Екатерина Харитонова

Екатерина ХаритоноваЖурналист по образованию. Работаю, параллельно пишу.

I am a journalist. I have been working and writing.


Рассказ “Алина”

Отрывок

Алина раскинула руки, образовывая два перпендикуляра по отношению к тонкому вытянутому телу – розовому и ровному – с исключительными приятными бугорками.

Алина, раскинув руки-крылья и сложив ноги в рулевой хвост, летела над белою бездной бязевых простыней. Брызги подкрашенных волос марали подушку. Попали капли и на подушку рядом. Капитан Снежнкин собрал их в ладони и поднес к лицу – незнакомо пахло Алиной.

А-ли-на. Он был счастлив, что три эти ноты одному ему известной нотной грамоты вытеснили из его короткостриженой головы всё то, что делало капитана Снежинкина капитаном Снежинкиным и даже немного больше.

Алина – слово само собой выпало из неосторожного рта на выдохе. Алина, не спрашивая разрешения диспетчера на посадку, повернулась на бок и открыла глаза.

***

Капитан Снежинкин закрыл дверь и допил кофе. Засунул сигарету в рот. Сигарета отплясывала в такт дрожащим челюстям. Нутро не давало сомкнуться зубам: А; растягивало губы в улыбку: Ли; и напоследок кричало криком оставленного на льдине, но с надеждой когда-нибудь увидеть ее вновь: На.

Тридцать третий первый снег в жизни капитана Снежинкина на секунду сделал больно глазам. Он поднял голову. Усталое от ночного таинства небо укрылось плотными тучами цвета точно такого, какие круги под глазами капитана Снежинкина. Сегодня ночью он тоже творил таинство.

От общежития до аэродрома – 350 шагов. Это 116 раз пропетая полностью А-ли-на. Еще магазин Хлебный с отражающимися облаками в старомодной витрине, где велительница лженебесного чертога Зоя Васильевна за умеренную плату резала колбасу, давала буханки, молоко в литровых пакетах и чего-нибудь к чаю – «чего угодно, но непременно с вареной сгущенкой – Сашенька ее так любит». Боже мой! Как когда-то в детстве. Вокруг всё было бело, просто и красиво. Пустырь перед корпусом был тоже бел и спокоен как простыня. Капитан Снежинкин сделал все заветные шаги и вошел внутрь.

***

Поочередно отдавая свою безразличную руку каждому социально нуждающемуся в рукосжимании офицеру, капитан Снежинкин добрался до своего рыжего стола. Фанерный недруг был завален бумагами, картами, схемами, с которыми не разобраться и самому господу богу до второго пришествия, а капитану Снежникину нужно было к концу недели. Среди целлюлозного безобразия притаилась спасательная записочка: «Сегодня починили. Нужно попробовать, полетать. Жду на аэродроме. А.Л.».

Взлет. Маленький самолетик и еще более крошечный капитан Снежинкин теперь были за одно – в сговоре против целой планеты Земля и ее великой неколебимой силы притяжения. Пока непостоянное человеческое сердце льнуло к позвоночнику, руки пилота занимались привычной работой – выжимали, нажимали, дожимали до упора. Капитан Снежинкин вознесся и узрел, что помимо трехсот пятидесяти белых шагов, общаги, небесного Хлебного есть и иные миры – деревня Черемякино, село Ушкинское, село Батыр, районный центр Рожинск и даже еще дальше. Капитан Снежинкин в очередной раз явственно увидел и как всегда удивился необъяснимой выдумке вселенной – земля была той же неровной, совершенной формы, что и его голова – специально не придумаешь.

Капитан Снежинкин несся над бархатистыми подушками хвойных насаждений и лентами черного шелка рек, он едва не задел здание рожинской школы-интерната № 67 имени Гударова, нарочно, чтобы у мальчишек, выбежавших на перемене рискнуть сигарету на пятерых, было что обсудить на алгебре. Выйдя из пике, капитан Снежинкин заставил самолетик пробить брешь в сером облачном сгустке и возвысится над всем сущим.

Теперь самолет летел по пустынной улице, вдоль пышных башен и домов, похожих на шапки взбитого крема из пирожных «Корзиночка». Покойно и строго – вокруг свет и лазурь. Только бога нигде не видно, нигде он не прогуливался с толстой тросточкой и под руку с женой Лилит. Досада – это выдох легкости. И ни души вокруг. Однако именно душам полагалось бы находиться на этих неосязаемых жилплощадях.

Капитан Снежинкин вспомнил про Зою Васильевну и вывеску Хлебный, вспомнил, что где-то внизу сковываемый великой силой земного притяжения топчется самолетный механик Александр Леонидович и ждёт его, капитана Снежинкина, благополучного приземления с трепетом уголовной и человеческой ответственности. Про Алину он не забыл, ибо единственно честным ответом на вопрос, как звучит новый двигатель, был бы в три слога.

Снижение. Капитан Снежинкин спросил разрешения у диспетчера, лег на бок в поворотном крене и нырнул проворным китом ко дну. Теперь сердце мчалось впереди, соблазнившись знакомым чувством притяжения. Красота не вступает в дебаты сравнительных степеней. По земле уже поползла размытая самолётья тень. Красота всегда абсолют. Самолет на уровне проводов напряжения. Она либо есть, либо ее нет совсем.

Тоненькие ножки шасси катят грузное самолетье тело по полосе. Красота земная и красота небесная смешались в мозгу капитана Снежинкина. Все.

Ну как?

Хорошо, – не изменяя себе – в три слога ответил Капитан Снежинкин.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (12 голосов, средний бал: 3,08 из 5)

Загрузка...