Елена Горошенко

CaptureEducation: Kharkiv State Academy of Design and Arts, Industrial Design. I like design, art and philosophy. I write prose and poems (https://vk.com/public91611149), music and create the new direction in the visual arts named “ma-comceptualism’ https://vk.com/club92428108


 

повесть “Муэр”

синопсис первой части

«Муэр» – психоделическая повесть, составленная из последовательности смысловых отрывков. Такой художественный приём выбран не случайно – главный персонаж, Муэр, страдает расстройствами восприятия, появившимися вследствие запущенной болезни, и видит мир дробно и чрезвычайно образно.

Повествование начинается с того, что Кедар, лучший друг Муэра, решает отвести его к мастеру кинцуги – Обу – человеку, который склеивает разбитые сосуды так, что их недостаток становится достоинством. В доме Обу живут несколько молодых людей, которые пришли сюда за тем, чтобы найти ответы на свои вопросы. Обу занимает их простым трудом, оставляя достаточно времени на размышление и обсуждение интересующих тем.

Муэр появляется в доме Обу в день, когда должен был прибыть тот, кто ходит между мирами. Болезнь Муэра обостряется и Кедар просит у Обу разрешения остаться здесь на какое-то время. Пока Тэта (один из обитателей дома) лечит Муэра, отпаивая его странным напитком, Кедар дописывает математическую модель, которая, по его мнению, отражает устройство мироздания.

Муэр всё чаще выпадает из реальности Обу, но однажды Кедар обнаруживает арету – музыкальный инструмент, который Муэр пообещал принести ему от Натха (существа, находящегося в другом мире). Таким образом Кедар понимает, что Муэр обучился ходить между мирами. К этому времени модель Кедара практически собрана, и чтобы свести «последние рассчёты», он уходит, оставляя Муэра на попечительстве Обу.

Кедар так и не возвращается, и Муэр отправляется искать Источник, о котором услышал в день своего появления в доме Обу.

Необычная структура повести (разделённость её на завершённые смысловые фрагменты) органично вплетает в сюжет оригинальные идеи, касающиеся искусства, философии, религии, психологии, одновременно с этим оставляя читателю возможность насладиться данными идеями и образами также и вне сюжета, произвольно избрав для чтения тот иной фрагмент.

отрывок

«Ветер наметАл солнечные ромбы через щели в балконной двери. Оказываясь в комнате, они ползли по полу, иногда наваливаясь друг на друга, как жуки, иногда запутываясь в металлических спиралях скрипа качелей.

За столом сидело существо, очертаниями отдалённо напоминающее человека. Его тело было сплетено из тонких серых веток, на которых росли цифры, формулы и какие-то латинские названия. Мягкий свет пробивался сквозь прутья. Вместо головы на длинной шее была труба, расширяющаяся наружу, всасывающая с монитора картинки и тексты. Картинки и тексты, попадая в древесные переплетения, трансформировались в цифры и формулы, и врастали в тело.

“Кедар! Кедар!” – позвал Муэр.

Существо обернулось:

“Наворачивает?”

Муэр успокоился, услышав знакомый голос, глубже забрался под плед, и глухо произнёс:

“Притащи чаю”.

“Как же ты не вовремя! Я тут, можно сказать, стою на пороге математического открытия! А тебе чаю подавай…”

Ветки и цифры переформировались в клубок, и покатились на кухню.

“Вот скажи, сколько у собаки пар лап?” – спросил голос из кухни.

“Две пары” – ответил Муэр.

“Это формально две пары, а на самом деле?”

“Что на самом деле?”

“Левая передняя и правая задняя – это ведь совсем не та же пара, что две передних или, скажем, две правых?”

“Ну да”.

“Таким образом, у собаки шесть пар лап” – удовлетворённо заключил голос на кухне.

Металлическая ложка зазвенела, размешивая сахар.

Приближаясь, голос продолжал:

“В реальности, в числе “4” не две пары, а шесть пар. В числе “6” не три пары, а пятнадцать пар.”

“В какой реальности?” – спросил Муэр, протягивая из-под одеяла руку, чтобы взять чашку.

“В той реальности, где единица индивидуальна”.

Рука с чашкой вернулась под одеяло, и оттуда послышались громкие глотки. Через минуту Муэр осторожно высунул голову наружу.

По стенам, извиваясь подобно сколопендрам, бегали длинные коричневые таксы с шестью парами лап. Он поглядел на них, они обернулись и поглядели на него, на секунду замерли, а потом продолжили свой бег.

Кедар внимательно смотрел на Муэра, шарящего глазами по пустым стенам.

«Завтра или послезавтра, когда температура чуть спадёт, пойду в поликлинику» – сказал Муэр, возвращая чашку Кедару.

«Думаешь, это поможет?» – улыбнулся Кедар.

«Что ты ко мне пристал?»

«Вот ты любишь эту чашку?»

«Да» – ответил Муэр.

Кедар разжал пальцы, чашка упала на пол и разбилась.

«Что теперь с ней делать?» – спросил Кедар.

«Выбросить» – с досадой процедил Муэр.

«Нет. Нужно отнести её к мастеру кинцуги!»

«Кинцуги?»

«Искусство золотого шва или искусство золотого недостатка. Япония. Пятнадцатый век. Разбитый сосуд не выбрасывают, а склеивают так, что его недостаток становится достоинством».

Кедар бережно собрал черепки в ладонь:

«Ты просишь, чтобы я «отвязался от тебя» и оставил разбитым сосуд, который люблю. Но я не могу».

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 5,00 из 5)

Загрузка...