Елена Айла

КлепиковаЖиву в и работаю Алматы. Историк, писатель, художник. Преподаю в ОЛША (открытая литературная школа Алматы). По внутреннему ощущению скорее читатель, чем писатель. Не имея особых литературных предпочтений, читаю всё – от Алкея до Яна. Главное, чтобы книга была синтонна состоянию. Люблю путешествия, и моя жизнь проходит в одном большом странствии по городам и весям, книгам и словам. «Дорога без конца. Дорога без начала и конца…». Ею я счастлива.

Work and live in Almaty, Kazakhstan. Historian, writer, artist. Teaching in Open Literature School of Almaty). Feel myself reader rather than a writer. Not having specific literary preferences, I read everything – from Alcaeus to Ian. The most important that the book is sintonic to my state of mind. I love traveling, and my life is one big journey through the cities and villages, books and words. “The road without end. Road without beginning or end … “. And I’m happy with it.


Рассказы “Халмуратовы: маленькие истории большой семьи”

Бармалей

            Это утро ничем особенным не отличалось. Обычное июньское утро, жаркое, солнечное. Как всегда, после завтрака папа пошёл на работу, а мама осталась дома, с детьми – в школе каникулы, а детский сад на ремонт закрыли. Деток пятеро, погодки. Четыре дочки – старшей девять лет, – и сынок Бахрам, младшенький, любимый. Девочки все весной родились и имена у всех весенние, цветочные – Анаргуль, Бахтигуль, Гульсянам и Ясмина. Папа, когда с работы возвращается, обнимает всех сразу, говорит: «Вы мои цветочки любимые!» Мама брови тотчас шутливо хмурит:

            – А я разве не любимый цветочек?

            – Ты не цветочек. Ты – тростиночка! Самая-самая дорогая, моя Назугум! – на руки её подхватывает, как ребёнка, и так с ней на руках и танцует. Мама Назугум ростом невелика и чтобы повыше казаться шею очень прямо держит и плечи назад отводит, а ещё у неё волосы густые, длинные – она их в косу заплетает и на затылке закручивает. От этого подбородок всегда приподнятый и когда она идёт, кажется вот-вот, ещё шаг и взлетит Назугум, как птица. Никогда она праздно не сидит – всегда в делах, всегда в заботах. Вот и сейчас в комнате прибрала, посуду помыла, бельё постельное погладила, тесто на пироги стала заводить. И всё с улыбкой делает и напевает тихонько. Дочки помогают, чем могут, а Бахрам ходит за мамой и тянет:

            – Ма-ам, почитай книжку… Ну, ма-ам, пожалуйста, почитай.

            Бахраму подарили книжку с картинками и такие картинки интересные – там и бабушка от которой посуда убежала, и крокодилы с мочалкой, и странный шкаф с краном, и страшный бородатый человек в большой шляпе и с саблей.

            Наконец мама все дела переделала и сказала, что пора читать. Девочки на тахту забрались, в серединку братца посадили, прижались друг к другу, как птенцы в гнезде. Мама напротив на маленькую табуретку примостилась и открыла книжку. Прочитала про Мойдодыра, про Федорино горе и начала про злого Бармалея. Только дошла до слов: «… кушает детей – гадкий, нехороший, жадный Бармалей!» – раздался стук в дверь. Девочки-«цветочки» на разные голоса закричали: «Ай! Ай! Ай!» И даже Бахрам крикнул: «Ай!» Правда, потихоньку потому, что он смелый, а смелые ничего не боятся. Это оказался вовсе не Бармалей. Пришла соседка, тётя Катя, сказала маме, что в магазин к обеду обещали привезти гречку и сливочное масло, но очередь надо сейчас занимать: «Не то окажемся в хвосте и всё перед нами разберут».

            Мама расстроилась, как же так, надо бы купить и гречки, и масла, но в очереди часа три придётся простоять. Как дети одни? Тогда старшая Анаргуль сказала:

            – Не бойся, мама, мы друг за другом присмотрим. Дверь никому не откроем, спички зажигать не будем. Мы книжку дочитаем, про Бармалея.

            – Какие вы у меня молодцы! – обрадовалась мама, и они с тётей Катей побежали занимать очередь.

