Галина Емельянова

%d0%ba%d0%be%d0%bf%d0%b8%d1%8f-1-10-15-1-2Живу в городе Караганда. Республика Казахстан. Люблю фантастику и славянское фэнтези, иронические детективы и короткие рассказы. Сказка, написанная мной, “Звездная упряжка” была одним из победителей в благотворительном проекте “Сказки детям” и вошла в сборник “Книжка сказок”, составителями которой стали Михаил Булатов и Анна Баянова, М.: Права человека, 2013г. Конкурса Санкт-Петербургского Союза литераторов. Рассказ “Клава, черепаха Клара и Ленинград” вошёл в число призёров конкурса, посвящённого 70-летию снятия блокады. Оргкомитет конкурса присудил диплом “Призёра симпатий оргкомитета конкурса”. Рассказ “Музыкант” победитель Международного литературного конкурса – “Гайдаровский конкурс -2014” Мой девиз “Пишу сказки и в них верю”.

 


Историческое фэнтези Проект “Забыть Чингисхана”

Отрывок

С восхищением писателям и ученым: Василию. Яну (Янчевецкому), Ивану  Ефремову, Исаю  Калашникову.

Будущее

Диссертацию, Всеволод Шишков, отличник Института военной истории, писал под руководством профессора Розенкранца, почетного члена многих  Академий мира, и обладателя многочисленных  наград.
Метод «Исторической реинкарнации» открытый им в соавторстве с инженером Икугомо  Макато, удостоился Нобелевской премии,  а ученые всего мира, теперь смогли путешествовать во времени.
Церкви всего мира возликовали, ученые атеисты, признали существование души.
Когда же Всеволод спросил, что об этом думает учитель, тот грустно улыбнувшись, сказал: «Я рад, что живу на таком этапе истории, когда человеку дано право выбора, верить или нет в бога, в любых его ипостасях. И по  секрету признаюсь вам, Всеволод, я надеялся попасть в рай. Я не шучу. Ведь я тоже путешествовал по  реке времени. Но, увы, и рай, и ад, настолько не материальны, что попасть туда невозможно, потому я остался атеистом».
Перед  «реинкарнацией» Всеволод проходил тестирование на новейшем компьютере.
Тест однозначно давал один шанс из ста, что испытуемый выживет в данном отрезке всемирной истории.
Сева нервничал, программист посмеивался.
– Введи данные: владею  каратэ, ушу, телепатией, телекинезом, знаю  нейролингвинистическое программирование.
– Все равно один процент.

– Ну и черт с ним, я это сделаю.
Сева чисто выбритый, подстриженный, пахнущий, словно,  парфюмерный магазин, стоял, и благоговел перед своим научным руководителем.
Профессор Розенкранц, на  которого старался походить дипломник, выглядел,  словно дирижер. Смоляные волосы, ухоженная бородка, а-ля император  Николай II, белоснежная рубашка и запонки с бриллиантами, на запонки ушла вся Нобелевская премия.
Все это великолепие подкреплялось взглядом умных, и несколько насмешливых серых глаз.
Когда Сева объявил о цели своего путешествия, профессор зааплодировал:
-Похвально, похвально коллега ,прекрасный выбор. Что вы  морщитесь?
– Я?  Вам показалось.

– Ну и славно, а то у ученого совета было бы основание не дать вам разрешение на путешествие во времени. Вы даже не представляете, какому количеству, уважаемых в научном сообществе людей, мы отказали, и все только потому, что заподозрили их в желании исправить прошлое. Но мы- то с вами, коллега, просто ищем новые факты, и бесстрастно их собираем.

