Заррина Асаншоева

Zarrina_AsanshoevaЗдравствуй,друг!) Меня зовут Заррина, родилась я и выросла в Таджикистане, но сейчас проживаю в России. Мой путь жизни привел меня к написанию стихотворений,правда,совсем не профессиональных,порой -детских,где-то наивных,немного сказочных,но душевных. Мне кажется,что судить творческих людей,применяя к ним какие-то общественные рамки,стандарты или оценки,не даст должного результата,ведь творчество-язык души, а в этом мире нет одинаковых душ,есть души похожие,есть души близкие,но аналогов нет! Жанр моих стихов довольно необычен,потому,что я пробую писать на русском языке,основываясь на понятия и обычаи моего родного -памирского языка. Возможно,именно поэтому мои стихи сложны для восприятия. Я не стремлюсь к победе,т.к. творчество не создано для материального,куда важнее для меня- быть услышанной, куда важнее зажечь у читателя интерес к тому,о чем я пишу! С уважением, Заррина

Hello,my dearest friend! My name is Zarrina Asanshoeva, I am Tajik,however, because of life, it can be sometimes so incredible, now I live in Russia. I really believe,that it is so important for a human being to find your own path in our,sometimes not easy world,as a creative person with inspired soul,I found mine:) To write poems is not my everyday work, it is even not a hobby, that is something that comes to you in difficult times, in possitive mood,you can't say when and where,nevertheless, it exists. A style of writing my poems is connected with my Motherland, with Tajikistan,with Pamir,in spite of writing them on Russian, I have never forgotten about where I am from, who are my parents,my religion and traditions. I absolute believe that there are a lot of beautiful countries over the world, completely incredible traditions and culture, and I am sure that people should know about my country too. In my opinion, that is the greatest victory for me! With kind regards, Zarrina


Сборник стихов "Стихи о родине..и не только"

«Мы так душой бедны» * Мы так душой бедны,  Что думать о пороках перестали,  Мы в этом мире так слепы,  Что в одночасье в грязь себя втоптали.  Продажна ценность счастья и добра,  Как бы нам книги о морали не кричали,  И нет той искренней любви,  В порывах страсти, от которой люди в древности страдали.  Изнеможден тоской теперь Мачнун,  Забыта нежная краса Лейли, Что люди на Востоке воспевали,  Мы так ничтожны и малы,  Как бы искусно роль свою не исполняли.  Среди шелков и шелеста купюр,  Мы золото луны и солнца потеряли,  И так душой холодною пусты,  Хоть Бога в трудные мгновенья проискали,  Скитальцами сюда мы шли, Отшельниками мир сей грешный покидали... * Памяти Максудшо Иматшоева.. (перевод на русский на стихи Джалалиддина Руми «Хеле гадоем» c перс. «Мы так бедны») Воспоминания о детстве и юности Я за закатом золотого солнца наблюдаю,  Вдыхая сладкий воздух Родины моей. Во тьме высоких гор костер свой разжигаю,  Под тихий шорох крон пирамидальных тополей.  Смотрю в огонь, и с грустью вспоминаю  Сюжеты жизни, словно череда ролей.   Под яркий звездопад в ночи - я замираю,  Под музыку дехкан, которая доносится с полей Картину детства в мыслях разбираю  Под тусклый свет хорогских* фонарей Лепешки мамины отведать вновь мечтаю,  И папино благословенье получить скорей   Лишь в снах своих родных людей встречаю,  Где листья осыпают серый тротуар аллей   Я свежесть горной, бурной речки ощущаю И слышу песнь, что исполняет утром гордый соловей Далекий, горный Бадахшан!- я по тебе скучаю  И мысли эти с каждым божьим днем ясней   С тоской по Родине я на дорогу взгляд свой устремляю,  Туда, где отчий дом и множество мерцающих огней... * Хорог - город в Горно-Бадахшанской автономной области Таджикистана, находящийся на границе с Афганистаном, в месте впадения реки Гунт в реку Пяндж. Город находится в горном ущелье на высоте 2200 метров над уровнем моря. «Воспоминания в горах Таджикистана» В этом мире полном зла и пороков,  Ты попробуй, случайно добро отыщи,  В жизни получишь ты уйму уроков,  Ну а ты, все равно на судьбу не ропщи! В ожидании чуда и радости света,  Ты терпенье, как золота клад свой храни!  