Жанмуканова Алимана

5F4zfIzJXS8Мне 19. Примерно до 8 класса я практически нечем не занималась, пыталась быть как все, и соответствовать нормам социума, в котором существовала. Но летом перед восьмым классом я себя всю полностью посвятила чтению, это очень сильно изменило меня, и с тех пор я начала строить себя как личность. Книги прочтенные в то лето вдохновили меня написать что-нибудь, и я написала. Так началась моя творческая деятельность. Сейчас я увлеченно занимаюсь общественной деятельностью, открыла дебатный клуб в университете, в котором я учусь. Общественная деятельность помогла мне понять, насколько действия отдельных индивидуумов влияют на жизни остальных людей. И теперь я понимаю, что хочу писать, ведь мои наблюдения, мои чувства, через которые я пропускаю своего читателя, могут помочь понять ему то, что вероятно было недоступно.

I'm 19. Until 8th grade, I was practically involved in nothing, I just tried to be like everyone else, and meet the standards of the society in which I was existed. But the summer before eighth grade, I completely devoted myself to reading, this greatly influenced on me, and since then I started to build myself as a person. Books I read that summer inspired me to write something by myself, and I wrote. That's how my creative activity began. Now I enthusiastically engaged in social work, I opened debate club at the university where I study. Social work helped me to understand how actions of individuals affect the lives of other people. And now I realize what I want to write, because my findings, my feelings, through which I pass though my reader, can help him understand what was not available.


Повесть "Боль"

отрывок

Села на лавочку, в парке абсолютно никого не было, так как было только семь утра, в это время обычно никого нет. Я просидела так очень долго, мои руки окоченели, все мое тело замерзло, на улице сегодня было очень холодно. Я терла руки друг о друга, пыталась расслабиться и согреться, но не получалось. Все мои знакомые места вроде кофейни и кулинарии были закрыты, они открывались только в девять. Я взяла телефон, и посмотрела на часы, было двадцать семь минут восьмого. Еще рано, а мне некуда было деться, некуда. Я продолжала сидеть, затем я пошла к обрыву, потому что больше не могла думать о том, что могла заболеть. Болезни вроде туберкулеза, или менингита - все это было в моей голове. И я мерзла, и я боялась мерзнуть. Я не боялась смерти, я боялась всего, из-за чего она может наступить. Боль, я ненавижу боль, я боюсь ее.

Я шла пытаясь согреться, но не получалось мне по-прежнему было очень холодно. Как только я вышла на обрыв, в лицо мне ударил сильный ветер. Это было открытое пространство, поэтому ветер был очень сильный и при этом он еще был очень холодным. Но я продолжала стоять, мне хотелось насладиться, мне хотелось успокоиться, но ветер снова и снова бил в меня, бил в лицо.

Я смотрела на утренний пейзаж, лес в тумане, вода, все холодное, ледяное. Реку еще покрывал тонкий слой льда, и от этого все становилось еще скованней. Еще холодней. Я смотрела с высока на лес, на верхушки деревьев, и внезапно оттуда взлетела птица. Одинокая птица. Черная птица. Она была довольно крупная, и это не была ворона, не те прежние птицы, которых я видела раньше, они не были похожи на нее. Она была необычной. Она взлетела очень высоко, она была свободна. Птица полетела в мою сторону, она пролетела над моей головой и улетела в сторону парка и дальше. Я проводила ее взглядом, и оказалась спиной к обрыву, и лицом к парку. Странно, но почувствовала некую к ней связь, будто мы были близки, но я никогда не испытывала ничего подобного к животным, ничего. Это было минута уединения, нашего совместного.

Больше не могла выносить этого холода, мне казалось, я умираю. Я умру от холода и упаду сейчас на землю, и останусь, и я умру. Эта мысль напугала меня вдруг, и я направилась вперед к парку. Затем к остановке, мне нужно в теплое место, иначе я умру. Я не дойду, я больше не вынесу. Я не вынесу. Остановка была недалеко, но я с трудом добралась и начала ждать. Но я не могла стоять, поэтому начала ходить, на улице уже появилось, немного людей. Несколько стояли со мной на остановке, несколько стояли на остановке напротив, некоторые иногда посматривали на меня озадаченно. Я не могла, последние секунды, мне казалось, что кровь вот-вот престанет циркулировать, и конечности отпадут.

