Кирилл Ермичёв

IMG_0903Лидер psychobilly-группы Scary B.O.O.M., главный режиссёр видеостудии "Altomonte", автор ряда статей для музыкальных и художественных изданий, документальных фильмов, художник-оформитель. Создатель первого культурологического тв-сериала "Scary B.O.O.M." в андерграунде" (Триколор ТВ 2011-2012), "библии русского сайкобилли" книги "Русская психатака" (издательство "Амфора" 2007).

Мемуарная проза "Айсберг за два доллара"

отрывок

Вы помните ли то, что видели мы летом? Шарль Бодлер, «Падаль»

1. Арматура. Двое бегут по песку к озеру. Поодаль, у станции метро «Озерки», шуршат запоздалые машины. Счастливые обладатели дач жмут на газ и грезят о шашлыках и бане. Нагретая телами купальщиков вода неподвижна. Двое бегут по склону, и я вижу их, как в замедленной съёмке. Разлетается тонкими брызгами песок из-под пляжных тапочек, волнами проходят складки по тренировочным штанам и майкам. Но самая драматическая деталь — это метровые обрезки строительной арматуры, которые парни сжимают в своих руках. Расстояние между нами тягостно сокращается. Нас, конечно, больше — семь человек. Из них две девушки. Мужчины как на подбор. Филипп, контрабасист группы «Poachers», Илья «Покойник», хахаль Светы Шерстобитовой в спортивном костюме, мой двоюродный братец и я. Мы достаточно трезвы и здоровы, инвалидов нет. Но состоим из мяса и костей, а это, как известно, материалы, требующие бережного, заботливого обращения. Арматуру они не любят. Я совсем не против упоминаний своей персоны в печати. Но фигурировать в разделе происшествий какой-нибудь паршивой газетёнки в качестве «тела мужчины» мне не интересно. Черепно-мозговая травма? Прекрасно! В возрасте от тринадцати до шестнадцати лет — просто восхитительно. Если ты выжил, то гарантированно становишься героем класса на целую неделю, с достоинством ловя заинтересованные взгляды девочек. Мальчики, естественно, завидуют, но что есть — то есть, удача улыбнулась именно тебе и даже после того, как снимут бинт, на голове останется кое-что интересненькое. Мне грешно пенять на судьбу. По моим отметинам можно изучать историю клубного движения в Ленинграде и Петербурге. Сверху на лбу — двухсантиметровый горизонтальный Рок-клуб, справа — осколочный «Indie», слева — тянущийся от виска до середины шеи «Фиш Фабрик», осложнённый некрозом, а потому не очень красивый. Сегодня у меня день рожденья — двадцать шесть лет. Именно поэтому мы стоим на берегу озера с былинным названием Верхнее Суздальское, держа в руках белые пластиковые стаканчики, наполненные водкой и колой. Полчаса назад, после целого дня съёмок, мы выбрались сюда из бара «Король Плющ», усталые, но готовые провести драгоценный остаток праздничной ночи на лоне природы. Мы снимаем клип на песню моей группы. Вообще-то, иметь независимую рок-группу — дело нервное, убыточное и даже при очень больших усилиях практически безнадёжное. Что-то вроде попыток вырастить ананасы в сибирской тайге. Конечно, иногда ананасы получаются. Такие маленькие, твёрдые и очень похожие на шишки. Но я непреклонен, как муха, раз за разом ударяющая собственной головой в стекло. Мухе невдомёк, что окно закрыто. Мне тоже кажется, что я просто недостаточно стараюсь. Клип в этом деле — вещь совершенно необходимая. Его, конечно, покажут по MTV, потом на локальных телеканалах и пошло-поехало. «А подать нам Scary B.O.O.M., этих чертовски талантливых ребят со своеобразным стилем и безупречным вкусом!». Так вот они мы, пакуем чемоданы. Кто сказал, что девяностые — эпоха безнадёги и уголовного ренессанса? Только не я. Преддверье нулевых — эпизод «Новая надежда». Два месяца назад, стоя на перекрёстке Будапештской и Димитрова под весенним дождём и читая расплывающиеся буквы напечатанного на принтере имейла, я знал, что история не совершает ошибок, а земной шар летит точно в цель. В сообщении, пришедшем от моего британского менеджера (вот так роскошь!), говорилось о том, что японская фирма готова подписать контракт на выпуск нашего первого альбома и выслать деньги на съёмку клипа. С трудом оторвавшись от текста, я огляделся вокруг. Безупречные пивные ларьки. Прохожие с усталыми, но благородными лицами. Величественные, как пирамиды инков, бетонные дома. Ласковое серое небо.