Голубей отгоняя с высот минарета,  Ты достоинства черт не оброни! В этом мире полном зла и пороков,  Ты попробуй хоть тень от любви отыщи,  Но в ответ ты получишь кучу упреков,  О неверности жалкой и бренной души. В милосердие веря, с ним по жизни шагая,  Подаяние нищему хоть раз окажи!  И врагу, причинившему боль, помогая,  Совершенство своей настоящей души покажи! Ты попробуй увидеть то легкое чудо,  Что хранит в себе смысл бытия!  Нотки смысла едва извлечешь ты отсюда,  Не найдя и ключей от загадки бессмертия... В этом мире полном зла и пороков,  В тишине одиночества - упоение найди!  И святые слова - назидание нам от пророков,  Ты в минуты отчаяния на ум приведи... Потерявши однажды все то, что ты любишь,  Веру в Бога и праведность сумей сохранить!  Ты неверием глупым свою душу погубишь,  Не сумев по достоинству жизнь оценить. «Ушедшая юность» В песке на каменной дороге Старик на горы пристально глядел, Возможно, мысли все его о Боге, А может быть не в том его удел. Утонет взгляд его суровый, В потоке солнечно-пронзительных лучей, Как будто юноша спесивый чернобровый Он вновь за девушкой бежит через ручей. И обрамляет тени их закат багровый, Ущелье над рекою дышит нежностью речей, Долина звезд соткет для них узор ковровый, Лучами освещая, словно тысячи свечей! Старик плотней закутался в чапан* махровый, Ведь холод здесь пронзает острием мечей! Окутал воздух пряный аромат медовый Цветением желто-золотых плодов алычей. Вдали, в верхушке гор мелькает силуэт тигровый, И сменит век правление кровожадных басмачей, Им теплый ветер принесет этап жизни новый - Ученья свет и появление местных богачей. Старик поправил тюбетейку** - талисман лиловый, Не скрыть ему под ней печаль своих очей. Небрежно солнце тронуло узор ее бордовый, Пересеклись лучи и нити доброты изысканных ткачей. Он к дому завернул, где пес завыл дворовый, Заслышав связки звук родных ему ключей, И развевает в воздух ветер листьев шлейф кленовый, Играет най*** под танец птиц мелодию ночей. Старик плотней прижал к лицу платок ее пуховый Он в мыслях вновь бежит за девушкой через ручей.. * Чапан - (вариант кафтан) — халат, который мужчины и женщины носят поверх одежды. ** Тюбетейка - маленькая шапочка, облегающая темя. *** Най -  узбекская и таджикская поперечная флейта с 6игровыми отверстиями.  «Сердце памирских гор» Красой небесною окутан, И Богом спрятанный в горах, На картах в тропах перепутан Он вызывает восхищение, вызывает страх. Людской легендою объятый, Слывет рассказ о нем во всех дворах, Сарез, как грозный великан заклятый, Как тень Усоя посещает нас во снах.. Здесь век назад кишлак лежал витиеватый, Томилось нежно солнце в скромных вечерах, Когда пришел сюда откуда-то старик горбатый, Прося у жителей похлебки, что варилась на кострах, Он ненадолго замолчал и начал разговор замысловатый, О горе, что придет сюда и наберет неведомый размах, Погибнет млад и стар, и даже скот рогатый, В соленых с солнцем на рассвете кишлак умоется слезах.. Но люди не поверили ему - ведь врет старик проклятый, И лишь старуха, что взобравшись на высокие нехен*, Была она бедна: простое платье, на ногах пехен**, Увидела неведомую правду, скрытую в его глазах. Пытаясь разгадать ответ, за что умрет народ невиноватый, Она, вздохнув, искала истину в горящих на полу свечах. Ей юность в мыслях робко улыбнулась, исчезнув медленно в дверях. Поверив в предостережение, которое сказал старик чудаковатый, На утро женщина ушла из кишлака и тень ее рассеялась в ветрах.. Усой накрыл водой в одно мгновение склон покатый, И погребая под собой людей, их души превратил он в прах... Над дастарханом всех долин хурджин с водой богатой Оставил по растерянности нам как будто бы Аллах.. Прошел уж век, исчез старик, тот предсказатель бородатый, Мы сочиняем о Сарезе сказки, вдыхая аромат его, оставленный в цветах.. На месте кишлака блестит воды покров голубоватый, Напоминая людям о величии всех сил, что есть на небесах... * нехен- с памирского, "определенный помост в памирском доме,на котором происходит весь людской быт". ** пехен- с