретик и, тем более, не музыковед. Но мне случилось родиться с печатью музыкальности на лбу. В моем раннем детстве это было очевидно – отпираться не имело смысла, и меня отдали «на музыку».

Жизнь текла вперед, так что ко времени поступления в Гнесинскую десятилетку, после многочисленных терний на пути, я абсолютно утратила способность воспринимать музыку душой. Мозг слушал, заучивал все эти бесконечные главные и побочные партии по музыкальной литературе, непосильные программы по специальности, россыпи номеров по сольфеджио… Сердце же неизменно оставалось глухим.

И вот однажды (мне было уже шестнадцать лет) любимая Ирина Викторовна, педагог по музыкальной литературе и просто человек, скрашивавший мои темно-серые будни, объявила тему – Сергей Сергеевич Прокофьев.

Конечно, в музыкальной среде, в которой я и находилась всю мою сознательную жизнь, это имя было на слуху: независимо от возраста, музыканту просто стыдно не знать фамилии великого советского композитора (кстати, почему же мы говорим «советский», если Советского Союза уже давно нет; разве вечное не должно существовать вне рамок – хоть политических, хоть эстетических, хоть ментальных… Но об этом – в другой раз).

Записывая в толстой восьмидесятистраничной тетради имя Сергея Сергеевича, я лишь отметила про себя то, что и все, по-настоящему встречаясь с ним впервые  – повторение имени-отчества. Сергей Сергеевич… и тут же всегда добавляется – Дмитрий Дмитриевич. Вот совпадение…

Очередное имя из бесконечной вереницы таких же мертвых для меня композиторов: что-то нравилось, было вроде бы приятно слушать – «Карнавал» Р. Шумана, «Прелюды» Ф. Листа;  что-то вызывало откровенное отвращение и возмущение, например, творчество Ф. Шуберта. Биография Сергея Сергеевича тоже не «цепляла» – мы такое уже проходили, ведь он – не первый и не последний человек искусства рубежа веков, столкнувшийся с  революцией. Оглядываясь на наш диковинный круглый класс, который после  «Царской невесты» ассоциировался у меня с декорациями покоев для Любаши,  я гадала, смогу ли слушать эту музыку больше пяти минут кряду или отключусь раньше.

Надо сказать, мое отрочество, несмотря ни на что, было вполне обыкновенно – как и все подростки «начала нулевых», я «фанатела» от модных фильмов и книг, по большей части фантастических, от их главных героев, тоже полунереальных, от неизведанных миров, загадок Тибета, и так далее, и тому подобное. Из этих объектов популярного искусства  я узнавала о том, что такое любить, что такое «читать запоем» и  что где-то за пределами моей темной комнатки есть целый «другой» интересный мир; о том, почему так вкусно попить чаю, укрывшись пледом, под романтическую комедию, что отличает настоящие ценности от ложных… Словом, благодаря явлению «фанатства» во мне теплилась жизнь.

Программа предписывала начинать с Симфонии номер один. «Опять»,  – подумала я. Но вдруг возник первый момент беспокойства: почему музыка быстро закончилась? Я хочу послушать что-нибудь еще!

«Еще», конечно же, последовало.  Не могло  не последовать у композитора такого масштаба. Из динамиков на нас, юнцов десятого класса, полились звуки «Ромео и Джульетты».

И…

Неожиданно  –

Совершенно невероятно –

Появилось то самое настоящее Волшебство!

Мне хватило всего лишь первого такта звучания, чтобы понять, что я  пропала.

Это была любовь с трех нот: с первого взгляда, с первого вздоха, того самого надсадного вздоха темы любви из вступления.

Я впервые в жизни плакала под музыку! Просто немыслимое событие – я, закаленная и очерствленная разными невзгодами, гордилась тем, что количество моих слез можно пересчитать по пальцам одной руки. А тут такое!

Истинная любовь – реальная без условностей, не из фантастических книг, существовала; она была заключена в звуках, и вливалась прямиком в душу, заставляя чувствовать крылья за спиной. Эта музыка была наркотиком, эйфорией, она была лучше, чем все герои, чем все романтические фильмы, вместе взятые.

Она рассказывала обо всем, о чем только можно мечтать – о свежем утре у моря, о беззаботной молодости, о преданности, о настоящих друзьях, которые, если понадобится, отдадут за тебя жизнь с улыбкой на губах, хотя нет – не рассказывала, нет. Это слишком простое слово для того, что я испытала, когда слушала «Ромео и Джульетту» впервые.

Она заставляла почувствовать себя так, будто у тебя все это есть – и делала тебя фантастически счастливым!

Ощущение удивительного воздуха и света, чистый кислород вливался в меня огромным потоком – вызывая то самое наркотическое опьянение. Я переживала «кайф» не только в своих чувствах, но и в теле.

Все предыдущие увлечения с этого памятного дня померкли и  показались детскими забавами. Благодаря С. Прокофьеву, я познала настоящий фанатизм: я просто не могла оторваться – слушала музыку каждую свободную и даже несвободную минуту, стала искать информацию не только о композиторе и других его произведениях, но и об исполнителях его музыки – оркестрах и дирижерах, о времени и местах исполнения… Затем моим кумиром стала Г.С. Уланова, а вместе с ней – и удивительная планета балета. Эти люди были живыми, знакомыми, родными, пусть они и смотрели на меня с фотографий или экрана – я поняла, что испытываю то же, что и они, что это и есть настоящая жизнь, что она может и должна происходить со мной.

Открыв партитуру, я с удивлением обнаружила: я вижу то, чего раньше никогда не видела в нотах – от бесконечной влюбленности  они ожили. Все закономерности, до этого смотревшиеся лишь огородом значков и нагромождением названий, обрели плоть и кровь и стали кирпичиками, мазками, создающими общее течение прекрасных звуков.

Передо мной, наконец, открылся тот «другой» мир! Знакомство с «Ромео и Джульеттой» изменило меня навсегда – с него началась  моя сознательная жизнь и как музыканта, и как человека.

Буквально через месяц после этого вышел «Дневник С. Прокофьева» – целое событие для скромного мирка преподавателей и учеников Гнесинской десятилетки, и, конечно же, для меня. Впервые я увидела книгу вблизи у педагога по гармонии – она была ужасно рада, горда и начала читать прямо на уроке, пока мы решали задачку. А я испытывала совсем не зависть, а ревность. Ревность от того, что кто-то еще узнает моего С. Прокофьева.

Впоследствии «Дневник…» у меня все-таки появился. Первый том был проглочен недели за две – правда, я очень расстроилась, что периода написания балета «Дневник…» не охватывает. Но все равно – это был мой С.Прокофьев, из плоти и крови, в белом костюме, улыбчивый, харизматичный и невероятно талантливый…

Вы скажете – что тут такого ценного в этой истории? Подобные ей мы слышим по многу раз каждый день,  –  и вы будете вполне правы. Только я думаю, что чудо, случившееся с обыкновенной девочкой, бредущей кривыми московскими дорогами, есть свидетельство Подлинного Бессмертия Композитора.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (5 голосов, средний бал: 2,60 из 5)

Загрузка...