Елена Коровина

KorovinaElenaЕлена, живу и работаю в Москве. Закончила УРАО, факультет журналистики. Люблю писать и читать) Пишу с детства.

I am Elena, I live and work in Moscow. I enjoy with reading and making up stories.


У Лёки большие щёки

отрывок

Когда началась война, Лёке исполнилось пять лет.

Он скакал по квартире, размахивая саблей, целился из окна из воображаемого пулемета и не понимал, отчего мама так плачет, провожая папу на войну. Это же так интересно – воевать! – думал он.

…Бу-бу-ух! – кричала первое время Иришка довольно восторженно, когда немцы бомбили Ленинград, и не понимала, отчего мамы – ее и Лёкина – мечутся по квартире (ночевали женщины теперь вдвоем, чтобы было не так страшно), спешно закутывают детей и бегут по темным лестницам в бомбоубежище, сырое и холодное.

Вскоре Иришка перестала так весело кричать. Все дети вообще быстро повзрослели, особенно когда такой родной, такой мирный город оказался в кольце.

Лёкина и Иришкина мама не покинули города. Их общая подруга с детьми, пытаясь выбраться в жизнь по Дороге жизни – искристому льду Ладожского озера – настойчиво звала их с собой. Сомневались. Побоялись. В грузовик с Клавой и тремя ее детьми попала бомба – и все ушли под лед потревоженного озера. И Лёкина мама решила не рисковать.

– Ничего, Шурочка, проживем как-нибудь. Много людей осталось, будем помогать друг другу, – твердо сквозь слезы шептала Лёкина мама.

Много осталось людей в Ленинграде. Слишком много. А чем больше людей – тем больше нужно для них еды…

Оттого и хоронили на Пискаревском кладбище целыми школами и детскими садами.

Лёка быстро понял, что к чему, то есть что хлеба просить не надо, если не хочешь огорчить маму, а вот Иришка долго, нудно и жалобно плакала, выпрашивая что-нибудь покушать.

Много раз они вместе с Лёкой обшаривали буфет, где, казалось, еще остался хлебный дух, зачем-то рылись в пустой кладовке, гремели пустыми кастрюлями. Жила волшебная надежда – а вдруг? Вдруг что-нибудь? Нашла же Аня Мартынова с первого этажа под диваном целый и невредимый грецкий орех, когда диван разобрали на растопку.

Она скорлупу от этого ореха показывала Лёке и Иришке – мол, надо верить, надо искать.

Они верили и искали. Но ничего не находили.

– Скоро это закончится, маленький, потерпи, – уговаривала мама Лёку, деля на крохотные кусочки хлеб, полученный по карточкам и уже не пахнувший хлебом.

Но это продлилось долгих-долгих 900 дней и 900 ночей.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (9 голосов, средний бал: 3,44 из 5)

Загрузка...