Ирина Жеребина

Родилась в городе Москва. Окончила Московский институт Геодезии и Картографии. Работала в районах Крайнего Севера, на Камчатке, в Средней Азии. Печаталась в русскоязычных газетах Сан-Франциско «Вместе» и «Жизнь», российском журнале «Юный путешественник», «МК Испания», испанских журналах «Игуана», «Испания по-русски», «Твой город», интернет портале «Культ-турист», американском журнале «Чайка», немецком журнале «Эдита». С 2009 года живу между городами Барселона и Москва.


Рассказ "Несостоявшаяся Америка"

отрывок

Глава 1, в которой я попадаю в безвыходную ситуацию.

Я сидела возле окна, глядящего на back yard (задний двор) нашего дома в Сан-Хосе и предавалась невеселым мыслям.

Дом был не совсем наш - мы его снимали за 1500 баксов в месяц у довольно симпатичного китайца. Он был просторный - три спальни, кухня и большая жилая комната с камином. В его правом крыле располагался гараж на две машины.

Возле дома возвышалась неопрятного вида пальма, а в закрытом дворе росли розы. Кусты роз достигали высоты двух с половиной метров и цвели обильным цветом. Я и выбрала этот дом из-за роз. Они стояли неухоженные, загущенные старыми омертвевшими побегами и хилыми дичками, но, несмотря на это, были сплошь покрыты изящно слепленными цветками светло оранжевой и алой расцветки.

Прошло уже почти три месяца, как мы въехали сюда. Моими стараниями, дом стал похож на деревенскую усадьбу: в правом углу двора по забору кудрявились плети гигантских огурцов, между ними и апельсиновым деревом уместились грядки с дынями, цветной капустой, баклажанами, перцем и пряными травами, а в левом углу, прямо под кустом малинового олеандра, между луком- пыреем и петрушкой во все стороны раскинули свои ветки кусты помидоров.

От невеселых мыслей меня отвлекло нечто, прошествовавшее по электрическим проводам, тянувшимся вдоль забора между столбами соседних участков. Вначале я решила, что это нечто мне померещилось. Надвигались сумерки и провода темнели нечетким контуром на фоне мглистого неба. Может, подумалось мне, это случайный лист случайной ветки колыхнул мое воображение, которое нарисовало мне хвостатое существо с оттопыренными ушами? Я вгляделась попристальней и увидела завораживающую картину, заимствованную, вероятно, из сказок В. Гауфа: по проводам, цепко хватаясь лапками и балансируя при помощи вытянутого в струну хвоста, ползли крысы, выдерживая интервал в 30 метров. Они шли и шли, появляясь ниоткуда и уходя в никуда. Чтобы проверить, все ли в порядке с моей головой, я позвала из соседней комнаты мужа, который подтвердил, что да, крысы идут, и, поудивлявшись, ушел обратно заниматься своими делами.

Мой муж, собственно, и был причиной невеселых мыслей, занимавших мою голову.

К моменту описываемых событий мы с ним прожили четыре года в браке и три года в Америке. Вначале жили в Иллинойсе, близ Чикаго, а вот теперь, второй год - в знаменитой Кремниевой долине. Муж, имея рабочую визу, занимал должность программиста в быстрорастущей фирме и получал по российским меркам приличные деньги. А я вела хозяйство, обихаживала огород, учила английский, собираясь осенью в колледж, короче, ждала вида на жительство, Грин карт. Ее уже начала оформлять фирма, в которой работал муж. Ждать оставалось полтора года.

У меня немного привязанностей в жизни, а в Америке было и того меньше - муж, кот Пушок, да грядки.

- Программисты - странный народ, не от мира сего, - любил повторять мой муж и, отчасти, он прав, хотя то, что занимало мои мысли на тот момент, казалось не странностью, а трагедией - я узнала, что у мужа в России есть женщина, связь с которой длится уже три с половиной года.