Прошлое

Курултай кричал имя Тэмучина,белый войлок, на котором восседал ненавистный соперник, поднимался все выше к небу.
Шаман Теб-Тенгри  мог и сам  плыть над толпой, и не просто духом, а вполне, в телесной оболочке. Но, что это даст, битва за власть над воинственными племенами проиграна. Сколько  лет жизни обернулось в прах, в одно мгновение, власть ускользнула из рук, словно вода ушла в песок.
Скоро смерть придет за ним, в чьем облике она будет? Золотистой змеи, или  обернется волосатыми руками палача? Теперь уже не имеет значения.
И шаман  ушел в степь, посох скользил по сочной траве. Степь алела  маками, он подумал, что если  повезет, то дождется нового урожая зелья, дарующего забвение.
Он не спал три дня, слуги Тэмучина, провозглашенного Чингисханом, следовали за ним, их было пятеро, молодые нукеры, глупые дети, не знающие, что  смерть шамана  и их смерть.
А потом пришло состояние похожее на нирвану. Он словно видел все со стороны: как нукеры напали на него, привязали его руки и ноги  арканом к  хвостам диких жеребцов.
Последнее, что увидел в жизни шаман Теб-Тенгри, были зеленые глаза повелителя монголов: « Ты  проиграл, шаман».

Будущее

Всеволод очнулся, и застонал от боли. Промедли ассистент еще мгновение, и в настоящее вернулась бы  лишь часть  ученого.

Аспирант  принял душ, переоделся, в любимые джинсы и футболку, и вышел из лаборатории.
В коридоре его ждали не восторженные поклонницы, а друг по съемной квартире, Юрасик.
– Сева, сегодня десятое  число, чем платить будем?

– Полновесными дублонами, синьор.
– Давай,- Юрасик не понимал шуток.
Сева достал из кармана  телефон.
Его ждала смс от банка. Мама, прислала очередной перевод, он отправил ей  сообщение: «Спасибки, Люблю».

Аспирант, конечно, подрабатывал ночным сторожем, но денег все равно не хватало. Питать энергией  мужчину почти двухметрового роста было не просто. Сева утешал себя тем, что вот когда станет таким же знаменитым, как его учитель, вернет маме все и даже больше.
Ко второй экспедиции Сева казалось, был готов, как никогда. Помощь оказал один из Юркиных знакомых, их, у недоучившегося программиста, а теперь хакера, было видимо невидимо.

Это было похоже на квест, новый знакомый присылал смс  с кодами, улицы, трамвайные маршруты, квартиры, и в назначенный час в месте Х, Сева вытащил из чужого почтового ящика целлофановый пакетик.
Если бы будущий историк попался, с контейнером синтетического наркотика, дарующего смерть, то впереди его ждала не ученая карьера, а пожизненное заключение.
Прошлое

Великан  Пахлеван был верным сторожевым псом правителя. С легкостью, голыми руками, ломал шеи неугодных господину. Будучи сам рыжебородым, Чингисхан, долгое время испытывал  мистический трепет, встречая  медноволосых мужчин.
Палач  был из их числа. Голый череп, одно ухо, огромные  руки, поросшие жёсткими рыжими волосами. Маленькие глазки, осоловело равнодушные, даже не понять какого цвета, загорались только при виде жирной и обильной пищи.
Но повелитель мира помнил народную мудрость: «Даже самый преданный пес, рано или поздно, укусит  своего хозяина».
В тот день батыр все крутился у очага с вареным мясом. Он и раньше так делал, иногда выхватывая из кипящего бульона лучшие куски, но сегодня, он вел себя странно, и сотник приказал обыскать великана. Его повязали, и нашли завернутый в грязную тряпицу яд.
Умирал  палач  долго, мучаясь от боли. Он так ничего и не понял, за что, его отравили ядом, добавленным в любимый бешбармак.
Он мычал, и не мог вымолвить ни слова в свою защиту, собака в детстве оторвала ухо, и повредила перепонку, от пережитого страха, он стал немым.
Он убивал не из желания убивать, а  просто из благодарности к человеку, подобравшему его, брошенного соплеменниками, умирать от голода, на кочевой тропе.
Рыжий хозяин досмотрел представление до конца. Сорок нукеров утащили застывшее тело,  великана закопали.
А Чингисхан несколько раз приходил на курган, и с детской надеждой  ждал чуда: вот зашевелится земля и Пахлеван  предстанет перед ним, еще сильнее, чем прежде.

