Елена Вайберт

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Елена Вайберт

Я родилась ещё в прошлом веке, в Барнауле. Но почти вся моя жизнь прошла в казахстанском городе Павлодаре. С самого рождения – отец был журналист и поэт, мама учитель – я росла в твёрдой уверенности, что все люди должны рассказывать друг другу умные и интересные вещи, много писать и говорить стихами (как, например, даже моя неграмотная алтайская баба Маня). Мне кажется, я до сих пор на это надеюсь. По образованию филолог, несколько лет работала в школе. Но практически всю сознательную жизнь занимаюсь журналистикой. Многие годы веду на областном радио авторские передачи. Пишу сценарии, занимаюсь рекламой. Работаю с молодыми и юными журналистами, преподаю на кафедре журналистики в местном университете. Мои стихи публиковались в местной прессе, на радио, в казахстанском «Сборнике самоотверженных авторов» (Астана 2013г); «Новые имена в литературе. Сборник произведений современных поэтов и писателей» и «Литературный альманах современных русских авторов (Германия, 2014г.); «Павлодарские облака» (Павлодар, 2015г.) Победитель конкурсов «Золотой соболь» в России и германского «Русский STYLE».


Лирика "Подборка стихов"

Отрывок

         Яблоня Август упал снова яблоком красным, Тихая грусть в сад приходит неслышно, Листьев узор холодеет и гаснет В тёмной воде ванны детской под вишней.   Снова плодами усыпано пёстро Яблони старой подножия поле, В ней, что живёт величаво и просто, Женская суть с материнскою долей.   Вслед за цветеньем, коротким и чистым, - Бремя насытить живительным соком, Нежно лаская ладонями листьев Новых детей своих прекраснобоких.   Но в колыбели той зелени сонной Время настанет им, юным и свежим, Тяги иной подчиниться закону, Их руки-ветки уже не удержат.   Чтоб в неизбежности цикла земного Вновь прорастать, древний код повторяя, И продолжать себя снова и снова, То возрождаясь, то вечно теряя.   Так уж устроено кем-то на свете, И по-другому, увы, не бывает – Падают спелые яблоки с веток, И навсегда сыновья  уезжают  

В моем одиноком дому небогатом

Не помню, какой уже год, Зимою и летом, с утра до заката Лихое веселье идет.   Какие-то образы, смутные тени Здесь бродят и песни поют, Взбираются тихо ко мне на колени, А ночью уснуть не дают.   Одни каблуками стучат ошалело, В глухой обживаясь тиши, Другие рукав теребят то и дело, Нудят: «Напиши, напиши»   Над лампой, как эльфы бесплотные кружат, Являются из темноты, Для них простынею и скатертью служат Пустые пока что листы.   Искать спозаранку отправлюсь на лодке Покоя в далеком краю. Пусть ломятся рифмы, как пьяные тетки, В закрытую келью мою

