Елена Асеева

Фото (2)Асеева Елена Александровна, краснодарский писатель, член Союза писателей России, член ЮР ТО «Серебро Слов». Автор двадцати книг, написанных в жанре фэнтези, мистика, альтернативная история, фантастика. Большая часть произведений автора представлена в интернет-магазинах Литрес, Ozon.ru, ТД «Москва», Google Books, Bookz.ru, Lib.aldebaran.ru, iknigi.net, Bookland.com, Amazon.


Произведение “Сквозь сон”

Отрывок

– Люблю тебя, – едва выдохнул я, так как о любви не всегда кричат, порой о ней только шепчут, чтобы не вспугнуть. И незамедлительно подался вперед, в шорохе переламывающейся листвы пальцами левой руки отыскивая конец радужного луча, что сиял всеми семью цветами и который привел меня сюда, будучи всегда для нас путеводной, связывающей нитью.

Мы поднялись на ноги синхронно. И я всего-навсего на доли секунд, опережая Лину, протянул навстречу ей левую ладонь, на которой лежал конец все еще радужно переливающегося луча, а когда она сверху накрыла его своим, свет неожиданно вокруг нас погас.

Точно мы вновь возникли, и этому как всегда предшествовала тьма, ночь, женщина, инь. Источник величайшего чуда!

Чуда рождения!

Впрочем, даже в этой темноте для меня продолжала сиять Лина, всей своей пропорционально сложенной фигуркой, стройными ножками, узкими плечами, удлиненной шеей и шаровидной формы грудью с чуть приподнятыми сосками. Я даже видел ее лицо повторяющее форму сердечко, то которое впервые нарисовал для своей любимой мамочки на листке бумаги и не умело разукрасил красным карандашом. Лицо, сохранившее и высокий лоб любимой, и приподнятый кончик носа, и темно-синие радужки с розовой склерой глаз, и алые губы, окутанное белокурыми, вьющимися до плеч волосами, не приглушаемых даже сиянием трех радужных цветов наполняющих само тело.  

А тьма также медленно, как восходит на небо солнце и приходит день, стала наполняться отдельными пятнами света. Не всегда белыми, дневными красками, порой только дымчатыми голубыми, розовыми туманами, яркими всплесками звезд, созвездий, мельчайшей пылью (словно пропущенной сквозь сито), газами, космическими лучами, спиральными галактиками с видимыми галактическими дисками и закрученными мощными рукавами, или напоминающими круги, эллиптических, и вовсе не частых линзовидных, с ярким, сильно сжатым центром. Пугающие просторы космоса не были в силах разорвать нашу связь. Но я, боясь отпустить Лину и на миг, протянул правую руку и в ухватив ее за левую, схоронил пальцы любимой в своей ладони. И тотчас нас ощутимо закружило в мироздании. И отдельные туманности, будто пытаясь догнать или только коснуться, пустили в нашу сторону узкие струи пара, а мельчайшая пыль присыпала белокурые волосы Виклины, создав на них тончайшую сеть голубой изморози.

И также внезапно, как нашему общему рождению явилась тьма, космос сменился на лазурь небосвода, и ярко-желтое солнце, с золотым ореолом, заняв центральное место на куполе, осветило местность кругом приятными, теплыми, желтоватыми лучами. А вокруг нас яркая зелень травы всплесками покрытая розовыми полянами высокого цветущего Иван-чая, начертала огромный в размахе луг. Справа и весьма удалено приволье пространства  переходило в чуть приподнятые взгорья, покрытые и вовсе изумрудными кронами лесов. А слева даль луга соединялась с широкой вялотекущей речкой, чья насыщенная синь воды, точно отражала в себе небо. Берега реки местами поросли побегами камыша, чуть шевелящего собранными в метелку колосками. Однако это были не всегда плотные заросли, как у меня на Земле, иногда прореженные, какие в свой срок я видел на Радуге.

Сама же растительность покрывающая луг, низкая, с шелковистыми, узкими листами какого-то злака, мгновенно лизнула мои стопы, стоило мне ее почувствовать под подошвами. Я выпустил левую руку Лины, и немедля сжал крепче правую, боясь ее потерять. Я лишь мельком оглядел незнакомую мне местность, приметив, что радужное сияние с наших тел спало, и мы теперь выглядели как обычные люди, с привычным ей розово-белым цветом кожи и моим смугло-белым с золотистым оттенком. Мы даже были одеты. Она в короткие темно-синие шорты и рубашку с прямым разрезом, заканчивающимся на середине груди, где клинообразные вставки расширяли подол, а собранные у запястья в складки узкие, длинные рукава, сдерживаемые широкими кожаными браслетами изображали вышитые красными и синими нитями удивительные узоры, подобные на вороте и подоле. На мне же были одеты льняные, белые брюки, зауженные книзу и рубашка навыпуск. Туникообразная, по длине почти доходящая до колен, с узкими, длинными рукавами, круглым вырезом и прямым разрезом, заканчивающимся на середине груди. На рубашке также имелись клинообразные вставки расширяющие подол, ромбические ластовицы в области подмышек, и вышивка (красными и синими нитями) на вороте, подоле и краю рукавов. А одинаковые по виду тканые шнурки с длинными кистями опоясывающие сверху рубашки, мою и Виклины, однозначно, теперь указывали на нас, как нечто единое не столько даже для радуженцев или землян, сколько для нас. Обозрев наше единение даже в вещах, я, вдохнув свежий, сладковато-медовый аромат цветущего Иван-чая, переплетенного с пряным, горько-миндальным запахом моей Лины, спросил:

– Где мы, любимая?