Подъехал автобус, я села на последний ряд, и забилась в углу. Включила телефон, и поставила песню Ланы Дель Рей «Ride». Она свободная как птица, она захватывает. Я ехала, но не согревалась, я засунула руки глубоко в карманы. Я смотрела только в окно, на мне был капюшон, я не видела никого вокруг, я только ехала. Я прослушала эту песню четырнадцать раз, пока не приехала к одной остановке, неподалеку от нее была столовая, там было относительно хорошо, большие окна, но всегда много людей.

У меня не было выбора, я больше не могла ехать, мои ноги онемели, это было единственное знакомое мне место, которое находилось так близко к остановке. Я вышла, и очень быстро пошла. В кафе на редкость было немного людей, все разговаривали тихо, утро.

 Здесь было самообслуживание, и я подошла к кассе. До того как очередь подошла ко мне, я уже успела рассмотреть все и сделала выбор.

- Здравствуйте, можно чай, мясной пирог, и горячего под третьим номером.

Сначала женщина лет сорока пяти, посмотрела на меня самым обыденным образом, но когда я расплачивалась с ней, она посмотрела мне прямо в глаза, и что-то в ее лице переменилось, будто она поняла, будто она уловила. Я, наверное, выглядела очень подавлено, к тому же я все еще не смогла согреться.

И мне показалось, на миг, будто она с этим знакома, будто все это ей было известно и очень близко. Она протянула сдачу, и все время пока я забирала еду и деньги, она странно посматривала на меня.

Я села, села подальше от кассы, у самого окна. Меня морозило теперь. В кафе было достаточно тепло, люди сидели в тонких вещах, а я сидела в очень теплом, но тряслась, тряслось все тело. Это сводило тело, от этого было больно, я начала в спешке пить горячий чай, но он не помогал. Я просидела так час, съела немного пирога, совсем чуть-чуть, и все, больше ничего не смогла. Время было уже десять, затем это быстро перешло в одиннадцать, люди уходили, другие приходили. Кто говорил, кто ел, кто, уставившись в экран ноутбука, или телефона, застыл в мирном оцепенение. Кто-то приходил один, кто-то старый, кто-то был глупым, кто-то грубым. У меня кружилась голова, становилось дурно, очень дурно.

Когда зазвонил телефон было уже пол первого, я сидела так же, но заказав еще одну чашку чаю, в еще одной  четной попытке согреться. Никто меня не замечал, все крутилось, вокруг, а я будто была просто невидимой частичкой, которая наблюдала за всем этим. И это было хорошо, и все, больше ничего не было хорошо.

- Да? - тихо ответила я. Звонила Мариям, я не могла не ответить.

- Ты где? - мне стало тревожно, очень.

- Иду домой.

- Мне звонили со школы, где ты была?

 - Меня утром тошнило, я вышла на улицу погулять.

- А сейчас?

- Кажется температура, не прошло.

- Хорошо, иди домой, поговорим позже, я не смогу вырваться на обед. Ты же знаешь что пить? Дома есть все лекарства, они лежат на верхней полке крайнего шкафа возле моей вазы.

- Хорошо, я поняла.

Положив трубку, я встала со стола, и пошла домой. Я сдалась будто. Устала, истощилась, израсходовала себя полностью.

Я вышла на улицу, удачно быстро словила такси. В машине было тепло, но неприятно пахло, от чего мне становилось хуже и хуже. Но я значительно согрелась. Придя домой, я легла в постель, сразу же под одеяло, на свою кровать, на место где он... Но сейчас мой мозг уже выдавал бредовые мысли, и я не могла думать о нем, теперь он был каким-то смешным и далеким. Кажется, у меня температура, и я в бреду. Я закрыла глаза, и все утопилось.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (12 голосов, средний бал: 1,92 из 5)

Загрузка...