           Людмила Павловна

Людмила Павловна белила потолок Одна в пустой двухкомнатной квартире, Паря, как ангел, в странном гулком мире, Рисующий иной судьбы пролог.   Бесследно исчезали над стеной Знакомые неровности и пятна, Накрыв ее поверхностью опрятной, Как чистою, прохладной простыней.   Сюда прийти должны  чужие люди, И все, что было здесь, она забудет, И варианты найдены уже: На первом и на третьем этаже.   А те, кто в эти комнаты войдут, Зажгут светильник и ковры расстелят, Быть может, все иначе перебелят И жизнь совсем другую проживут.                         Где-то там Где-то там, над космосом суровым, Над привычным миром онемелым В золотом ты чём-то и багровом, А с тобою я в жемчужно-белом.   Где-то там, задуманы судьбою, Но в земные не случились сроки - Фразы, что не сказаны тобою, Мною не написанные строки.   Всё не так, дорогами иными, Где-то там всегда с тобой мы рядом, В доме тихом с окнами цветными, Скрытыми за диким виноградом.   Только за какими-то делами, Только голосам знакомым внемля, Грубыми и грешными телами В снах мы возвращаемся на землю.   Чтоб в её простом непостоянстве Выйти  из таинственного круга, Пронеся сквозь время и пространство Вечный страх не встретиться друг с другом                Творчество Я знаю этот сердца стук: Опять соблазн меня поманит Отдаться чистому листу, Наполнить жизнью пустоту И, не измучив, не отстанет. Он ядом кровь мою отравит, Но только знать мне не дано, Кто вновь рукой моею правит И кто меня искать заставит Из слов вернейшее одно, Что возникает как-то вдруг И доведет до совершенства Структуру строчки, знак и звук, Что есть сладчайшая из мук, Такое странное блаженство. И вот уже звучит без фальши, Хоть слабо, музыка внутри. И рифмы вспыхивают дальше Легко, как будто бы фонарщик Вдоль улиц зажигает фонари.                  Сынок Вот ещё один год пролетел, Ещё год, как со мной тебя нету, Разъезжаешь по белому свету, Как ты быстро, родной, повзрослел.   Мне  одной тайный знак этот виден, Вот на фото стоишь ты один, За спиной твоей Ундер-ден-Линден И весёлый воскресный Берлин.   А у нас тут обычная жизнь, О которой ты всё уже знаешь, В мире путь ты иной пролагаешь, Это опыт: терпи и держись.   Там всё реже звонки от друзей, День за днём незнакомые лица, Ну а в комнате детской твоей Точно так же скрипит половица.   Здесь с утра чередою дела, И у нас всё прекрасно, поверь, И картошка уже зацвела – Надо жить как-то дальше теперь.   Пред тобой – столько мест, где ты не был, Столько радости, что может быть, А в глазах твоих - серое небо, Что ещё предстоит полюбить.   Там, в Берлине ли, Бонне, Париже Нет такого, чего б ты  не смог, Даже если того не увижу - Будь, пожалуйста, счастлив, сынок!                         Ёлка Её обижали столько, Ей в жизни бывало всяко, В углу притаилась ёлка, Мохнатая, как собака,   Которой всего и надо Остаться бы в этом доме, Была б она очень рада, Чего ещё нужно, кроме?   И даже терпеть готова Различные униженья, Хозяина нрав суровый, Дурацкие украшенья.   Жить молчаливо и мудро У батареи – пусть жарко – И каждое новое утро Считать дорогим подарком.   Её обижали столько, Ей в жизни бывало всяко, В углу притаилась ёлка, Мохнатая, как собака.            Пятница В пятницу Не хочу пялиться На кальку недели. Как надоели Эти чёртовы Чёрные знаки, В коих  сути И сложные смыслы. Собирать их горстями, Шелуху  выдувая, Как семя сухое, В полдень, полный зноя И дождя  скорого, Видя краем глаза Радости эти В метре от монитора: Фонтаны, дети, На клёнах тучи набухли Рядом где-то… В центре города, В центре лета Хочу ждать тебя В красных туфлях И  лёгком платьице В пятницу.   Охотник Тайный знак рисовал на груди Соком трав и горячей золой, За плечо не спеша заводил Тетиву со смертельной стрелой.   Путал тропы, на замшевых мхах Ждал тягучий и влажный рассвет. Отражался в холодных зрачках То ли звёздный, звериный ли след.   Так и шёл, позабыв про покой, Он на запахи и на огни, И сплетались тугой бечевой Эти жизни, дороги и  дни.   Но вело и пьянило, как хмель, То, что было  дано ему знать: Только точно сражённая цель – Что ещё может крепче связать?   Поутру птичьей трелью будил, Тёк по контуру тёплой смолой, За плечо не спеша заводил Тетиву со смертельной стрелой.   Луна Привычно обнажает, как вдова, Свое слегка полнеющее тело, И вслед за мехом серебристо-белым Скользят лениво шелк и кружева.   И есть в ее сиянье чистота Незнания того, что ей  досталась Нетягостная эта красота И тайна: страсть и вечная усталость.   Так ночь она в молчанье проведет До самого предутреннего часа На простынях из черного атласа, А утром, побледневшая, уйдет.   * * * * * Знает терявший любимых и близких: Сердце свой счет не ведет в километрах, Все мы единого дерева  листья, Вдаль от него унесенные ветром.   Редкие встречи,  нечастые вести, Память о прошлом любовью согрета. Жить бы порядочным людям всем  вместе, А не скитаться по белому свету!   Зима А стоило ей задержаться, Они из домов выходили, Из окон смотрели в небо, Томясь и о ней тоскуя.   Когда же она появлялась, Изящная, в шубке белой, От радости замирали, В предчувствии главной ночи.   Ее красотой любовались, И глупости говорили, И золотом украшали Ее еловые груди.   С ветреным превосходством Внимала она восторгу, Царить собираясь вечно, Любима была и не знала,   Что в скором времени станут Глядеть на нее равнодушно И шторой задергивать окна, Когда она в них стучится.   И будет она метаться И выть среди улиц темных. А люди глаза опустят, Устав от ее истерик.  