2. Сакура и дуб Подданный Елизаветы Второй Реджинальд Макмиллан — человек прямолинейный. Менеджер он опытный, в возрасте, и знает, что музыканты, в какой-то мере, конечно же, друзья человека, но держать их надо на коротком поводке. Однажды он устроил мне выговор за то, что я с большим запозданием отвечаю на его имейлы. Он не догадывался, что с той поры, как мы перестали обмениваться бумажной корреспонденцией, у меня мало что изменилось. Компьютера у меня не было. Почту получал мой школьный товарищ Виталик Грибов. Потом он дозванивался до меня по городскому телефону. Мы намечали время встречи, я садился на трамвай и ехал к нему в гости — читать письмо из Англии. Вернувшись домой, я брал разговорник для деловых людей и переписывал на лист бумаги фразы, которые хоть немного соответствовали сути моего ответа. Оставшиеся смысловые провалы я кое-как забрасывал известными мне английскими словами. Полагаю, что стиль моего письма наводил Реджи на мысль о редком психическом расстройстве. Многоуважаемый Реджинальд! Искренне рад Вашим новостям, касающимся нашего совместного проекта. По Вашему запросу спешу сообщить, что меня по сегодня не иметь совсем компьютер, ходить опять друга и потеряем большой время. Мы с нетерпением ожидаем упомянутые Вами контракты, с тем, чтобы передать их нашему юристу. Перевод указанной Вами суммы может быть осуществлён с помощью книга приходов–расходов Сбербанк доллары, сделал завтра-послезавтра. Искренне Ваш, Кирилл

Я ставил подпись и шёл звонить Виталику, чтобы снова напроситься к нему на сеанс интернет-связи. По ходу набора письма он тоже входил в творческий раж. «Сейчас, кстати, — сообщал он, — модно вместо слова «for» cтавить просто цифру «4». Отлично! Пускай Редж знает, что мы тут не лаптём щи хлебаем. После исправлений мы пуляли свой шизофренический шедевр прямиком в Бейзингсток и ещё немного, сидя перед маленьким пузатым монитором, рассуждали на тему непостижимости технических новинок современности. Странно, но Редж, похоже, понимал, что я имею в виду, и даже продолжал наше общение. А через некоторое время у меня появились компьютер и ещё один товарищ по переписке, господин Мунетоши Такаги. Он-то и был основателем лейбла Revel Yell Music. Его кособокий английский избавил меня от чувства лингвистической неполноценности, и мы стали друзьями, настолько, насколько это позволяли наши возможности. Сам Mune, как он величал себя на западный лад, был неравнодушен к игре на контрабасе и виски. Тяжёлым трудом на рисовых полях (или где ещё там) он заработал некоторый капитал, который решил вложить в издание разнообразных талантливых подвальных групп со всего света. Нашему будущему CD он присвоил порядковый номер RYCD003, а пластинке и того почётней: RYLP001. Авторитет строгого Реджа, англичанина и менеджера легендарных «The Krewmen», действовал на него, как хорошая анестезия, и Мун безропотно отвалил нам денег на клип. Тысячу американских долларов, сумму, которая хоть и не открывала нам двери профессиональных видеостудий, но позволяла замыслить что-то поинтереснее прыжков с неподключенными электрогитарами где-нибудь на развалинах кирпичного завода. Предъявив старомодную сберкнижку в центральном отделении «Сбербанка» на углу Думской и Невского, коряво расписавшись в документах, я снял первую часть денег и, не чуя под собой ног, долетел до Апраксина двора, где разом приобрёл себе светлые летние штаны и модные кеды. Как скромную плату за сценарий — уговаривал я сам себя — не более того. Немного успокоившись, я отправился домой звонить своему человеку с «Ленфильма», ибо такой номер действительно имелся в моём органайзере. Появился он совсем недавно.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (20 голосов, средний бал: 4,00 из 5)

Загрузка...