памирского, "сыромятные сапоги",которые носит памирский народ «О доме» В московской квартире стараюсь заснуть поскорей, Чтоб снова почувствовать запах промокших аллей. В кристальной бездне небесных огней Увижу я образ матери милой моей. Доносит мне ветер - хозяин степей, Родные напевы рушанских* полей. Мерцание звезд на Памире гораздо нежней - Уводит с собой по дороге уставших коней. По отчему дому тоска каждой ночью сильней Пронзает мне душу стрелою больней.. * Рушан - административный район в составе Горно-Бадахшанской автономной области Республики Таджикистан. «Обжигающий вкус облепихи» Обжигающий вкус облепихи, Аромата дурманящий зов Фиолета горной гречихи, Сбор волшебный сочных цветов. Нежность вод, что порою так тихи, Край искрящихся, чистых снегов. Бурных рек, водопадов шумящих, Горных цепочек сложный узор. И камней-самоцветов блестящих, Крыш домов необычный убор, Глаз влюбленных на солнце глядящих, "Крыши мира" - прекрасный обзор! Песнь ветров горделиво свистящих, Обнимающих талии скалистых гор. В каждом доме соседей гостящих, Мне напомнят мой маленький двор, У арыков так звонко журчащих Всем "рапо"* исполняет танцор.. "Рапо" - разновидность памирского фольклорного танца, состоящего из нескольких частей, где каждая последующая играется в более быстром темпе. «Самарканд и Бухара» В мире потерянных людьми вещей, Под темной тенью вековой чинары, Обвитой нежными объятиями плющей, Услышу струны сладостной гитары. В толпе блуждающих по улицам людей, Где жизни истины, увы, так стары, Поет бедняк про утонченность орхидей, И шепчут музыку восточные дутары. Здесь пыль прозрачная осела сотен площадей, Где нищий собирает в горсть свои динары, Не смоют образ минарета капли от дождей, Что разорить смогли монгольские пожары. Здесь во дворце колдует бородатый чародей, И нега сонная окутала зеленые бульвары, От стражи спрятаться пытается злодей, Лишь на ветру его мелькают шаровары. В конюшнях жарких приручают лошадей, Пока манят так изобилием восточные базары, На теле утопает звук тугих плетей, Лишь эхом боли пропитались городские тротуары. Два города, как пара хрупких верных лебедей, Смогли не растерять сквозь время удивительные чары- Хранить в садах своих улыбки маленьких детей И стойко принимать судьбы зловещие удары. Путник на памирском овринге И жизнь твоя Казалось бы хрустальная слезинка на реснице, Ты - путник, затерявшийся в горах. Вначале словно воин на железной колеснице, Пройти рафак** решил на риск и страх. Бушует громко злая речка под ногами, Но путник не торопится в обрыв упасть, Отчаянно упершись в камни сапогами, Надеется, глупец, в вершинах обрести он власть. Долина гор укрылась над рекою берегами, Ведь душу скал так просто не украсть! Обвились камни тропами, как будто жемчугами, В их дебрях перепутанных не мудрено пропасть. Овринги старые раскинулись везде цепями, Хранят они историй древних и печаль, и сласть. Защитой для народа стали пред врагами, Которых в край вела лишь власти страсть. Но для сердец влюбленных оказались кружевами, Чтобы из дальнего селения в другой кишлак попасть.. Овринги старые раскинулись средь гор дугами, Сплетенные из прутьев, чтоб с вершинами совпасть.. Бушует громко злая речка под ногами, Но путник не торопится в обрыв упасть, Упершись твердо в скалы сапогами, На ум пришла пословицы памирской часть. В горах виднелась надпись словно на странице, Что прочитав, падет гордец во прах: "И жизнь твоя Как будто бы хрустальная слезинка на реснице, Ты- путник на овринге, затерявшийся в горах..." * фраза, которая стала пословицей памирских троп: "Путник, будь осторожен, ведь жизнь твоя подобна слезинке на кончике ресницы!" ** "рафак" на памирском означает овринг, так на Памире назвали тропы в виде подвесных мостов. Овринги считаются одними из самых опасных троп в мире. Иногда на скалах перед началом тропы выбивали какую-нибудь надпись. «О женщине» Женщина. Существование ее, что может проще быть на этом свете? В саду, раскинув карты на столе, смеялись весело мои друзья. Но факты спорные я приведу в своем куплете, А в остальном- не мне решать, есть Бог и он тому один