– Где захотим, – отозвалась она, и, улыбнувшись, совсем чуть-чуть качнула головой, сбрасывая с белокурых локонов голубую изморозь мироздания. – Это мир моей мечты.

Голубая изморозь, ярко блеснув, заструилась вниз к зеленой траве, в лучах сияющей звезды, согревающей этот мир, показавшись мне мельчайшими каплями воды, а может даже снежинок. Я вскинул вверх правую руку и коснулся алых губ любимой, прошелся подушечками пальцев по ее выступающим скулам, коже, глазам, а после, подтянув к себе, крепко обнял так, как об этом мечтал долгие дни, месяцы, столетия.

– Всегда хотела увидеть, как цветет кипрей узколистный у тебя на планете, – протянула она, и синь ее глаз заполнила пространство вокруг меня так, что последние слова, сказанные Линой, утонули в моих губах. Хотя их также враз поддержала нежная мелодия скрипки и флейты колыхающаяся на просторах луга, словно подыгравшая трелям соловья, выводящим ноту любви и стрекоту кузнеца, застывшего, где-то на соцветьях Иван-чая.

– Ты, знаешь, – дополнила Виклина, когда я втянул в себя через поцелуй аромат моей любимой и, кажется, и сам стал пахнуть миндалем с легким духом пряности. – Что кипрей узколистный на Радуге едва достигает в высоту одного локтя.

– А на Земле, – отозвался я, все еще не выпуская из взора глаза Лины и алый цвет ее губ, – его еще называют Иван-чай, и он вырастает до полутора метров.

– Я его очень люблю, не только как напиток, но и вообще, как растение, – продолжила моя любимая, и повела головой вправо, заставляя оглядеть земли вокруг нас, да и нас самих.  –  Это такое чудесное растение, в биохимическом составе надземной части которого присутствует многообразие витаминов, полисахариды, алкалоиды, макро- и микроэлементы. А какие у него названия и огненная трава, и дремуха, и плакун, скрыпун, копорка, хлебница, маточник, шелковица, яровник. Все разнообразие его, как источника жизни моих предков, которые предполагали, что сие чудодейственное растение им подарили инопланетяне.

А я, действуя синхронно движению головы Лины, оглядел ближайшие полянки луга, поросшие Иван-чаем не только розового оттенка, но и лилово-красного, и бледно-розового и даже белого, да широко улыбнулся ее знаниям, и тому, что теперь всегда буду рядом с ней.

– Ты веришь в инопланетян, в бога? – спросил я и засмеялся, радуясь тому, что мог ее слышать, любуясь этим прекрасным миром который создала она и ощущая себя целостным, единым с ней. Душой ли, личностью ли, мыслью…

– Это как мы захотим, как пожелаем! Ведь в любви мы оба – Боги! – громко крикнула Лина, и тотчас ее крику отозвался откуда-то издалека чуть повизгивающий лай собаки. Я повернул голову в сторону звука и увидел бегущую в нашу сторону собаку, породы салюки, персидскую борзую, газелью собаку, как называли ее на Земле. Рослую, сухого сложения, покрытую короткой, гладкой шерстью в виде тигровых полос. Она так размашисто выкидывала вперед свои длинные, стройные ноги, и мотала из стороны в сторону висячими, чуть вскинутыми ушами, поросшими густой шерстью, что казалось не бежала, а, так-таки, летела к нам.

– Сорочай? – удивленно спросил я, и, бросив взгляд, заметил едва заметный кивок Виклины, будто просящий меня впустить в нашу жизнь еще и ее любимца. И тотчас выпустив из объятий Лину, кинулся навстречу ее питомцу, радостно и приветственно закричав, словно осознавая собственную силу, как творца:

– Мы тут боги! Боги любви!

Лина догнала меня секундой спустя, так как я хотел быть подле нее. Она протянула мне правую руку, и я, сжав ее ладонь в своей, теперь уже синхронно побежал вместе с любимой. Ступая босыми стопами в шелковистую траву, сбрасывая с удлиненных листков злака зеленых кузнецов на землю, вдыхая медовый запах Иван-чая, и забывая столь долгую разлуку с ней, боль и наш общий путь к воссоединению, к рождению, как единого целого души ли, личности ли, или просто мысли.
Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (54 голосов, средний бал: 4,54 из 5)

Загрузка...