Она ж, перестав цепляться

К подошвам несвежим снегом, Седою, патлатой старухой Тихо умрет под забором.   И люди о ней забудут, Опять подставляя небу Свои бескровные губы, Свои бесцветные лица .             О главном Как быстро наступает темнота: Перелилось сиянье дня, перемешалось Неуловимо с синевою, ночью став, Себя лишь в брызгах звёзд оставив малость.   Как старость незаметно настаёт: Невозмутимым скульптором умело Чужое для тебя ваяет тело Перстами лёгкими она за годом год.   Как величаво-педантична  смерть: Захлопнет дверь и медью прогремит. Что было до того – земной лимит, Чтоб сделать что-то главное успеть.   Зачем мы здесь – узнать нам не дано, Но миг настанет, неизбежностью маня, Лететь туда, где пусто и темно, Лететь сюда, где есть сиянье дня.   … Но как небесный знак, свои черты Во внучке я увижу наяву, А значит, нет ни тьмы, ни пустоты – Уже сейчас я в будущем живу.            Он навсегда уезжает … Он навсегда уезжает из этого города, Точкой растает в пространстве, теряясь из виду, Ни обещаний, ни слёз, ни «до свидания скорого», Из провожающих - в платьице ветхом обида.   Он навсегда уезжает из этого города. С горькой ухмылкою следом за ним вечной тенью – Через дороги-пути, ночи-дни, сорок сороков Тихо плетётся его вертухай – непрощенье.   Он навсегда уезжает из этого города, Воздуха в лёгких оставив лишь самую малость. Каменной бабою смотрит в две стороны гордость, Та, что в итоге сильнее любви оказалась.                     Дребезги Не дружится, не верится, Не любится, не пишется. И все привычней терпится, И все труднее дышится. *** Черновики карандашом пишу, Работаю без спешки, по старинке И доверяю то карандашу, Что сроду не доверила б машинке. Все потому, что у карандаша Есть тонкая и хрупкая душа. *** Как сердцу тревожно, как сердце болит От лет прожитых и грядущих, Но следом за мною идущим Всей правды сказать не велит. *** О, как тщеславны молодые авторы, Какие поразвесили метафоры, Как мишуру на скромнице лесной. Сосна и без нее останется сосной. *** Катаклизмы все придумал Бог. Нас Земля стряхнёт с себя – и баста! Нет проблем и лишнего балласта, Так собака стряхивает блох. *** В вопросе о жизни, порой небесспорном, Никто никого не обманет, Бывает, становится белое чёрным, Но чёрное белым не станет. *** Пришла пора подумать о душе, О краткости ее явленья в теле, Мы много глупостей наделали уже И много, к сожаленью, не успели. Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (2 голосов, средний бал: 5,00 из 5)
Загрузка...