            Анаргуль взяла книжку, важно села на мамино место и прочитала:

            – Ку-ша-ет детей…

            Вдруг под тахтой раздался странный звук, будто кто-то коготками поскрёбся. Сестрёнки взвизгнули на разные голоса. Анаргуль осторожно положила книжку на пол, встала на колени, заглянула под тахту:

            – Нет там никого.

            – Смотрите, – прошептала Гульсянам. – Окно… Штора шевелится!

            – За шкафом тоже кто-то есть, – дрожащим голосом отозвалась Бахтигуль. Когда играли в прятки, в углу, между стеной и старым деревянным шкафом всегда прятался кто-то из сестёр. Теперь там скрывался кто-то чужой и страшный.

С криками дети спрыгнули с тахты и наперегонки побежали на кухню. Анаргуль захлопнула тяжёлую дверь, привалилась к ней спиной. На кухне хорошо, тихо и прятаться негде: печь-плита, обеденный стол, табуретки, полки с продуктами да раковина. Вот и всё – никаких тёмных углов и занавески на окне тюлевые, прозрачные. Уселись дети за стол, а Бахрам и говорит: «Есть хочу!» И то, что остаётся делать – книжку, когда убегали в комнате оставили – читать нечего, в прятки играть не получится. Значит, надо поесть. А что поесть? Завтрак уже съели, обед ещё не готов. Тогда решили дети приготовить себе самое вкусное лакомство. Поставила Анаргуль на стол сахарницу с крупным жёлтым сахарным песком, положила рядом столовую ложку. Потом достала с полки полковриги чёрного хлеба, осторожно порезала на ломти. Сёстры и братишка, затаив дыхание, следили за её неторопливыми, уверенными движениями. Теперь настал самый ответственный момент: нужно было включить холодную воду и быстро-быстро намочить каждый кусок хлеба водой из-под крана с одной стороны. Анаргуль проводила куском хлеба под струйкой воды, передавала Гульсянам. Та клала хлеб на стол, перед Бахтигуль, и сестра споро насыпала на ломтик ложку сахара, разравнивала, сахар впитывал часть воды из хлеба и получалась ни с чем несравнимая вкуснятина.

Лакомое блюдо прикончили в два счёта, только-только успели вытереть стол, как в дверь, ту самую, из комнаты, раздался громкий стук: «Тук!» А потом: «Тук-тук-тук! Тук!»

– Бармалей! – отчаянно закричал Бахрам.

– Бармалей! Бармалей! – дружно подхватили сёстры. Они полезли под обеденный стол, но Бахрам, маленький отважный Бахрам, схватил джаур, в котором мама обычно замешивала тесто на лягмян, скалку и сказал, что всех защитит. Он очень, очень боялся, но не подавал виду, потому что кто спасёт сестрёнок, если не он?

В дверь опять сильно и сердито застучали: «Тук-тук-тук». Девочки притихли, обнявшись, только Ясмина тоненько заплакала от страха. И тут щёлкнул ключ в замке, и из коридора в кухню вошла мама. Она долго стояла в очереди, несла домой тяжёлую сумку с гречкой, а масла ей уже не досталось, поэтому мама была  усталая и расстроенная. Мама поставила сумку на пол, увидела Бахрама с тазиком и скалкой, вздохнула. Она хотела сказать, что такими вещами не играют, так нельзя делать, но просто подошла к двери в комнату и хотела её открыть.

– Туда нельзя, – Бахрам замахал скалкой. – Там Бармалей!

Из-под стола вылезли девчонки, схватили маму, кто за руки, кто за платье:

– Не ходи, мама! Не открывай дверь! Там Бармалей! Он к нам стучится!

Мама удивилась, но сказала:

– Я чуть-чуть, – отодвинула детей, тихонько приоткрыла дверь, заглянула в комнату. Дети замерли. Мама рассмеялась и сказала:

– Не бойтесь, посмотрите, вот он какой – Бармалей! – и распахнула дверь.

В комнате никого не было, сквозняк шевелил тяжёлые шторы, а на снежно-белом абажуре-ришелье сидел огромный коричневый майский жук. Он цеплялся за полотно лапками и сердито гудел.   Мама взяла газету, свернула трубкой и выгнала Бармалея за окно. И тогда сестрёнки, братец и мама обнялись, засмеялись и заплакали. От радости.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (30 голосов, средний бал: 3,73 из 5)

Загрузка...