Елена Айла

КлепиковаЖиву в и работаю Алматы. Историк, писатель, художник. Преподаю в ОЛША (открытая литературная школа Алматы). По внутреннему ощущению скорее читатель, чем писатель. Не имея особых литературных предпочтений, читаю всё – от Алкея до Яна. Главное, чтобы книга была синтонна состоянию. Люблю путешествия, и моя жизнь проходит в одном большом странствии по городам и весям, книгам и словам. «Дорога без конца. Дорога без начала и конца…». Ею я счастлива.

Work and live in Almaty, Kazakhstan. Historian, writer, artist. Teaching in Open Literature School of Almaty). Feel myself reader rather than a writer. Not having specific literary preferences, I read everything - from Alcaeus to Ian. The most important that the book is sintonic to my state of mind. I love traveling, and my life is one big journey through the cities and villages, books and words. "The road without end. Road without beginning or end ... ". And I'm happy with it.


Рассказы "Халмуратовы: маленькие истории большой семьи"

Бармалей

            Это утро ничем особенным не отличалось. Обычное июньское утро, жаркое, солнечное. Как всегда, после завтрака папа пошёл на работу, а мама осталась дома, с детьми – в школе каникулы, а детский сад на ремонт закрыли. Деток пятеро, погодки. Четыре дочки – старшей девять лет, – и сынок Бахрам, младшенький, любимый. Девочки все весной родились и имена у всех весенние, цветочные – Анаргуль, Бахтигуль, Гульсянам и Ясмина. Папа, когда с работы возвращается, обнимает всех сразу, говорит: «Вы мои цветочки любимые!» Мама брови тотчас шутливо хмурит:

            – А я разве не любимый цветочек?

            – Ты не цветочек. Ты – тростиночка! Самая-самая дорогая, моя Назугум! – на руки её подхватывает, как ребёнка, и так с ней на руках и танцует. Мама Назугум ростом невелика и чтобы повыше казаться шею очень прямо держит и плечи назад отводит, а ещё у неё волосы густые, длинные – она их в косу заплетает и на затылке закручивает. От этого подбородок всегда приподнятый и когда она идёт, кажется вот-вот, ещё шаг и взлетит Назугум, как птица. Никогда она праздно не сидит – всегда в делах, всегда в заботах. Вот и сейчас в комнате прибрала, посуду помыла, бельё постельное погладила, тесто на пироги стала заводить. И всё с улыбкой делает и напевает тихонько. Дочки помогают, чем могут, а Бахрам ходит за мамой и тянет:

            – Ма-ам, почитай книжку… Ну, ма-ам, пожалуйста, почитай.

            Бахраму подарили книжку с картинками и такие картинки интересные – там и бабушка от которой посуда убежала, и крокодилы с мочалкой, и странный шкаф с краном, и страшный бородатый человек в большой шляпе и с саблей.

            Наконец мама все дела переделала и сказала, что пора читать. Девочки на тахту забрались, в серединку братца посадили, прижались друг к другу, как птенцы в гнезде. Мама напротив на маленькую табуретку примостилась и открыла книжку. Прочитала про Мойдодыра, про Федорино горе и начала про злого Бармалея. Только дошла до слов: «… кушает детей – гадкий, нехороший, жадный Бармалей!» – раздался стук в дверь. Девочки-«цветочки» на разные голоса закричали: «Ай! Ай! Ай!» И даже Бахрам крикнул: «Ай!» Правда, потихоньку потому, что он смелый, а смелые ничего не боятся. Это оказался вовсе не Бармалей. Пришла соседка, тётя Катя, сказала маме, что в магазин к обеду обещали привезти гречку и сливочное масло, но очередь надо сейчас занимать: «Не то окажемся в хвосте и всё перед нами разберут».

            Мама расстроилась, как же так, надо бы купить и гречки, и масла, но в очереди часа три придётся простоять. Как дети одни? Тогда старшая Анаргуль сказала:

            – Не бойся, мама, мы друг за другом присмотрим. Дверь никому не откроем, спички зажигать не будем. Мы книжку дочитаем, про Бармалея.

            – Какие вы у меня молодцы! – обрадовалась мама, и они с тётей Катей побежали занимать очередь.