судья. Восток. Рожденье дочери, как метка неудачи в выпавшем билете, Что не сказать про ожидание сына-особо пышно появление празднует семья. О женщина, ты Богом послана рабой служить на этом свете, В саду раскинув карты на столе, с восторгом насмехались надо мной мои друзья. Но, как мне распознать всю правду, скрытую в безмолвном женщиной ответе? Сто с лишним лет, как мужи держатся из-за удобства этого вранья. На шумной улочке базара, где черный кот, шагая бодро, как в плохой примете, Пересекает взглядом блеск ее холодных и опустошенных глаз, На камне, за стеной, где лилия покрыта мхом, как в маленьком сонете, Сидела женщина, избитая камнями и волной ничтожно-подлых фраз. Ночами душу смешивая с грязью, Она торгует телом в тускло-закопченном полусвете. Скитаясь по тропе позора и копя гору монет, свалившихся в карман за раз, Она с молитвой к Богу на рассвете, томима жаждой ненависти, Как в простом киносюжете, прощения просит, Умоляя, чтобы только Он ее сынишку спас. Сквозь окна, перекрытые цветной решеткой, мужчина в дорогом вельвете, Вино в бокале выпивает, любуясь магнетизмом окруженных страз, Идиллия! Но кто бы знал, что за бездушие и чернь царят в том козырном Валете, Когда-то девушку беременную бросив, безжалостно ее толкнув к огням молчащих трасс, Он о грехах своих не вспоминает, А продолжает наслаждаться пышностью построенных террас. На камне, за стеной, где лилия покрыта мхом, как в маленьком сонете, Сидела женщина, избитая камнями и волной ничтожно-подлых фраз. О, женщина! Что может проще быть на этом свете, Суждения о ней вели в саду мои друзья, как о нестоящем предмете. Холодный ветер на рассвете, меня тревожит, возвращая мысли в тот рассказ, Я вижу больше благородства в жалком блудницы портрете, Чем в том, кто лицемерия маску примеряя, Грехов своих не замечая, одет в пaрчу и дорогой атлас. «По дорогам памяти» В саду под песни красок озорного ветерка Кружится мамин образ в танце постепенно растворяясь. Лютой зимой без света у пустого котелка Она скрывала слезы гордо пред бедою выпрямляясь. Златое солнце мир разбудит над горами воцаряясь, И чья-то мать подбросит в печь немного уголька. Я вспомню маму, что судьбе смиренно материнской подчиняясь, Вдыхала на рассвете аромат речного василька. Вновь вьется памяти неспешная дорога, По тропам, на которых юность нежная жила, Заполнит душу мне холодная тревога, Я вспомню дом, где мать еще жива была.. Я вспомню ласку рук и волшебство ее улыбки, И запах запеченной корки хлеба на заре, Уроки и знакомство с первым звуком скрипки, Узор цветов, что ткали руки мамы на ковре. Я не смогу простить себе минувших дней ошибки И не найти мне слов прощенья даже в словаре. Весной, когда стволы и прутья тополей так гибки Твой постаревший силуэт ищу в сгорающем костре*. * Стихотворение посвящается матерям Таджикистана в годы Гражданской войны, ушедшим от нас и оставившим долгую память своим детям. «Полетим на Памир» Над высотою птичьего полета Бродят мысли внутри самолета. Мы с тобой полетим на Памир, Чтобы с крыши соседней увидеть весь мир! Полетим мы с тобою туда, Где блестит в поднебесье руда. В край загадок, легенд и мороза, Там цветет непокорная роза, Старый дед свой ширчой* попивая, На рубобе так плавно играя, Нам опишет памирский узор, Взгляд этот мудрый для нас не укор. Там мальчишка-юнец пробегает, Палкой толстой тутовник срывает. Дев памирских зеленые очи, Мне смотреть в них- больше нет мочи. Здесь все вместе- Ванч, Ишкашим и Вахан, Гунт, Рушан, Шахдара и Шугнан, Ярко-красный рубин-Бадахшан. Ну а ночью, старушка-наник Пропоет свой напев-лалаик**, Тихо-тихо мотив напевает, В косы юности печак*** заплетает. И слезинку рукою смахнув, Песнь продолжила, в горы взглянув. Ну а поутру, солнце взойдет, И печаль ее быстро пройдет, А мы, друг-читатель, с тобой Поразимся скалы наготой, И по-детски людской добротой, Что так свойственна этому краю. А пока, мы с тобой полетим на Памир, Чтобы с крыши соседней увидеть весь мир. * Ширчай – молочный чайный напиток в Средней Азии Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (321 голосов, средний бал: 4,63 из 5)
Загрузка...