Кристина Синюкова

sinyukovaРодилась и проживаю на Прусской земле, территории с немецким прошлым. Окончила Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта по специальности «Философия». Занимаюсь пешеходным туризмом, черпаю вдохновение в лесах своего родного края и просторах Балтийского моря. Любимые авторы: Джон Стейнбек, Уильям Фолкнер, Герберт Уэллс, Говард Лавкрафт. Пишу для друзей, в последнее время пробую свои силы в различных конкурсах.


рассказ “Окаменелости”

отрывок 

Вы когда-нибудь видели камень, поросший мхом? Весьма интересное явление. Представитель царства живых поглощает одним только своим существованием безжизненный пласт застывшей породы. Само по себе растение не имеет корней, но обволакивает собой булыжник, создает с ним одно целое, дышит за него, живет его жизнью. Раньше и в нем была энергия, высокая температура, огромное давление, протекали химические процессы, но потом он застыл и погрузился в вечность. Я вижу прямое сходство с человеком.

Одни люди, как известняковый туф, доломит, высохшие под напором потока жизненных событий, будто опустошенные озера или заливы. Вначале их воля была тверда, а слово непоколебимо, однако со временем силы иссякли, и вера покинула их. Другие напоминают малахит, опал, лазурит – декоративно-поделочный камень, предназначенный для украшения потерянной или утраченной красоты. Ее пытаются искусственно создать или воссоздать утраченное, забывая о том, что все течет, все меняется, а былое не вернуть. Третьи – мрамор,  сланец – осадочные породы, люди – результат своего или чужого выбора, сформированные в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств. Они приняли свою судьбу, какая она есть, но не теряют надежды на лучшее.

Я никогда не забуду день, когда я застыл и с Вашего позволения, я поведаю эту историю от третьего лица. Потому как мальчик в этой истории – уже не я, он для меня чужой, незнакомый человек, и я не вправе рассказывать от его имени.

Пошли вторые сутки, как дедушка отпаивал внука отварами из лекарственных трав, менял мокрые от пота простыни и прикладывал смоченное в холодной воде полотенце к раскаленному лбу ребенка. Мальчик лежал неподвижно, словно монолит и со стороны нельзя было сказать, что его мучает агония. Только закатанные назад, белками наружу глаза и бессознательный стон выдавали его болезненное состояние, между сном и явью, прошлым и настоящим, отмеряя боль тяжелыми вздохами грудной клетки.

Дедушка ходил из угла в угол, взад-вперед, пытаясь понять, что же случилось с ним  здесь, в лесу, так далеко от города, от людей, от шума и суеты, от реальной угрозы. Что вызвало у ребенка такую реакцию, что случилось с мальчиком? Они же просто пошли на охоту.

Он вспоминал, как будучи в таком же возрасте с нетерпением ждал этого события. Кажется все прожитые годы, с самого своего рождения он ждал именного этого дня, именно этой фразы, когда его отец скажет: «Ложись спать, завтра рано вставать. Завтра мы идем на охоту». Ведь это было, своего рода посвящение, инициализация, меленького мальчика, ребенка, во взрослого мужчину, не знающего страха, решительного и сильного. Ему начнут доверять, его перестанут воспринимать, как сопливого подростка, дрожащего перед сакральностью этого мира. И он с вечера готовился к причастию, готовился к отречению от грез, мечтаний и фантазий, готовился принять действительность такую, какая она есть.

Вот и позавчера, дедушка с внуком также чистили ружье, считали патроны, выбирали место, собирали продукты с собой.  Что пошло не так, что увидел мальчик? Что пропустили дедовы глаза? Когда он сказал юнцу, что они идут охотиться на оленя, ребенок также с воодушевлением ответил: «Хорошо, дедушка». Он беспрекословно, лег рано спать, хотя всегда до последнего засиживался на крыльце, вглядываясь в темноту, или пропадал, гуляя в лесу. С утра мальчик встал, сходил к замершему озеру за водой, растопил в сторожке печь, приготовил им завтрак и начал собирать рюкзак.

Дойдя до выбранного накануне места, они молча разложили лежаки, установили ружье на удобном уровне, и почти до обеда лежали неподвижно в ожидании своей жертвы. Для мальчика не было большой трудностью лежать в полной тишине, казалось, местами он слышал, как бьется его сердце, медленно, размеренно, также как жизнь в лесу.

Пару раз они видели, как белки перепрыгивали с ветки на ветку, перетаскивали какие-то найденные в траве «драгоценности». Поднимали их, качали на весу, как бы взвешивая, и снова кидали вниз. Пролетали вороны, но даже они не нарушали своим карканьем прозрачной тишины леса. Где-то на северо-западе слышался плеск воды, наверное, бобры что-то не поделили между собой.

Ничто в ребенке не вызывало желание поболтать с дедом, рассказать, что происходит у него в школе, как живут мама с папой, все ли у них ладно. Он не был избалованным ребенком, каждые выходные, каждые каникулы он проводил свое свободное время с ним, в лесу. Родители не одобряли его выбор, говоря, что времяпрепровождения с лесничим лишь отдаляет его от действительности, от общения со сверстниками, от развития. Дед всегда не соглашался, спорил с ними. На его взгляд быстрее одичаешь в обществе, чем наедине с самим с собой в лесной глуши. Это люди – дикие, голодные, злые и сбитые в одну стаю, стремящиеся укусить себе подобного. А что плохого в лесу?

В лесу время течет в своем первозданном виде, никто не опаздывает, никто не торопит тебя, нет календарей, нет часов. Солнце встает и садится не по твоему будильнику. Распорядок здесь скорее у всего вокруг, кроме тебя, а ты приспосабливайся к чему хочешь. Хочешь, вставай, как жаворонок, хочешь бодрствуй, как сова. По желанию можно превратиться в медведя и отсыпаться в берлоге или создавать суету, как мелкие грызуны. Никто не осудит тебя, не пожурит за что-то, кроме тебя самого. Работаешь только на себя, слушаешь только самого себя, а прислушиваешься к звукам вокруг себя. Вот тебе фуга Баха, попытайся замереть на секунду..слышишь… как скрипят ветки. Та высокая трава явно знала Чайковского, слушай, как она играет ветром. Там, та-ти, там, тати-там…

Тепло медленно разливалось по всему дедушкиному телу, наполняя каждую клеточку забвением, веки стали наполняться свинцом, руки же наоборот перестали ощущать вес предметов, он стал постепенно погружаться в царство Морфия.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (84 голосов, средний бал: 4,36 из 5)

Загрузка...