            Анаргуль взяла книжку, важно села на мамино место и прочитала:

            – Ку-ша-ет детей…

            Вдруг под тахтой раздался странный звук, будто кто-то коготками поскрёбся. Сестрёнки взвизгнули на разные голоса. Анаргуль осторожно положила книжку на пол, встала на колени, заглянула под тахту:

            – Нет там никого.

            – Смотрите, – прошептала Гульсянам. – Окно… Штора шевелится!

            – За шкафом тоже кто-то есть, – дрожащим голосом отозвалась Бахтигуль. Когда играли в прятки, в углу, между стеной и старым деревянным шкафом всегда прятался кто-то из сестёр. Теперь там скрывался кто-то чужой и страшный.

С криками дети спрыгнули с тахты и наперегонки побежали на кухню. Анаргуль захлопнула тяжёлую дверь, привалилась к ней спиной. На кухне хорошо, тихо и прятаться негде: печь-плита, обеденный стол, табуретки, полки с продуктами да раковина. Вот и всё – никаких тёмных углов и занавески на окне тюлевые, прозрачные. Уселись дети за стол, а Бахрам и говорит: «Есть хочу!» И то, что остаётся делать – книжку, когда убегали в комнате оставили – читать нечего, в прятки играть не получится. Значит, надо поесть. А что поесть? Завтрак уже съели, обед ещё не готов. Тогда решили дети приготовить себе самое вкусное лакомство. Поставила Анаргуль на стол сахарницу с крупным жёлтым сахарным песком, положила рядом столовую ложку. Потом достала с полки полковриги чёрного хлеба, осторожно порезала на ломти. Сёстры и братишка, затаив дыхание, следили за её неторопливыми, уверенными движениями. Теперь настал самый ответственный момент: нужно было включить холодную воду и быстро-быстро намочить каждый кусок хлеба водой из-под крана с одной стороны. Анаргуль проводила куском хлеба под струйкой воды, передавала Гульсянам. Та клала хлеб на стол, перед Бахтигуль, и сестра споро насыпала на ломтик ложку сахара, разравнивала, сахар впитывал часть воды из хлеба и получалась ни с чем несравнимая вкуснятина.

Лакомое блюдо прикончили в два счёта, только-только успели вытереть стол, как в дверь, ту самую, из комнаты, раздался громкий стук: «Тук!» А потом: «Тук-тук-тук! Тук!»

– Бармалей! – отчаянно закричал Бахрам.

– Бармалей! Бармалей! – дружно подхватили сёстры. Они полезли под обеденный стол, но Бахрам, маленький отважный Бахрам, схватил джаур, в котором мама обычно замешивала тесто на лягмян, скалку и сказал, что всех защитит. Он очень, очень боялся, но не подавал виду, потому что кто спасёт сестрёнок, если не он?

В дверь опять сильно и сердито застучали: «Тук-тук-тук». Девочки притихли, обнявшись, только Ясмина тоненько заплакала от страха. И тут щёлкнул ключ в замке, и из коридора в кухню вошла мама. Она долго стояла в очереди, несла домой тяжёлую сумку с гречкой, а масла ей уже не досталось, поэтому мама была  усталая и расстроенная. Мама поставила сумку на пол, увидела Бахрама с тазиком и скалкой, вздохнула. Она хотела сказать, что такими вещами не играют, так нельзя делать, но просто подошла к двери в комнату и хотела её открыть.

– Туда нельзя, – Бахрам замахал скалкой. – Там Бармалей!

Из-под стола вылезли девчонки, схватили маму, кто за руки, кто за платье:

– Не ходи, мама! Не открывай дверь! Там Бармалей! Он к нам стучится!

Мама удивилась, но сказала:

– Я чуть-чуть, – отодвинула детей, тихонько приоткрыла дверь, заглянула в комнату. Дети замерли. Мама рассмеялась и сказала:

– Не бойтесь, посмотрите, вот он какой – Бармалей! – и распахнула дверь.

В комнате никого не было, сквозняк шевелил тяжёлые шторы, а на снежно-белом абажуре-ришелье сидел огромный коричневый майский жук. Он цеплялся за полотно лапками и сердито гудел.   Мама взяла газету, свернула трубкой и выгнала Бармалея за окно. И тогда сестрёнки, братец и мама обнялись, засмеялись и заплакали. От радости.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (30 голосов, средний бал: 3,73 из 5)

Загрузка...