Мой муж алкоголик. Его частые поездки в Россию без меня я объясняла желанием уйти от бдительных глаз и попьянствовать среди знакомых лиц. Но, как оказалось, все, что касалось его поступков, имело потайную сторону - он жил двойной жизнью. И вот теперь передо мной встал вопрос: Что мне делать, чтобы попытаться сохранить семью?

Крысиный поток как нельзя лучше иллюстрировал мое настроение во время раздумий.

Результатом размышлений было решение не форсировать события, а оставить все, как есть, до той поры, пока он снова не засобирается в Россию.

День выяснения отношений оказался не таким далеким. Я держала в руках билет до Москвы на его имя, и Россия маячила у нас перед глазами - у него в виде радостного ожидания встречи - у меня как предчувствие надвигающейся неминуемой катастрофы. При разговоре с ним я с удивлением узнала, что он не намерен изменять своим привычкам, а собирается и впредь продолжать визиты к любезной сердцу даме, мне же, по его совету, нужно успокоиться и начать принимать случившееся как данность, тем более, что деваться мне некуда.

Прав он был в одном - деваться мне, действительно, было некуда. В случае неповиновения передо мной лежали дороги на две стороны. Первая - путь в американские нелегалы, вторая - возвращение в Россию. Первое меня не прельщало, а второе пугало.

- В Америке нужно прожить не менее двух лет, чтобы существование в других местах стало казаться невозможным - говорили мне знакомые, разменявшие второй десяток лет жизни в Штатах.

Они были правы - жизнь в России с холмов Силиконовой долины казалась удручающе убогой. Но не это было причиной страха возвращения. Я панически боялась не найти работу в свои после 40, а, значит, остаться без средств существования самой и оставить без этих же средств своего ребенка, который пока спокойно заканчивал школу.

В то время как я терзалась вопросами бытия, муж мой пребывал в предвкушении радостей от предстоящей поездки. В его жизни все было отлично: домовитая, всепрощающая жена, хорошая работа и волнующая поездка за океан на свидание с любимой женщиной. Он был удачлив и ему все сходило с рук - пьянки, капризы и сумасбродство.

Мой муж был программистом высокого класса, его ценили на работе за аналитический ум и умение предусмотреть любой поворот при решении задач.

Сейчас он не учел одного условия, день 11 сентября, когда рухнули близнецы, и Америка помешалась на собственной безопасности. Он не учел этого условия, а американское посольство в Москве ему не поставило въездную визу.

Он мог бы получить эту визу на месте, в США, через Вашингтон, но тогда ее нужно было бы ждать более полугода. А дамы ждать не любят.

- Авось пронесет, - сказал он перед отъездом, - и мне поставят визу в Москве.

-А если нет? - спросила я

- Ну, поживешь тут одна - ответил он.

В Москву с собой он вез два паспорта, свой и мой, все кредитные карточки и деньги.

В аэропорту я помахала ему рукой и сказала "прощай". Я почему-то знала, что больше его не увижу.

Романтик, пострадавший за любовь к прекрасной даме, он и сейчас вызывает у меня восхищение. Мчаться на свидание с женщиной через полмира - по-моему, на это был способен только он. Я понимаю, за что пострадал он, но я наотрез отказываюсь понимать, за что страдала я.

Через 10 дней после прощания в аэропорту он позвонил мне ночью из Москвы, чтобы сказать, что ему отказали в визе, вернее отложили решение о ее выдаче на неопределенный срок. Он был пьян и плохо соображал. Он долго сопел в трубку, молчал, а потом добавил, что потерял кошелек со всеми кредитными карточками и документами.

Остаток моей ночи прошел без сна. Мне было абсолютно не ясно, как можно прожить без права на работу, без денег и без документов в чужой стране. В огромном пустом доме в каждом углу мне мерещился огромный знак вопроса, на который не было ответа.

Нужно было искать выход.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 5,00 из 5)
Загрузка...