Зарина Бегимкулова

P1170474

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (47 голосов, средний бал: 4,09 из 5)

Загрузка...

Моей самой большой страстью всегда были книги. Ни дня без строчки – с тех пор, как научилась  читать.

Творчество – это не хобби, не просто любимое занятие, это необходимость вылить на бумагу хотя бы часть приключений и историй из моих фантазий. В каждом произведении – я, героиня, пусть и не всегда главная. Но каждый созданный мною мир – это мир моих грез, мечтаний и снов.

Я не пишу каждый день, помимо творчества у меня целая жизнь, насыщенная, яркая. Но я всегда возвращаюсь к своим придуманным мирам – чем интереснее моя реальность, тем ярче и насыщенней становятся фантазии.

____________________________________________________________________________________________

Когда море борется с ветром.

синопсис

«Когда море борется с ветром, погибают лишь маленькие лодочки», - гласит народная мудрость.

Любовь, страсть, возникшие между двумя сильными и жестокими, облеченными властью людьми, их непомерная гордыня начинают масштабную войну, приведшую к гибели целой цивилизации.

На фоне разрушительных отношений главных героев, их столкновений и противоборства, зарождается нежная и чистая любовь, не притязающая на славу и гордость.

Юная девушка, не знающая жизни, жестокости и зла, влюбляется в отважного героя, черствого и сурового на первый взгляд, но чуткого и заботливого, если присмотреться ближе. Сказка двух идеальных персонажей, принцессы и разбойника, грубо ломается о непредсказуемость любви Моря к Ветру.

Керст

- «Рах’айни маккур инта сах’арду Шахар, Шахар! Рах’айни маккур Арсахам Шахар, Шахар!»

Дым от горевших благовоний плотной стеной окружал двенадцать старейшин благословенного города Арсахам. Убеленные сединой старцы полукругом восседали у золотого алтаря богу Шахару – защитнику города. Держась друг за друга кончиками пальцев, старейшины гулко распевали молитвы, мерно покачиваясь из стороны в сторону. Песнопения становились все быстрее и молящиеся ритмично качались им в такт.

Керст Мак-Рой, начальник городской стражи, с трудом протиснулся между таращившихся на молебен горожан и глазами поискал Народного Говорящего. Из-за столпотворения пришлось довольно долго обследовать Главную Площадь. Народный Говорящий, по обыкновению, предпочел тень и уединение, укрывшись за одной из дальних колонн. Керст решительно начал пробираться к нему, не постеснявшись пройти совсем близко от священнодействующих и растолкав на своем пути немало возмущенных жителей.

- Мэрт, объясни мне, пожалуйста, какого черта здесь происходит? – без вступления и какого-либо приветствия, что означало крайнюю степень раздражения, выдал начальник городской стражи.

- Благочестивые отцы города возносят благодарственную молитву богам. А на что это похоже?

- Ну, я тоже люблю молиться. К примеру, дома, со своей женой и четырьмя дочерьми, в мире и покое. Но сейчас за стенами города две тысячи всадников, жаждущих нашей крови. Не благоразумней ли будет потом поблагодарить богов, скажем, когда будет за что?

- У тебя в рукаве есть чудо, Керст? Если нет, то дай посмотреть на молебен, меня это хотя бы забавляет.

- Какое к черту чудо? Надо вооружить каждого, способного держать меч в руках – мужчин, женщин, стариков, детей. Продумать план обороны…

- Жителей славного города Арсахам около полутора тысяч. Включая умирающих и новорожденных младенцев. А за стенами две тысячи свирепых, обученных воинов. Нужно знать свой предел, Керст. Вот помолимся, и пошлем к Садару послов с просьбой о милосердии. И будем надеяться на его великодушие.

- О, да! О его «великодушии» ходят легенды, - сварливо произнес начальник городской стражи. Но в глубине души он знал, что мудрый Говорящий прав. Умирать Керсту нельзя было ни в коем случае. Четыре дочери и все уже невесты. А старшая так вообще всех женихов прирежет, если за ней не следить.

Не дал ему с женой сыновей Мирхат, бог семейного очага и женской плодовитости. Зато старшая дочь, Родена, оказалась наказанием похуже, чем самый беспутный сын. Наотрез отказавшись заниматься с сестрами вышиванием и учиться играть на арфе, она метала ножи в дыни и тренировалась мечом нарезать деревянные палки ровными колечками, как колбаску.

С год назад нагрянул он с облавой в Тотализатор, где проводились незаконные бои на деньги. И арестовал собственную дочь, которая переодевшись мужчиной, молотила противников на арене тяжелой дубинкой с железными шипами. Ни одна из ее сестер такую даже не поднимет!

И вот Родене уже двадцать один, а ни один парень не ведется на красивые глаза, памятуя о стальных мускулах и крутом нраве. Теперь же ее с городских стен не вытащишь, все рвется в бой. Родилась бы мальчиком, и самой жилось проще, и родителям наследник и утеха. Жестоко подшутил над Керстом бог насмешек и розыгрышей Кехан.

А наказание тем временем легкой походкой вышагивало в сторону отца. Красива Родена, стройная, смуглая, с большими раскосыми глазами и густыми черными волосами, заплетенными в тугую косу. Одна беда – мужик.

- Ну что там решили наши убеленный сединой ослы и Говорящий пастух?

Керст даже бровью не повел на дочернюю грубость. Долгие годы научили его, что всегда может стать хуже.

- Направим к Садару послов и будем сдавать город. Почему ты не дома?

- Надоело слушать куриное кудахтанье, вот и выбралась.

Курицы – это она про сестер с матерью и бабушкой. Вспомнив о визгливом голосе своей тещи, Керст не смог пенять дочери за грубость.  Он остался ждать конца молебна, а Родена, недовольно хмыкнув, неспешно направилась в сторону Главных Ворот.

Именно через эти ворота спустя час посланцы принесли ответ от Садара Великого. Он милостиво согласился сохранить жизнь каждому жителю города, в обмен на абсолютное подчинение, выплату ста тысяч золотых михри и девушку по его выбору в наложницы.

Условия были приняты старейшинами Арсахама с облегчением, поскольку их головы Садар требовать не стал. А от варвара из диких южных степей можно было ожидать гораздо худшего. Только защемило сердце у начальника городской стражи. Как-никак, а дочерей у него четыре. Керст поделился опасениями с Народным Говорящим, но тот лишь пожал плечами:

- Помолюсь Кехану, чтобы твою Родену выбрали. За это она вспорет Садару брюхо, а заодно и всему его свирепому двухтысячному войску. И наша проблема разрешится сама собой.

В другое время Керст выбил бы Мэрту пару передних зубов за такие слова, но сейчас только рукой махнул. Были дела куда важнее. К вечеру нужно сдать город завоевателям.