Будущее

На этот раз все прошло в штатном режиме, вреда никакого организм Всеволода не получил, а вот моральное состояние было подавленное. Был еще один маленький шанс, стать наложницей хана, но быть «женщиной» претило всему Севиному мужскому естеству. И все- таки он попробовал.
До него никто не решался это сделать, Сева решил «стать» женой хана Бортэ. Увы, это оказалось невозможно. Луноликая женщина, как раз разжигала очаг, и как только Всеволод попытался захватить ее сознание, Бортэ сунула в огонь руку. Болевой шок вернул незадачливого ученого в двадцать второй век, руку пришлось лечить.

Но время, неумолимо отсчитывало мгновения –  цена которым –  жизнь.

И Всеволод попытался снова.
В следующий раз его избранницей стала молоденькая наложница.

 

Прошлое

Всеволода тошнило от качки, в горле пересохло, он  открыл глаза и тут же закрыл. Он болтался в сумке нукера, в сознании проносились обрывки горьких мыслей юной девушки, лишившейся поддержки родных.

Нукер слез с коня, развязав узлы, вытащил девушку из сумки.

Она упала, от долгого сидения в тесной торбе, занемели ноги.

Нукер схватил ее за волосы, и, подтащив к невысокому обрыву, бросил в мутные воды реки.

– Отмой сажу с лица и тела, маленькая гюрза. Ты станешь усладой великого воина, нашего повелителя.

Всеволод  никак не мог овладеть сознанием алтайской принцессы.

Девушка не хотела жить, а ученый пытался направить ее мысли в сторону мести. И наконец, ему это удалось, когда нукер набросил на плечи аркан, и потащил пленницу к берегу, та не сопротивлялась, под браслетом на миниатюрной лодыжке, ждал своего часа отравленный кинжал.

Но все пошло не так, как задумал ученый, Повелитель заглянул за полог, увидел похожую на зверька девчонку, и так и не переступил порога  юрты.
Юная дева, напрасно ждала рыжебородого, ничто уже не могло согреть остывающую кровь, повелителя мира.
Сотник перевел ей приказ господина: «Отпустите ее домой, дайте  воинов, проводить до границы».
Под проливным дождем девушка села на коня, и ускакала, в свои чудные края.
Так Всеволод отказался от попыток убить Тэмуджина руками женщин.

 

Будущее
Всеволод  простыл в этих жутких походных условиях, горло  обручем сковала боль.
Температура была высокая, ныли колени, локти. В горячечном бреду, он сам становился ненавистным рыжебородым полководцем, завоевавшим полмира.
Он сидел в юрте один, огонь  очага не грел, потом в юрту ползком пробрался  тот единственный, кто дарил радость. Старость подарила счастье  – внука от  сына Джучи.
Он прижимался к обритой макушке мальчика, нюхал смазанную жиром косичку, и сердце начинало с новой силой гнать кровь по усталым венам.
Сева очнулся от прохладного прикосновения.
На кровати сидел его друг Юрасик.

– Ну, вот и хорошо, ты давай, вот сухую футболку одевай, я лапши заварил,
Ноздри  юноше защекотал  запах китайских специй и русского чеснока.

Севе ужасно стало жаль себя и хотелось заплакать, и чтобы кто-то непременно пожалел.

– Черт, только этого не хватало.- Он пытался взять себя в руки.

Никогда ничего подобного не было, даже, когда в бою, на татами, к нему применяли болевой прием, будущий ученый не плакал.

И Сева поклялся себе, что больше никогда не будет путешествовать в прошлом в теле женщины.

Время неумолимо – это Сева знал, и чувствовал, как никто в этом веке. Выпив  ударную дозу аспирина, он снова пошел  в институт Военной истории.

Все было, как всегда: сноровистые ассистенты, снисходительный профессор, но юношу не оставляло удивительное предчувствие удачи, фарта, везения.

– Это случится сегодня, и тогда мы, – но он оборвал себя.- Еще не время.
Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (Без рейтинга)

Загрузка...