Константинов Михаил

IMG_3208 - копияДо недавнего времени - студент РГГУ историко-филологического факультета, ныне - мучительно пытающийся реализовать себя в творчестве бездельник, живущий литературой, кинематографом, музыкой и размышлением о тщетности бытия.


 

Рассказ "Рассвет. Таких были тысячи"

отрывок 

Толкнув плечом увесистую дверь, Н. оказался в просторном помещении, окутанном зернистым полумраком. По правую руку от вошедшего располагалась барная стойка, освещенная одиноко свисающей с потолка лампой. Стеллаж позади стойки был весь заставлен бутылками самого разного содержимого - их выпуклые поверхности украшали пестрые этикетки, всевозможных цветов жидкости причудливо сверкали в недрах своих сосудов. Рядом с местом, где стойка, закругляясь, смыкалась со стеной, виднелась плотно прикрытая дверь, ведущая, очевидно, на кухню. Краска на этой двери местами осыпалась, кое-где по ее неровной поверхности тянулись изогнутые линии трещин, следы увечий, нанесенных временем. На маленькой, покосившейся табуретке, которой заканчивался пестрый стеллаж, стоял старый радиоприемник – рядом высился грузный, широкоплечий мужчина огромного роста в заляпанной белой майке и черных широких штанах. Его наголо бритая голова то склонялась над шипящим и плюющимся обрывками фраз аппаратом, то вдруг резко вздергивалась, словно желая проломить собой низкий потолок.

 Слева вдоль темной кирпичной стены тянулись в ряд четыре деревянных стола, разделенных узкими оконными проемами. Над тремя столами уныло мерцали вытянутой формы светильники, лишь последний в самом дальнем углу был обделен спасительным лучом надежды - Н. едва мог различить его очертания в льющейся откуда-то сверху темноте.

 Стену напротив входной двери украшал немалых размеров камин, огонь в котором давно погас, чуть выше разинула зубастую пасть голова медведя, справа от камина имелся еще один дверной проем, за ним вырисовывалась лестница, ведущая наверх.

 Помимо внушительных размеров бармена, Н. удалось разглядеть еще троих посетителей мрачного заведения. За первым столом сидели двое мужчин. Один из них имел вид довольно жалкий и потрепанный. Грязные, жидкие волосы облепили высокий, морщинистый лоб, тонкие сухие губы были плотно сжаты и как будто немного дрожали, влажные глаза его, наполненные отстраненной от всего происходящего печалью, были уставлены в наполовину осушенный бокал с пивом, что страдалец сжимал правой рукой. Левая же его рука бессильно лежала рядом, создавая впечатление собственной оторванности от остального тела - только судорожные движения пальцев выдавали в ней часть живого организма. Одет этот несчастный был также весьма несуразно - засаленный, местами превратившийся в бесформенное нечто камзол облачал худые плечи, правая штанина узких серых панталон была закатана почти до колена, обнажая чудовищно волосатую ногу и дырявый носок на ней.

 Субъект напротив производил впечатление куда более положительное. Это был недурно сложенный молодой человек, лет двадцати пяти на вид. Из-под черного жилета с золотистыми пуговицами топорщилась немного мятая белоснежная рубашка, искусно скроенные коричневые брюки были, быть может, чуть уже, чем того требовали известные рамки приличия, однако же, они замечательно гармонировали с остроносыми ботинками на низком каблуке. Живая и пульсирующая из самой души мимика приятного, женоподобного лица этого щеголя выдавала в нем человека страстной натуры. Особенно хороши были глаза - сверкающие, рождающие собой полный всеобъемлющего участия взгляд - даже в царившем полумраке они заставляли обратить на себя внимание, словно становясь еще одним источником света. Активно жестикулируя и мотая головой, попутно разбрасывая по плечам вьющиеся светлые волосы, он в пол голоса горячо доказывал что-то страдающему напротив, не забывая периодически подносить к губам бокал красного вина.

Н. не предпринял даже самой робкой попытки разобрать суть разговора, вместо этого он перекинул свой взгляд на следующий стол. За ним обитал сутулый мужчина в длинном сером пальто. Он был явно старше тридцати, но вряд ли старше пятидесяти, под нечесаной копной густых, черных как смоль волос росли дремучие брови, а еще чуть ниже взблескивали обращенные к фигуре Н. глаза с застывшим в них выражением холодного равнодушия. Ноздри его крупного носа широко вздымались при дыхании, придавая этому человеку сходство со сторожевым псом, почуявшим запах незваного гостя. Густая борода и усы блистательно довершали образ. Оперевшись локтями на стол, словно с усилием подаваясь вперед, пальцами левой руки он медленно перемещал стакан с приличным количеством бурой жидкости по плоскости стола.

Третий от входа стол пустовал. На его поверхности в беспорядке были разбросаны исписанные листы бумаги.

Еще секунду помедлив, словно собравшись с духом, Н. со свойственной расчетливым людям осторожностью направился к барной стойке. Дощатый пол устало скрипел под ногами, прося оставить его, наконец, в покое.  Добравшись до места, Н. несмело уселся на высокий стул без спинки, еще раз с прищуром осмотрелся по сторонам. Появление незнакомца не произвело на бармена никакого эффекта - он, безусловно, заметил нового посетителя, так как несколько раз порывисто оглянулся через плечо, однако же, судя по всему, счел свою возню со старым радиоприемником гораздо более важным занятием. Н. положил руки на стойку перед собой, затем, словно спохватившись, достал из кармана портсигар и извлек оттуда папиросу. Внимательно изучив ее, он вновь отправил руку в карман -  на этот раз за спичками.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (13 голосов, средний бал: 3,00 из 5)

Загрузка...